Алиса Перова – Неистовые. Меж трёх огней (страница 60)
— А ты не ревнуешь? — поинтересовалась Инесса, а я опешил от такого предположения.
— Наташку, что ль? С чего бы?
— Ну как же, столько лет девка по тебе сохла и вдруг…
— Запуталась она, — пояснил я с досадой и, чтобы перевести тему, объявил: — А у меня, кстати, девушка есть. Очень красивая!
— Да что ты?! И давно ли?
— С позавчерашнего дня.
— А-а, ну тогда поздравляю. Красивая — это хорошо… и что, ты серьёзно настроен?
Подумав несколько секунд, я признался:
— Мы решили жить вместе.
— Даже та-ак? — удивилась Инесса. — Смелое решение… и очень скорое.
Но я отважно кивнул.
— Так ты ведь в Париж собираешься… а как же твоя девушка?
— А что, для проверки чувств — самое оно. Да и до отъезда времени ещё вагон.
Глава 59 Гена
Настроение в тон погоде… вот и стихи в голове сплетаются такие же. Сам не пойму, что со мной не так — что-то цепляет, а схватить не могу. С Жекой вроде на позитиве разбежались, хотя самому отбывать куда легче, чем провожать. Хорошо, что вся орда провожающих умчалась на личном транспорте, и я возвращаюсь без пассажиров — разговаривать совершенно не хочется. Правда, надо бы Соньке позвонить — обещал же. Я с неприязнью покосился на мобильник, лежащий на соседнем сиденье, и отбросил эту мысль — не сейчас. На душе стало ещё пасмурнее…
А сейчас я, как позорный трус, думаю, как же сильно я поспешил. Почему-то вчера всё казалось по-другому…
Окрылённый новостями после встречи с Дианой, я снял на сутки отличный номер в маленьком частном отеле на набережной, заказал на свой риск много вкусной еды (собственно, весь мой риск заключался лишь в том, что мне пришлось бы всё это съесть одному), купил фрукты, презервативы, конфеты, цветы и погнал к универу.
Пока в романтическом угаре торчал с огромным букетом перед входом в университет, знакомых встретил — человек сто. И добрая их часть, впав в недоверчивое и весёлое изумление, осталась пастись неподалёку. Но если кого и смутила такая демонстрация, то этот кто-то — не я.
Сонечку я заметил сразу и ещё пуще утвердился в своём решении — чумовая красотка! А уж не заметить меня было просто невозможно. Как же она мне улыбалась! И такое меня шибануло вдохновение!..
Ну и понеслось! И носило нас на гребне моего вдохновения почти до самого утра — чуть весь номер не разгромили. А уже потом, полумёртвый и в полудрёме, нежно целуя натруженные губы Сонечки, я вдруг подумал, как нам было бы комфортно жить вместе. И вроде не пил, но почему-то подумал вслух. А Сонечка мне просто не дала возможности переспать с этой мыслью, да и сама долго думать не стала — согласилась сразу.
Дворники противно заскрежетали по стеклу, намекая на то, что дождь прекратился. Небо прояснилось, выпуская солнечные лучи, и жить сразу стало веселее. Дворянский проспект с его затейливой довоенной архитектурой и ровными деревцами с позолоченными кронами неожиданно разбудил во мне художника. Я даже притормозил в неположенном месте, чтобы сделать пару кадров. И тут же подумал о Стефании. Она точно захотела бы задержать свой взгляд на этом… этой… короче, ей бы здесь понравилось. И, возможно, она даже решила бы зарисовать эту красоту.
Почему-то сейчас я очень чётко представил себе сосредоточенную мордашку Стефании перед мольбертом, две золотые косички и аккуратную круглую попку, упакованную в микроскопические шортики… и выругался, поправляя вздыбившийся пах.
Но я и сам понимаю, что дело вовсе не в косичках, и от этого злюсь ещё больше. Потребность фотографировать завяла прежде, чем я успел выйти из машины. Так вот кто мешает мне строить отношения! Отлично — виновница выявлена! Вот только легче не стало — стало ещё кислее. Это прям очень по-мужски — назначил крайней сопливую девчонку и теперь можно списать на неё все проблемы, прикидываясь жертвой неразделённой любви. Стоп!
Охренеть! Не-эт, это я что-то слишком загнался. Придурок! Да нет… нет же — это просто запретный плод! Обычное дело… ведь такое уже бывало, и не раз. Хотя… сколько их в итоге осталось, тех непознанных? Почему-то сейчас я не могу вспомнить ни одной. Зато очень хорошо представляю себе маленькую девочку с персиками. Да задрать её промеж персей… почему она?! Она же почти сестра Кирюхина! С Натахой это всегда отлично работало, а со Стефанией…
Может, потому что она не сестра, а только почти? И ещё пахнет она… неправильно она пахнет. Я сосредоточился, пытаясь вспомнить запах, даже глаза прикрыл... но нет — не помню. Зато очень ясно представляю её губы… и голос… А ещё помню, как моё сердце подпрыгивало к горлу всякий раз, когда она запиналась в словах… и захлёстывающую меня с головой нежность к этой хрупкой девочке… свою готовность немедленно выполнить любое её желание… и навязчивую потребность защитить, спрятать… От кого только?
Это я выяснил сразу же, как только открыл глаза, выныривая из воспоминаний. Вот же, сука, стервятники — окружили! И как меня ещё не эвакуировали вместе с «Мурзиком»? И когда только успели подвалить? А если человеку плохо стало в машине? Вот так и вывезут, вместо больницы, в отстойник для проштрафившихся тачек? Стоят, дятлы, лыбятся. Можно, конечно, вооружиться костылём и прикинуться инвалидом, но стрёмно как-то. Ладно, иду сдаваться на милость гайцов. А всё она — девочка с персиками!
Глава 60 Гена
— Сынок, я не понимаю, зачем тебе снимать жильё? — мама потерянно развела руками и опустилась на стул, будто растеряв все силы. — Я буду только рада, если ты приведёшь девочку.
Мамочка моя любимая… конечно, она будет рада, если я никогда от неё не оторвусь. Да я и сам, откровенно говоря, с трудом представляю, как смогу жить отдельно, и всё же…
— Мамуль, — я присаживаюсь перед ней на корточки и беру её руки в свои. — Это… не совсем правильно. Ты уже привыкла быть единственной хозяйкой на кухне, на своём участке… Подожди, выслушай меня. Я знаю, что ты способна ужиться с любым человеком, но я не хочу, чтобы ты подстраивалась, меняла свои привычки, стеснялась и переживала даже из-за мелочей… понимаешь? Я, хоть и мамочкин сынок, но ведь я у тебя уже большой мальчик… правда? Давно пора испробовать себя в быту без маминой страховки. И потом, я же тебя не бросаю, и буду приезжать почти каждый день.
Это гораздо сложнее, чем я себе представлял.
— Конечно, ты прав, милый, — грустно улыбнувшись, мама обняла мою голову. — Это я, глупая наседка, всё боюсь тебя отпустить. Ген, но зачем снимать жильё? У тебя ведь есть собственный дом.
Хм… ну да — есть такое дело. Не то чтобы я об этом забыл, просто давно не уверен, что тот самый дом всё ещё мой. Участок отец успел хапнуть ещё лет пятнадцать назад — то ли чуйка у него такая, то ли он уже тогда владел информацией. Зато сейчас та земля стоит — хрен вышепчешь. А десять лет назад, когда отец взлетел уже достаточно высоко, он стал возводить на том участке дом для своего единственного сына. К слову, и по сей день я остаюсь единственным. Но вот ведь какая штука — не сошлись мы во взглядах на архитектуру. Это сейчас, спустя годы, я оценил строение, а тогда мне нравилось представлять себя хозяином готического замка. Ну а чего можно было ожидать от четырнадцатилетнего пацана, живущего во дворце?
Короче, отец поступил по-своему, я же посоветовал ему заделать ещё одного сына и презентовать новому наследнику этот унылый скворечник. Отец люто оскорбился, но оно и понятно — скворечник-то, на минуточку, двести пятьдесят квадратов, да плюс пятнадцать соток свободной земли. Ну и послал меня папа, не стесняясь в выражениях. Я потом, конечно, пожалел, но к моменту моего прозрения отец подался во все тяжкие, и наша семья развалилась. Надо ли говорить, что о доме я уже и слышать не хотел, хотя мама неоднократно пыталась вывести меня на нужный разговор.
«Отец тебя никогда не бросал… Ты по-прежнему его единственный сын… Ты имеешь право…» — всё это я слышал много раз, и каждый раз мешала гордость. А может, и глупость… Всё же мы с отцом не враги… Но и не друзья. Пару лет назад вроде начали нормально общаться, но надолго нас не хватило. Так и живём — не свои, не чужие.
— Ты только не принимай сразу в штыки, — это мама продолжает сватать мне мой дом. — Второй этаж, конечно, черновой, но пока он вам и не нужен. Вам только мебель завезти — и живите. Ты подумай, котёнок…
— Мяу! — промяукал я басом и потёрся носом о мамину ладонь. — Да о чём речь, мам? Может, отец этот дом уже на свою Биссектрису переписал.
— Нет, милый, не может, — очень загадочным тоном произнесла мама и важно задрала нос. — Этот дом ещё два года назад твой папа оформил на меня.
— Да ладно?!
Я реально опешил. Нет, отец никогда жлобом не был, но и благородством не отличался. И тут такое! А может, он обратный мост потихоньку возводит? Мне вдруг очень захотелось предостеречь, защитить маму — не ведись, ты ведь знаешь отца, уже плавала… а теперь ты свободна. Разве нам чего-то не хватает, мам?