Алиса Перова – Неистовые. Меж трёх огней (страница 70)
Вообще-то, для начала я планировал спорт-бар и качалку, а ресторан — это потом, по доходам. Но этими мыслями я не делился даже с мамой, чтобы не быть треплом — всё думал, прикидывал, взвешивал.
— Ой, только не смотри на меня так, — рассмеялась Диана. — Поверь, я не читаю твои мысли, но рада, если попала в точку. Я, Гена, умею наблюдать и слышать главное. И уверена, что мы будем полезными друг для друга.
— М-м… Диан, я пока не очень понимаю… Но, если что, я вполне способен заработать на свою мечту.
— Да не пугайся ты, Ген, я не стану осыпать тебя халявными деньгами, однако я хочу предложить больше — я дам тебе полезные знания и навыки… и отличную возможность заработать. И, предупреждаю, будет очень непросто. Но разве ты боишься трудностей?
— Трудности — это очень заманчиво, но по-прежнему звучит как «пойти туда — не знаю куда».
— Прости, я хотела рассказать тебе обо всём позднее, но меня уже непозволительно занесло. Конечно, ты прав… я расскажу.
Я молча киваю и жду.
— Знаешь, Гена, сколько человек включает в себя служба безопасности нашего холдинга? Тысячи! Личная охрана, охрана предприятий, юристы, аналитики, оперативники, разведчики, программисты… да я до вечера всех не перечислю. А знаешь, сколько из них тех, кому я могу доверять? Здесь, во Франции, только двое.
— Негусто.
А потом Диана утягивает меня в сторону леса и обрушивает на мой мозг своё заманчивое предложение. Я хмурюсь, удивляюсь, торжествую, загадываю, сомневаюсь и реально пугаюсь. Это гораздо больше и удивительнее, чем то, о чём я мог мечтать, и куда сложнее, чем я мог себе представить. Но разве от таких предложений отказываются?
— А те двое, кому ты доверяешь, они кто? — спрашиваю, не торопясь с ответом.
— Уже знакомые тебе — Одиссей и Жак.
— Оди?! А разве он тоже в штате?
— А что тебя удивляет? Он уже почти год живёт на две страны.
Вот же жучила!
— А Жак… ему ты тоже доверяешь?
— Он в нашей СБ уже больше двадцати лет, а рядом со мной — больше шестнадцати. Жак, конечно, мужик противный, но мы с ним столько всего вместе прошли…
— Так он с тобой с самого твоего детства?
— С детства? — удивлённо переспрашивает Диана.
— Ну а как, если больше шестнадцати лет… — поясняю я и осекаюсь.
До меня вдруг доходит, что детство у этой девочки закончилось уже в двенадцать лет. И это куда страшнее, чем то, чего стоит опасаться мне. Внезапно мне хочется обнять этого отважного дракончика, но я усмиряю свой порыв и беру её за руку.
— Знаешь, Диан, я не уверен, что заслуживаю такого предложения, но я тут подумал… А почему бы и не да?
Глава 70 Париж
Париж (две недели спустя)
Клянусь, если бы проныра Пушкин не написал об этом лет двести назад, то сегодня я сказал бы именно так, заменив унылое словечко на более выразительное. А родись я на пару веков раньше — неминуемо быть бы поэтической дуэли между Александром Сергеевичем Пушкиным и Геннадием Эдуардовичем Цветаевым.
А это всё он, Булонский лес, разбудил во мне восторженного романтика. Да и Париж, конечно! Не скажу, что он стал мне милее Воронцовска, но эмоций вызвал целый шквал. И я ежедневно делился ими с мамой, Сонькой, с друзьями. Засыпал их видеосообщениями и фотографиями. И пообещал себе, что обязательно, хотя бы на недельку, привезу сюда маму. И Соньку привезу! Хорошо бы получилось весной — в пору цветения наверняка здесь ещё красивее.
Изначально я планировал снять на эти две недели скромный номер в отеле и наслаждаться отдыхом в одиночестве. От услуг Одиссея я наотрез отказался. Во-первых, не стоит отвлекать человека от работы, а во-вторых… не дай Бог нас примут за парочку. Я так честно Диане и сказал, а заодно, говорю, и язык немного освою. И если своего пуделя она мне навязывать не стала, то насчёт жилья взбунтовалась. А выяснив, где она предлагает мне пожить, я и спорить не посмел. Я же не идиот!
Остров Сите — сердце Парижа, и каждый его сантиметр представляет собой историческую ценность. Я же на целых две недели оккупировал несколько тысяч квадратных сантиметров вот прямо по соседству с Нотр-Дам-де-Пари — это ли не круть?!
С разрешения Дианы я даже Эллочку приглашал в гости (пока Жека в отъезде) и выгуливал мою гулюшку по острову. Ох! Но у неё такой опасно большой живот, что в тот день я даже похудел от волнения. И, хотя Диана говорит, что за Эллой присматривают, быстрее бы уж Жека возвращался.
А ещё я всё время думаю, как бы здесь понравилось Стефании и какое вдохновение на девчонку обрушилось бы! Сейчас я могу думать об этом легко и с удовольствием, потому что её портфолио больше не тянет за душу — да, мне удалось его передать, не дожидаясь блудного гения. Диана сама отправила ему фотографии и просила прокомментировать. Правда, я уточнил, чтобы комментарии были без жесткой критики, потому что если этому умнику что-то не понравится, то лучше я сам придумаю ответ для Златовласки.
Хотя что бы я мог придумать? Разве что принудительно заставить гениального Феликса разбираться в высоком искусстве? К счастью, он и без меня справился и даже написал Стефании, что готов с ней встретиться, как только залетит к нам в Воронцовск. А залетит он только через полгода. Мудак недогадливый! А в Париж пригласить не судьба?!
Ну ничего, завтра этот крендель вернётся в семью, а у меня как раз закончатся парижские каникулы — встретимся, пообщаемся, а там видно будет.
А пока у меня ещё целый день в Париже. Hourra! (Ура!)
Глава 71 Ла-Шер
«...Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами всё дадут».
По мере взросления я всякий раз, перечитывая «Мастера и Маргариту», воспринимал эту философскую мудрость по-новому, но так и не постиг… до сей поры. Но, учитывая, что вышесказанные слова принадлежали Сатане, а почтенный Иисус вещал: «Просите, и дано будет вам…», то не факт, что я и сейчас всё правильно понял. Но могу сказать одно — одарили меня щедро! Унести бы теперь. Однако обо всём по порядку…
Итак, с возвращением Феликса в родные пенаты начался мой персональный ад. Хотя нет — не так, и не сразу, да и испанец здесь вовсе ни при чём.
Денёк выдался позитивным, и даже приключился локальный праздник по случаю всех прибывших, то есть Феликса из Барселоны, ну и, смею надеяться, меня — из Парижа. А вечером мы собрались за большим столом в малой трапезной, чтобы отпраздновать встречу по-французски — это когда весь вечер облизываешь бокал вина под невиданное изобилие блюд и бесперебойный трёп на непонятном языке.
Не скажу, что мне скучно, потому что Диана старается держать меня в курсе беседы, но по большей части я развлекаю себя наблюдением. И понимаю, что самыми опасными пассажирами в этой компании являются Феликс и старуха Шапокляк.
Феликс ест очень мало и совсем не пьёт (что само по себе подозрительно), зато очень внимательно слушает, задумчиво кивает и помалкивает. Да ещё смотрит с прищуром, и хрен поймёшь — то ли он тихо угорает, то ли замышляет недоброе… а может, он и вовсе не шарит, о чём толкуют Диана с адвокатом. Но однозначно парень себе на уме.
Зато Шапокляк поглядывает на молчуна очень одобрительно, и неодобрительно — на нас с Одиссеем. Я даже с облегчением подумал, что не один я в немилости. К слову, свирепая тётка тоже разговор не поддерживает и, как нахохлившаяся ворона, зорко пасёт за всеми остальными. Её специально, что ль, сюда подсадили, чтоб никому кусок в горло не лез? Я покосился на Оди…
Однако у него никаких проблем с аппетитом не наблюдается. Одиссей вообще сегодня в ударе — выступает громко и пылко, пьёт как не в себя и на Шапокляк — ноль внимания. А уж когда ему отвечает Диана и улыбается, вот как сейчас, её верного пуделя прямо-таки на глазах распирает чувство собственной исключительности. Разговор, как мне пояснили, плавно перетёк к их производству в Китае (ух, наши драконы и туда добрались?!). Интересно, а что они там производят? Как по мне — китайцы больше всего преуспели в производстве китайцев. Но свои мысли я предусмотрительно озвучивать не стал.