Алиса Перова – Неистовые. Меж трёх огней (страница 62)
Значит, всё-таки не понравилось. Я с досадой кусаю губы, вспоминая, как он нахваливал мой дебютный ужин. И ведь ел же!
— Хочешь сказать, я безнадёжна? — угрожающе порыкиваю и ловко уворачиваюсь от протянутых рук однокурсника. Задрали, придурки озабоченные!
— Да ты что, Софико, разве ж я посмел бы! Ты у меня иной раз очень даже… э… умничка.
— Иной раз?! — шиплю я.
— Именно, моя прелесть! — Генка понижает голос и переходит на вкрадчивый шёпот: — Потому что в остальное время ты убийственно хороша.
Я фыркаю в трубку и, запрокинув голову, улыбаюсь, как дурочка. С ним у меня совершенно не получается ни злиться, ни обижаться.
— Ладно, уболтал, — ехидно мурлычу я. — Но только не забудь, пожалуйста, что я очень хотела тебя порадовать. Ты сам отказался.
— Ничего я не отказывался! И у тебя будет прекрасная возможность порадовать меня десертом. Да-а?
М-м… вот только мы оба знаем, что мои лучшие десерты всегда куплены в кондитерской.
— И что же ты хочешь на десерт? — я прикрываю трубку рукой, встретив смешливый взгляд Манечки.
— Как насчёт языка под хреном? — урчит Генка басом, от которого у меня по телу разбегаются мурашки.
— Пошляк! — я смеюсь и сбрасываю вызов.
Прошедшие три недели стали для меня настоящим квестом на выносливость. Мы наводили уют в нашем доме, вместе осваивали кулинарные рецепты, ездили в спортзал, на закрытый каток, на скалодром (жесть!), играли в теннис, танцевали до упаду (я даже не представляла, что это можно делать дома вдвоём). Мы стреляли в тире (кстати, Генка мазал безбожно, и я его обошла), играли в боулинг, спасали кошку с котятами, ходили в кино и один раз даже в театр (сроду не думала, что мне так понравится). А ещё мы трахались, как кролики, — часто, изобретательно и даже экстремально.
Никогда ещё моя жизнь не была настолько насыщенной и непредсказуемой, как в этот медовый месяц, приправленный жгучим перцем. Я похудела на целых пять кило, но выдержала и даже привыкла к такому бешеному режиму. И что ещё удивительнее — мне всё понравилось.
А теперь, когда Генка улетает в свой Париж (чтоб он провалился!), я не понимаю, как смогу без всего этого. Нет, я не превратилась вдруг в хорошую хозяйку, не полюбила колдовать над кастрюлями, но мне нравилась делать это вместе. С другой стороны — у меня, наконец, будет возможность безвылазно провести выходные дни дома и лениво поваляться в постели перед телевизором. Без Генки мне не придёт в голову стрелять по мишеням или лезть по отвесной стене… но если без этого я спокойно обойдусь, то как буду обходиться без наших танцев?
— Соньчик, я тебя не узнаю, — щебечет Марта. — Мне кажется, или ты ещё похудела? Что с тобой сотворил этот изверг?
Как объяснить, что он перевернул мою жизнь вверх тормашками? Вытряхнул меня из меня…
— Он… заразил меня собой, Мань.
— Кто?! — как чёрт из табакерки позади возник придурочный братец Марты, сгрёб нас обеих своими длинными ручищами и взвыл дурным голосом: — Кто тебя заразил, красота? Надеюсь, это не передаётся половым путём, потому что я уже давно на пути…
— Саш, заглохни! — зашипела на него Марта, озираясь по сторонам. — Что ты орёшь, как потерпевший?
— Да я просто… — Сашка резко осёкся, быстро подобрал свои конечности и уменьшился в росте. — Девки, вы меня не видели.
Исчез он с той же скоростью, что и появился, а его реакция стала понятна, когда я устремила взгляд к университетской парковке. Сердце затрепыхалось где-то в горле, а позитивный настрой мгновенно схлопнулся. Марта тоже ЕГО заметила:
— Тёмка! — радостно пискнула она.
— Твои братья уже наводнили наш город, — процедила я.
Получилось зло, но уж как получилось. И Марта, конечно, сникла — это ж её любимчик, чтоб его!
— Сонь, если не хочешь, не подходи к нему… давай, я сама… скажу, что у нас планы и пусть дома подождёт. Со-онь… ты ведь перегорела, да? Сонь, у тебя же Генка…
Я даже зажмуриваюсь, цепляясь за образ… и чтобы не видеть, как приближается Артём. Зачем он приехал? Почему сейчас?
— Мне надо позвонить, Мань…
Я разворачиваюсь и, не реагируя на оклик подруги, расталкиваю встречных студентов и трусливо сбегаю обратно — в универ.
«У меня Генка», — повторяю, как мантру.
«У меня есть Генка! До завтрашнего дня он у меня ещё есть», — напоминаю себе и неверными пальцами тычу в телефон.
Генка отзывается после пятого гудка.
— Ген, ты можешь приехать?
— Что случилось? Тебя обидел кто-то?
— Нет, ничего не случилось… Ген, ты можешь не спрашивать, а просто приехать? Ты мне сейчас очень-очень нужен!
Глава 63 Гена
— Пошляк! — припечатала Сонечка в трубку и сбросила вызов, обрывая свой игривый грудной смех.
Ну да, есть немного… но прозвучало как похвала. Ещё несколько секунд я полюбовался улыбающейся мне с экрана Сонькой и, спрятав мобильник в карман, вернулся к воротам. Снова нажал кнопку и прослушал весёлое пиликанье, но в ответ по-прежнему только собачий лай.
— Да хорош разоряться, Август, — рыкнул я на кобеля. — Свой я! Не чуешь, что ли? Где твои хозяева?
За воротами раздалось поскуливание. Вероятно, это следует расценивать как «никого нет дома».
Интересно, куда они детей подевали? Я огляделся по сторонам и подумал, что следовало предупредить о своём приезде. Стефания наверняка в институте… но, может, так оно и лучше?.. Глаза не видят — и ничего не болит, не дёргается. Но ведь пообещал же! А чего она сама мне не позвонила — постеснялась? А может, передумала? Но забить как-то нехорошо.
Помаявшись пару минут, я всё же набрал Кирюху:
— Здорово, братишка! Совесть есть? Я к вам в гости приехал с подарками, а меня одни кобели встречают. Вы куда малышню дели?
— В отличие от тебя, сачка, мы все в труде, — хохотнул Кирюха. — А Кирюшки
— С ними, что ль, полетит?
— Нет, конечно, это он перед отъездом не надышится. Слышь, а ты чего так рано примчал? Я, даже если сейчас сорвусь, то буду только через час.
— Да тут такое дело… Стефания хотела меня попросить о чём-то, но то ли постеснялась, то ли… Не знаю, короче, но это как-то с Парижем связано. А времени, сам понимаешь, уже не осталось. Я бы ей сам позвонил, но у меня номера нет…
— Вообще-то Стешка уже должна вернуться… правда, по пути её может занести куда угодно. Может, сразу в «Гейшу» поехала или в приют к своим подшефным питомцам. А может, зависла где-нибудь с камерой…
— В смысле, «где-нибудь»? — недовольно ворчу, но тут же прикусываю язык.
Оно мне надо? Но лучше бы я себя и не спрашивал.
— Слышь, Геныч, я могу выслать номерок, но… только я тебя предупреждал... да? Без обид, брат…
— Всё, проехали! Не надо мне ничего высылать, Кирюх, ты же знаешь, как я опасен.
— Геныч…
— Да всё, я сказал! — мой кулак непроизвольно впечатался в железные ворота, и в голове сразу прояснилось. Я понизил тон: — Всё нормально, брат, ты просто сам ей напомни — вдруг забыла.
— Геныч, ты извини, я просто переживаю за них, а Стефания… она ещё совсем дитё, и я не хочу…
— Му-гу… ладно, Кирюх, давай… погнал я.
Он ещё что-то продолжил говорить в трубку, но я уже сбросил вызов. Возможно, он прав, проявляя осторожность… возможно. Но прямо сейчас я снова думаю о том, что друзья мне не доверяют. Это куда больше, чем просто неприятно и, скорее всего, на их месте я вёл бы себя ещё жёстче, особенно с Жекой… Но, сука-а!.. сейчас-то я на своём месте! И оно отчего-то перестало быть устойчивым.
Обида — очень стрёмное чувство, особенно по отношению к близким, но сейчас это сильнее меня. Я вдыхаю запах прелой листвы и хвои, бью пару раз по воротам — не сильно, а так… на прощание, и решительно двигаю к машине. Какого хрена я здесь пасусь, когда у меня на всё про всё полдня осталось?
К отцу теперь точно не поеду, хотя он уже неделю пытается призвать меня к себе на ужин, чтобы познакомиться с моей девушкой и пообщаться по-семейному. Семья, задрать их в параллелепипед! Ну не готов я ужинать за одним столом с его Биссектрисой. Надеюсь, отец не догадается притащить её завтра в аэропорт. По большому счёту, ему там тоже делать нечего, да и никому другому. С содроганием вспоминаю проводы Жеки — балаган же! — и очень не хочу видеть целую толпу провожающих. Я даже специально заезжал к Инессе, чтобы забрать гостинцы для Эллочки (там же, в Париже, нищета!), а то ведь додумается тоже завтра примчаться.
Мы с «Мурзиком» уже почти преодолели размытую грунтовку, когда мой взгляд выхватил одинокую девичью фигурку, движущуюся вдоль неказистых одноэтажных домишек. Голубые джинсы, короткая курточка… мог бы и вовсе не обратить внимания, если бы не волосы, отливающие на солнце золотом. И «Мурзик» забуксовал, оставшись без моего внимания. Златовласка тоже остановилась и, сложив ладонь козырьком, посмотрела… — я огляделся по сторонам, дабы убедиться, что здесь только мы с «Мурзиком» — значит, на нас посмотрела.
— Привет, — Стефания улыбнулась, когда я, прокатившись по бугристому бездорожью, притормозил рядом с ней и вышел из машины. — А ты к нам п-приезжал?