Алиса Перова – Неистовые. Меж трёх огней (страница 72)
К слову, Её Огнедышество Диана уже поджаривает мне пятки. Слабый пол, задрать их!..
8-30
Лягушатник — как оазис в пустыне! Всё, нет больше оскорбительного слова «бассейн», а есть «лягушатник»! А что, как раз для французов вполне подходит.
Прогретая до комфортной температуры вода приятно охлаждает разгорячённое тело, успокаивает боль в ноге и снимает усталость. А полуобнажённая мадам Шеро несказанно радует мой зажравшийся глаз. Оба глаза. Фил, едва окунувшись, рванул к ребёнку (молодец какой!), Жак тоже свалил по своим неотложным делам, и мы с Дианой делим лягушатник на двоих. И если бы не рычащий от свирепого голода желудок, я мог бы считать себя абсолютно счастливым.
9-30
Я абсолютно счастлив — наконец-то! Наверное, именно так выглядит последний завтрак чревоугодника. Стол ломится от изобилия вкусной еды, обоняние в экстазе, глаза на выкате. Жаль, что у меня нет дополнительных отсеков, чтобы утрамбовать про запас — как у хомяка, к примеру, или верблюда. И даже Шапокляк не смогла бы испортить мне аппетит, но, к счастью, её завтрак закончился раньше.
Зато Одиссей снова с нами — кудри поникли, очки запотели, физиономия отливает зеленью, а нутро принимает только крепкий чай. Вот они, последствия ночных возлияний! А выгнал бы себя на утреннюю пробежку, глядишь — и порозовел бы к завтраку. А голым чаем гениальные мозги не прокормишь.
То ли дело Диана! Не то чтобы я подсчитывал количество съеденных ею блинчиков, но аппетит у девчонки, как у боевого спецназовца. Или дракона. Теперь мне, конечно, понятен секрет идеальной фигуры. Непонятно только, откуда столько выносливости в изящном теле.
Завтракаем неспешно, и я бы рад продлить удовольствие в приятной компании, но подозреваю, что впереди меня ждёт ещё немало радостных открытий.
А одновременно с последним глотком божественного кофе случилось явление заметно побледневшей мулаточки Клары.
Да на бедняжке лица нет! Ручки сцеплены на груди, глаза, как блюдца, губки дрожат и лепечут извинения. Уж «Экскюзе муа» и «Силь ву пле» даже я понять в состоянии.
Растерявшись, я покосился на Диану, но её лицо осталось невозмутимым, и только в драконьих глазах будто огнём полыхнуло. Я-то уж привык — всего лишь особенности радужки, а малышка Клара чуть в обморок не хлопнулась.
— Да вы что тут устроили, деспоты? — рявкнул я и ломанулся утешать мулаточку: — Эй, ты чего придумала? Это я должен извиняться… всё, гуля моя, успокойся и прости меня. Я просто ещё не знаю все нюансы вашего гоблинского языка, но обещаю скоро освоить. Поняла?
По испуганным глазам Клары я догадался, что ничего она не поняла, поэтому попытался выразиться яснее:
— Короче, от меня тебе большой гранд пардон!
И неважно, что все оборжались, главное — мулаточка повеселела и немного расслабилась. И жизнь снова наладилась! Но ненадолго.
10–30
Первый урок французского. Мадам Шапокляк выводит на доске местные иероглифы и громко дублирует каждый звук. Я же, как прилежный ученик, записываю алфавит в тетрадку и думаю, что такими темпами лет через десять у меня французский будет от зубов отскакивать.
11–30
Порывистый осенний ветер быстро выдувает из моей головы чужеродный алфавит, а я, вырвавшись из учебного класса, звоню маме. Рассказываю, что у меня, как обычно, все отлично — с упоением учу язык, преподаватель от меня в восторге.
Больше позвонить я никому не успеваю.
11–50
Я в подвале замка. И нет — это не экскурсия по винному погребу, у меня тут стрелковая подготовка. И хотя стреляю я гораздо лучше, чем владею иностранными языками, но до снайпера мне далеко. Зато Жак демонстрирует высший класс. На втором месте Королева драконов, а мне достаётся почётная бронза. Одиссей стреляет, как лох — это радует. И мне хочется верить, что Феликс тоже кривоглазый мазила, но его с нами нет.
Всё, отстрелялись.
— Ничего, Генка, Жак быстро тебя натаскает, — Диана ободряюще мне подмигивает.
— Ну вы хоть бы призы какие развесили для мотивации, — ворчу я, разочарованный своим результатом.
12–30
Я отомстил здоровенному безопаснику и за грубость в отношении Дианки, и за свой позор в тире. Не скажу, что старина Жак так уж плох, но в спарринге со мной он что щенок против крокодила. Пусть вон на испанце потренируется.
Спасибо, хоть Диана не участвует, иначе мои нервы не выдержали бы. Но грушу она молотит грамотно. Эх, куда мир катится?
Одиссей не с нами, но оно, может, и к лучшему. Остаток часа я трачу на привычную тренировку.
13–40
Второй урок французского.
Из алфавита я помню только первую букву, а где оставил свой конспект, не помню. Шапокляк, непробиваемая, как скала, выводит на доске ненавистные знаки, которые я перерисовываю в новую тетрадь и тихо матерюсь на родном языке.
14–30
Прижимаю к сердцу тетрадь (только б нигде не забыть) и звоню Сонечке. Она мне рада и очень скучает. А я, стараясь абстрагироваться от голода, рассказываю, что тоже скучаю, жду тесной встречи, а пока успешно осваиваю французский язык, метко стреляю по мишеням и бла-бла-бла… А ещё прошу прощения за вчерашнее сообщение — это я от усталости в словах заблудился…
Чего-чего? Как это я ничего не писал? М-м-да? Странно… А кому тогда писал?
Но подумать об этом некогда, потому что все мои мысли и стремления сосредоточены в малой столовой.
14–40
Даже появление Шапокляк не способно отпугнуть меня от стола. Я сдержанно (в рамках приличий) переживаю мощный гастрономический оргазм и осознаю, что самая прекрасная женщина в замке — это повариха Лурдес. Жизнь снова чудесна!
16–00
Мне хочется сорваться с места — и в родной Воронцовск!.. Бегом! Пешком! Ползком!.. Дожить бы!
— Газ! — командует мой чокнутый штурман.
Мне похер. Задание было не на скорость. Вцепившись в руль, я продолжаю успешно маневрировать среди расставленных колпаков.
— Газ!
— Отвали! — рычу этой безумной бабе, решившей, что мне срочно необходимо реализовать весь свой драйверский потенциал. Он сдох ещё в прошлой жизни.
Вот что называется «назвался груздем — обратись к психиатру». Я же связался с психами.
— Ладно, ты сам напросился, — звучит насмешливый голос Дианы, а впереди вдруг вырастает стена.
— Уходи в занос!
Я встречаю его с широко раскрытыми глазами… И не могу поверить… А… а куда делась стена?
Машина, всё же решив мне подчиниться, остановилась, как вкопанная. Внезапно отяжелев на пару тонн, я с трудом владею конечностями. Дрожит всё — руки, ноги, голова… сердце. А хвост… его я совсем не ощущаю.
— Никогда нельзя фокусироваться на препятствии, — будто сквозь вату звучит голос моей убийцы. — Иначе именно туда ты и приедешь, будь это единственный столб в чистом поле.
Оглохший и отупевший, я не понимаю ни слова, а выбравшись из салона, оглядываюсь назад — туда, где только что была стена. И она по-прежнему там — на месте… Ну не прям стена, но достаточно грозный каменный бордюр с полметра в высоту… и он почему-то подрагивает. Или это у меня глаз дёргается?.. Тру глаза, потому что не сразу понимаю, в чём дело. Твою ж мать — это фейк! Но такой реалистичный!
И вот этот надувной гондон едва не отправил меня к праотцам?!
Я оглядываюсь на Диану.
— И что стоим? — бесстрастно вопрошает она. — Садись за руль, будем изучать занос.
— Да пошла ты, сука! — цежу сквозь зубы и на деревянных ногах топаю прочь — не знаю куда, лишь бы подальше отсюда.
Сперва ко мне вернулся холод. Всё же не май месяц, а мой летний прикид совсем не годится для долгого пешего путешествия. Потом ожил хвост, призывая меня срочно пометить ближайшее дерево. И только выплеснув излишки адреналина, я почувствовал мучительный стыд.
Идиот! Но на хрена так-то?! Диана ведь знала о моей… проблеме! (Ненавижу слово «фобия».)
Ну да — знала. И поэтому на грёбаном автодроме мы с ней вдвоём! Вернее, теперь она там одна, а я тут… на опушке леса деревья опрыскиваю. Мудак ссыкливый!
Разворачиваюсь и топаю обратно.
Самому от себя тошно. Даже чудаковатый Одиссей способен сделать меня на трассе. Нормально это?