Алиса Перова – Охота на Трясогузку (страница 22)

— Завтра у нас подготовка к Новому году, — напомнила я, тоже не испытывая большого желания сюда возвращаться. — Стеш, а может, ты нам сразу расскажешь, чем так славен этот дивный город, а?

— Между п-прочим, именно Стоун Таун когда-то был центром работорговли, а ещё здесь п-прошла самая короткая война в мире — всего за тридцать восемь минут британцы разгромили войско местного султана, — объявила сестрёнка и ненадолго задумалась. — Ну что ещё… а, в этом г-городе родился и провёл первые семь лет своей жизни легендарный Фредди Меркьюри. П-правда, мне это не слишком интересно… но я очень х-хочу увидеть и сфотографировать древний амфитеатр, где п-продавали рабов.

А вот мне совсем неинтересен шопинг рабовладельцев, я на пляж хочу. Какие же мы всё-таки разные…

Город быстро закончился, и мы снова окунулись в дремучие джунгли. Время перевалило за шесть часов вечера, и вокруг нас быстро сгустились сумерки.

— А почему так темно? — встрепенулась мама. — Рано же ещё…

— Потому что мы, считай, на экваторе, — пояснила я, — и после семи здесь будет, как у негра в жопе.

— Саш, — прошипела Стешка и кивнула в сторону водителя, а я зажала себе рот ладонью. Вот я дура!

— Какая прелесть! — воскликнула Инесса, когда мы обогнали аналог местной маршрутки — этакий чудо-пепелац со скамеечками под тряпочным навесом и битком забитый черноликими уставшими людьми.

— Надо обязательно на таком прокатиться, — довольно прогрохотал Геныч, а Стешка тут же бегом фотографировать.

А между тем утопающие в густой зелени постройки стали ещё беднее и страшнее. Мне бы и в голову не пришло, что в подобных лачугах можно жить (там ведь даже окон нет!), если бы я не увидела, как женщина рядом с таким первобытным шалашом снимает бельё с верёвки.

Как жаль, что в Воронцовске мне было совершенно не до Занзибара, а теперь я понимаю, что перед поездкой мне всё же стоило лучше изучить остров и местный быт, чтобы сейчас не лупить ошалевшие глаза и не прикусывать язык от едва сдерживаемых матюков.

— Пиздец! — озвучила мои мысли Инесса. — Из чего они лепят свои халупы?

— Из чего п-придётся, — Стешка печально вздохнула. — Из палок, грязи… из коровьих лепёшек.

— Так не бывает, — прогундела мама, зачем-то зажав себе пальцами нос.

— Из… чего-о⁈ — Геныч аж закашлялся. — Вот она — первобытная экзотика в чистом виде! Дома из дерьма! Кстати, очень показательный пример для тех, кто чувствует себя несчастным и думает, что он в полной жопе. Клянусь, здесь гораздо круче, чем в Париже!

— Твоя правда, мой мальчик, — поддержала его Инесса. — Такая экскурсия здорово отрезвляет, и заставляет задуматься о жизненных ценностях.

— Да! — весомо припечатал Жоржик, а Стешка рванула на защиту угнетённых:

— Зато люди з-здесь, несмотря на нищету и разруху, добрые, мирные и дружелюбные, и с ними очень легко найти общий язык. А чтобы их п-порадовать, достаточно освоить всего несколько слов на суахили.

— Джамбо, Гена! Хабари? — неожиданно для всех выдал Жоржик, сразив нас внезапным словоизвержением.

(От автора: Джамбо — привет, хабари — как дела)

— Акуна матата, Жора! — громогласно отозвался Геныч.

— Да ты у меня полиглот, любимый! — Инесса ласково погладила Жоржика по щеке.

— Да!

Темнота упала внезапно. Вот только что, несколько секунд назад, я могла различить очертания пальмы, и вдруг раз — и не видно ни хрена. Как будто свет погасили. Благо у нашей машины есть фары.

— А я смотрю, про уличные фонари тут тоже не слышали, — заметила я, и Стешка тут же отреагировала:

— Саш, да какие фонари, если здесь даже не во всех домах есть электричество?

— Вот-вот, а дети по дороге носятся, — горестно запричитал Геныч. — А как можно разглядеть чёрного ребёнка в чёрной темноте? — и скомандовал нашему водителю: — Эй, командир, ты это… давай-ка потише двигай. А хотя нет — тормозни-ка лучше. Слышь, стоп, стоп, говорю!

Машина затормозила, и я, мечтающая как можно скорее добраться до нашего отеля, конечно, возмутилась:

— Что ты ещё придумал⁈

— Что надо! — многозначительно ответил Геныч и выпрыгнул из салона.

— Джамбо! Джамбо! — детвора мгновенно его окружила, а наш Санта-Клаус, чтоб его, подсвечивая себе телефоном, извлёк из кармана внушительный пресс банкнот и начал раздавать мелким писюнам.

— Он что, идиот⁈ — взревела мама, едва не пробив лбом стекло. — Степашка, затащи его обратно, иначе этот дурак нас по миру пустит.

Инесса захихикала, Жоржик, шаря по карманам, сорвался вслед за Генычем, а Стешка как рявкнет:

— Мам, слова выбирай, когда говоришь о моём муже! И, кстати, у него там купюры по одному доллару и по тысяче шиллингов.

— Тысяча! — болезненно простонала мама, и я раздраженно пояснила:

— Тысяча шиллингов — это пятьдесят центов, и хорош уже совать свой нос в чужие кошельки.

Ну наконец-то вся деревня накормлена баксами, а мы снова трогаемся в путь.

Я — так точно уже тронулась от этой беспросветной дороги, от духоты, голода и от этих безнадёжных деревень. Высунув голову в приоткрытое окно, я вдыхаю горячий влажный воздух, и мне уже навязчиво слышится шелест и запах океана. Но, когда наше такси тормозит, я понимаю, что это не бред — мы на месте. А значит, и океан где-то близко.

Мы выбираемся из салона в узенькой улочке перед высоким обшарпанным забором, и я недоуменно озираюсь — это какая-то подстава?

— Мне уже нравится! — раздражающе весело басит Геныч.

— Креативненько! — невозмутимым тоном выдаёт Инесса, закусив свой любимый мундштук.

— Да! — ну это понятно, кто.

Стешка же дипломатично помалкивает, но на всякий случай улыбается. Зато мама на грани истерики.

— А что, наш отель тоже слеплен из говна? — хнычет она, пошатываясь на своих неуместных полуметровых шпильках.

Ответить ей или выдать вслух собственную версию я не успеваю, потому что, шагнув в приоткрытую водителем калитку, попадаю в райский сад. И сквозь густые заросли иду на шорох волн. Сейчас мне всё равно, как выглядит наше бунгало, меня не сбивает с пути даже аромат приготовленных на мангале морепродуктов…

Я не ожидала, что эта любовь настолько сильна, и лишь сейчас начала осознавать, что однажды увидев океан, я так неистово мечтала вернуться к нему снова.

Глава 18

Утро красит нежным светом…

31 декабря

Моё утро можно считать добрым, если я проснулась сама, без будильников — электронного или в виде моих неугомонных сестёр и племяшек. И в идеале — не раньше десяти. Но здесь, на Занзибаре, просто невозможно спать. Нет, меня не сожрали малярийные комары и мухи цеце, и я вовсе не сварилась от духоты — кондиционер в моей спальне отлично справляется. Меня даже никто не разбудил, потому что некому — на экране мобильника половина шестого (кстати, Занзибар в одном часовом поясе с Москвой), и все ещё спят. А я не могу спать.

Да как в таком месте можно тратить время на сон⁈

В спальне ещё темно, а кровать у меня большая, очень удобная, и даже с балдахином, и я бы понежилась ещё немного в приятной прохладе, но у меня аж пятки зудят от нетерпения — это же моё первое утро на Занзибаре. Откинув тонкую невесомую сетку, я шлёпаю по плиточному полу босыми ногами и, подбежав к окну, раздвигаю тяжёлые шторы… чтобы убедиться, что подаренное Горским новогоднее чудо никуда не исчезло.

Топая по неряшливой рыбацкой деревне, ты и представить себе не можешь, что за очередным неприглядным забором скрывается настоящее чудо — этакий оазис в трущобах. Впрочем, так устроены почти все отели на острове. Так что зря мама паниковала, что ей придётся ночевать в дерьмовой хижине. Наш бутик-отель, работающий по системе «всё включено» — один из самых роскошных и дорогих на этом острове.

Вчера нам немногое удалось рассмотреть. Нас, уставших после долгого перелёта и нервной поездки, хватило на заселение, знакомство с океаном, рестораном и… местной водкой. Кстати, водка — это последнее из того, что я помню. Но и тех прелестей, что мы успели увидеть до возлияния, хватило для приятных впечатлений.

Особенно мне понравились небольшие, очень экзотичного вида бунгало, но для нашей многочисленной компании такие домики маловаты, поэтому мы занимаем шикарную двухэтажную виллу с просторной террасой, персональным бассейном, панорамными окнами и восхитительным видом на океан.

И сейчас, в предрассветных сумерках это кажется продолжением прекрасного сна. Я сдвигаю в сторону стеклянную перегородку, служащую и окном, и выходом на террасу, вдыхаю тёплый влажный воздух и осматриваю территорию. И вроде бы не такая уж несусветная рань, но пока проснулись только я и птицы. Для меня же, закоренелой совы, это почти подвиг. А если я ещё немного потороплюсь, то успею встретить восход солнца прямо в океане.

На утренние процедуры я трачу не больше пяти минут, а перед тем как покинуть виллу, заглядываю к маме. Её спальня, как все остальные в этом доме, обставлена в современном африканском стиле, только дизайн немного отличается. Кондей здесь пашет явно не на полную мощь, поэтому мама сбросила с себя одеяло, и под балдахином в своей ажурной ночной сорочке с разметавшимися белокурыми локонами она похожа на спящую принцессу. И даже чему-то улыбается во сне.

Глядя на неё, я тоже невольно улыбаюсь. Всё же красивая у нас мама и очень молодая. Но на неё похожа только Стешка. Айка удалась в свою неведомую азиатскую бабку, а мы с братом — в очень даже известную, а ещё рыжую и крупногабаритную бабулю. А значит, мой вечный удел — считать калории. Но это потом. А сейчас…