Алиса Перова – Сделано с любовью (страница 15)
Когда-то, лет сто назад, между зимой и весной втиснулось двадцать девятое февраля. Не каждый год такая фигня происходит! И именно в этот лишний зимний день случилось досадное недоразумение, о котором наша бабка и не собирается забывать. Поэтому сегодня наша семья празднует событие, которого нет — день рождения бабки Вали. Так-то сегодня уже первое марта — весна на дворе!.. Но бабка ведёт себя так, словно ничего подобного. Сшибая огромным задом мебель, она носится туда-сюда вся из себя весёлая и нарядная… как дура!
Ли непременно наказал бы меня за такие недостойные мысли. У него непреложное правило: «Не осуждай, не злись и не завидуй!» Но я сильно злюсь. А как я могу не злиться?! Через час у нас с Ли тренировка, а я должна изображать присутствие на этом дурацком празднике. Больше всего непонятно, зачем это нужно имениннице — она же терпеть меня не может! Впрочем, это взаимно и давно ни для кого не новость.
Я уже давно научилась и привыкла быть незаметной (спасибо мастеру Ли), и обычно мне легко удавалось ускользнуть из дома, но сегодня — бесполезно. Бабка Валя уже засекла и жёстко пресекла мою попытку сбежать, и теперь вся надежда на то, что старуха сама меня за что-нибудь выгонит. Я с тихим вздохом придвигаю свой стул к праздничному столу и мысленно себя успокаиваю: «Не осуждай, не злись и не завидуй!»
Трындец!.. Да чему тут можно завидовать? Бабке к земле пора привыкать, а она прыгает, как девочка — аж стёкла в окнах подрагивают. А ведь ей стукнуло — страшно сказать! Я вот думаю, что двадцать пять лет — это крайний предел для праздника. А что? Молодость уже прошла, жизнь ползёт к закату — чего тут праздновать?! Да нормальный человек постесняется лишний раз напоминать о своём печальном возрасте.
Но так ведь то нормальные… а Бабка Валя, хоть с виду и обыкновенная (только чересчур толстая), но мозги у неё сбоят очень сильно. Даже ещё сильнее, чем я думала раньше. И далеко ходить не надо — достаточно оглядеть гостиную. Повсюду, как на поминках, горят свечи. И не какие-то там резные и красивые, а самые обычные — толстые и унылые. По мне, так для её днюхи — самое оно, но бабка говорит, что это очень торжественно. А на самом деле мы все знаем, что дело в другом…
Ещё пару лет назад перед Новым годом бабка всерьёз рассчитывала на конец света — это на тот самый конец, с которым всех намахнули индейцы майя. И когда менее запасливые киевляне опомнились и накануне апокалипсиса всё же решили прикупить по паре свечей (ну, мало ли — а вдруг!), а уже всё — свечей в магазинах не было вообще! А также гречки и спичек. Почти всё скупила наша бабка Валя и забила этим добром летний домик. Трындец! Эта полоумная даже ковчег приготовила — дедову старую лодку заранее надула. Не знаю, куда она собиралась плыть на ней с целой тонной свечей, но нервы тогда всем домочадцам потрепала.
Отправляться с бабкой в плавание в тот день согласилась только запуганная ею Стешка. Мама, правда, тоже очень нервничала — прежде всего потому что к Новому году купила красивое платье и очень волновалась, что оно не пригодится, а потому сильно доставала папу. Но папа сочувственно развёл руками и свалил в виртуальное пространство (к слову, он постоянно там живёт). Как на конец света отреагировали наши рыжие близнецы, я уже и не помню, но лично мне было смешно. Ли сразу сказал, что это полный бред, и я ему безоговорочно поверила — Ли знает всё!
— Икорочка! — торжественно провозгласила бабка Валя, водрузив на стол тарелку с шестью бутербродами.
А нас здесь семеро, между прочим. Это бабка о себе, что ли, забыла или свой ломоть по пути к столу схомячила? Чёрную икру я ни разу не пробовала и даже не нюхала, поэтому первая протянула руку к блюду и схватила бутерброд. У бедной именинницы так перекосило физиономию, что я уж подумала — сейчас она отгрызёт мою наглую конечность вместе с угощением.
— Руки помыла? — рявкнула бабка, но вместо меня ответила Алекс:
— Что за вопрос, бабуль?.. Айка всегда моет руки, — и, покосившись на своего рыжего братца, ехидно добавила: — в отличие от некоторых.
— Не хрюкай, свинья! — не остался в долгу Алекс Второй, и они, как обычно, сцепились.
— Ну что, довольна? — зло прошипела бабка, глядя мне в глаза.
Я могла бы сказать правду — что мне всё равно, но я привычно промолчала и опустила голодный взгляд на бутерброд.
— Айя, ты же не ешь икру, — прозвучал укоризненный голос мамы.
Трындец! А что, других тем для обсуждения нет? Вот откуда ей знать, что я не ем икру, если мне самой ещё об этом неизвестно.
— Очень даже ем! — возразила я и решительно откусила подозрительно пахнущий деликатес.
Скривившись, я всё же заставила себя проглотить отвратительный кусок, а начатый бутерброд вернула на тарелку.
— Свинья! — с ненавистью выплюнула бабка, мама тяжело вздохнула, а Александр Второй глумливо и громко захрюкал. Ему идёт, кстати.
— Захлопни жвало, урод рыжий! — процедила Алекс и повернулась к бабке. — А я не пойму, бабуль, что ты Айке в рот уставилась, как будто она всю семью объела?! И вообще, сегодня разве не твой день? Может, кто-то хочет тост толкнуть?
— А я т-тоже эту икру не люблю, — пропищала Стешка и, придвинувшись ко мне, шепнула: — Гадость, да, Ай?
Я согласно кивнула и, взглянув на папу, в очередной раз убедилась, что он вообще не с нами — нанизал кусок колбасы на нож и помахивает им задумчиво. Вот кому сейчас запросто можно даже гуталин на хлеб намазать — пофиг! — от икры не отличит.
— Валик! — раздражённо позвала его бабка Валя (да-да — с именами в нашей семье напряжёнка). — Валик, ну сколько раз я говорила, чтобы ты не ел с ножа?! Злым будешь!
Кто — наш папа? Оборжаться! Да уж если следовать бабкиной логике, то её саму, похоже, с топора кормили!
До заплутавшего в подпространстве папы наконец-то достучались. И он, откашлявшись, поднялся с наполненной рюмкой.
— Семья моя!.. — начал он с чувством. Видать, уже забыл, что у его мамашки день рождения.
Наверное, он и меня тоже имеет в виду. Вообще-то, наш папа совсем не плохой и не злой человек — просто увлечённый и поэтому немного странный. Я знаю, что он меня не любит, но и не обижает никогда. Иногда мне кажется, что он любит только Стешку. Хотя близнецы, его первенцы, гораздо больше похожи на него, а зеленоглазая красотулька Стефания — на маму. В нашей семье одна я ни на кого не похожа. Белая ворона! Или нет — скорее уж, чёрная ворона в рыжем курятнике.
Я помню, что перед тренировкой совсем ни к чему набивать пузо, поэтому не спеша клюю картошечку и исподлобья изучаю мой курятник.
Бабка Валя, самая старая и рыжая курица, распахнув свой напомаженный клюв, с умилением смотрит на увлёкшегося здравицей папу. Ну и страшна же она! Судя по фоткам, когда-то бабка была конопатой, но теперь её конопушки слились в единое ржавое пятно во всю морду. И как только дед Миша мог жениться на этой чупакабре? Этот вопрос я и деду задавала, когда тот был ещё жив. Он долго смеялся, а потом ответил: «Так ведь она же не всегда была бабкой. Я-то полюбил рыженькую симпатичную девчонку, а уж что выросло…»
Да уж, выросло — теперь даже внукам стрёмно показывать. И, конечно, я не поверила, что бабка когда-то была симпатичной. А ещё очень не хочется, чтобы из нашей рыженькой Алекс когда-нибудь выросло вот такое огромное чудовище. Но Сашка упорно к этому стремится — вон и сейчас молотит за семерых, аж за ушами трещит. Куда только вмещается?! Но зато из нас всех Александрина самая умная! И хорошо, что они с братом разнояйцевые близнецы, потому что яйцо Санька протухло ещё до того, как он вылупился. Тюлень ржавый!
Вообще-то внешне брат похож на папу. К сожалению. Только у папы лицо намного умнее, и крупное телосложение совсем его не уродует, а наоборот — делает солидным. Нет, Санёк точно в бабку — такой же жирный, трусливый, подлый и хитрожопый! Хотя считает себя пипец каким умным и целеустремлённым. А на деле — вечно ставит перед собой какие-то хлипкие цели и всегда их не достигает. То встречный ветер подул, то живот прихватило. Одним словом, фуфлыжник, а не мужик! Даже стрёмно, что у нас с ним одна фамилия.
Я снова перевожу взгляд на главную Скрипку нашего семейного оркестра. Папа очень душевно подытоживает свой затянувшийся тост — типа у нас самая настоящая «СЕМЬ Я», потому что за столом нас семеро, как семь ступеней в октаве…
— Надо же, как это удачно! Семь музыкальных нот! — обрадовалась мама, а самая младшая Скрипка восторженно пропищала:
— Ой, и п-правда! Ничего себе!..
Да трындец! Прям волшебство!
— А ещё с-семь цветов радуги! — догадалась наша маленькая всезнайка. — И семь чудес света! К-как здорово! П-правда, бабуль?
Ага, бабка в экстазе!
— Семья была с дедушкой, — горестно заметила она и вздохнула.
Выкрутилась, зараза! Мысленно уже семь раз отмерила и одну отрезала на фиг — меня, естественно. Но теперь и она с энтузиазмом включилась в этот марафон эрудитов. И загалдели все — ну точно, как в курятнике. Алекс напомнила про семерых козлят, а мама — про семь пятниц на неделе (это она явно про себя).
А я поглядываю на часы и думаю, что в семь меня ждёт Ли, а мне ещё бежать минут двадцать. Конечно, Ли не станет злиться, если я опоздаю, тем более я отправила ему сообщение. Вот только он до сих пор мне не ответил.