Алиса Перова – Неистовые. Меж трёх огней (страница 51)
Дурманящий запах листвы… слишком медленно сползающее платье… губы, жадно ласкающие чувствительную грудь… подглядывающие далёкие звёзды… внезапно слабеющие ноги… и ураган, болезненно закручивающийся в животе.
— Сонька… ух, Сонька! — восхищённое рычание мне в губы, и моё тело совершенно не способно сопротивляться животному магнетизму этого мужчины.
И снова в омут…
Древесная кора, царапающая нежные ладони… мои подрагивающие ноги… восторг, наполняющий меня резко и мощно… крепкие руки, сжимающие бёдра… танцующие звёзды… закипающая кровь… нарастающий гул в ушах… — всё это ритмы нашего жаркого танго.
Мой голос срывается… ногти ломаются об кору… не хватает дыхания… химическая реакция выходит из-под контроля… небо стремительно вращается, перемешивая такие внезапно близкие звёзды… и я взрываюсь!.. И падаю в ночное небо.
— Сонечка, — мурашечный бас возвращает меня на землю, губы ласкают шею, а сильные руки обнимают, защищая от осенней прохлады. — Ты как… ещё со мной?
— Да-а… такого партнёра у меня ещё не было.
Глава 51 Гена
«Вот и лето прошло», — эта запоздалая мысль прилетела с очередным порывом сырого холодного ветра. Осенний парк, ещё недавно так гостеприимно принявший двух пылких танцоров, теперь разволновался — зашелестел рыжими кронами, накрылся мрачным серым куполом, спрятавшим звёзды, и очень зябко и недвусмысленно намекает, что пора сворачивать мастер-класс.
Я огляделся по сторонам, убеждаясь, что мы скрыты от посторонних глаз, и плотнее прижал к себе подрагивающую Сонечку.
— В-в-возвращаемся? — невнятно пробормотала она, дрожа и вжимаясь в моё тело своими… ух!
Теперь я точно напишу балладу о двух потрясающих сиськах — как же красиво они потрясались!
— А может, ещё потанцуем — согреемся? — задаю провокационный вопрос, хотя не вполне уверен, что готов продолжать прямо сейчас. Да и нога за чрезмерную нагрузку мстительно напомнила о себе острой болью.
— Гена! — с наигранным испугом восклицает Сонечка. — Мы с тобой уже дважды станцевали.
Она хихикает, при этом ритмично отстукивая зубами — звучит забавно.
— Ну-у… вот такой я темпераментный парень, — я с удовольствием целую её в губы и тут же понимаю, что готов задержаться ещё ненадолго. — От любвы совсэм стал пыяный.
— Так ты меня по пьяни отлюбил?! — она смеётся, обнимая меня за шею, дрожит, трётся… Становится жарко.
До чего ж заводная девчонка! Мы увлекаемся поцелуем… я снова нащупываю молнию на платье… и в этот самый момент холодная водица с неба — ну совсем не вовремя!
— А-ай! — взвизгивает Сонечка, и я с ней согласен.
Не ливень, конечно, но хорошего тоже мало. И Соньку укрыть нечем… а снимать с себя рубашку — это ж мы и до «Колокольчика» не дойдём, меня менты раньше примут. Возвращаться в обнимку не слишком удобно, ещё и ногу жжёт нещадно и не хромать не получается. Сюда-то я, похоже, вообще без ног летел, а теперь… хочется прилечь. Как-то далековато мы уплясали.
— Нога сильно болит? — Сонечка с беспокойством заглядывает мне в глаза.
— Пощипывает немного, — стараюсь владеть лицом и не отставать от моей партнёрши.
Когда я вижу вожделенный «Колокольчик» и припаркованного «Мурзика», мне хочется целовать землю… и оторвать себе ногу. Вот что бы мне, мудаку озабоченному, не доехать до парка в машине?..
А в кафе нас, оказывается, заждались.
— А что это у вас так тоскливо? Прям как в борделе в понедельник. Где музыка? — наезжаю с порога, пытаясь отвлечь общее внимание от моей негнущейся конечности (это я про ногу сейчас).
— Уж тебе-то, Геночка, конечно, виднее, как оно там, в борделе, — язвительно выступила Натаха, уничтожив меня лютым взглядом.
Я усмехаюсь — вот же коза мелкая, всё никак не успокоится.
— Где этот чёртов инвалид? — рычит Макс, спеша ко мне с костылём.
— Спасибо, Малыш, — я с благодарностью принимаю посох и с облегчением переношу на него вес тела.
— Геныч, у вас обоих тут телефоны надорвались… хоть бы один из вас взял.
Но Малыш и сам уже понял, что хрень сморозил, и понимающе лыбится.
— Сонь, вы где были? Мы уж не знали, что думать, — навстречу выскакивает взволнованная Марта. — Ой, а вы чего такие мокрые?.. Я думала…
— А это в них с балкона плеснули, чтоб под окнами не орали, — заржал Жека, нисколько не впечатлённый моей свирепой мимикой, и громко скомандовал: — Маэстро, музыку в студию! Только не танго, а то наш талантливый тангерос снова потеряется.
Я покосился на Сонечку, но моя умница отреагировала на все комментарии с королевским достоинством, молча одарив народ вызывающей улыбкой. А я с умилением взглянул на растерянную и слегка порозовевшую Марту и, согнувшись, поцеловал ей ручку. Вряд ли этому наивному ангелочку придёт в голову, что два хороших человека решили потрахаться под осенним дождём. Надеюсь, Соньке хватит ума не рассказывать об этом подруге, а то я себя чувствую каким-то старым извращенцем.
— Пойду немного пёрышки почищу, — шепнула мне Сонечка и игриво прикусила за мочку уха.
Отдалось сразу и в паху, и в ноге. Хулиганка!
Я проводил её задницу влюблённым взглядом, а Макс со вздохом озвучил:
— Всё, брат, застолбила она тебя. Ты с ней только…
— Да задрал ты уже учить, Малыш! Может, тебя надо третьим с собой брать? Контролировать будешь, а то вдруг синяк неучтённый, — отвернувшись от друга, я поковылял к столу, где в обнимку расположились Жека с Кирюхой.
Похоже, прощаются. Я вспомнил, что уже послезавтра Жека с Эллочкой улетят в Париж, да ещё и Даньку с собой заберут. На душе похреновело.
— Геныч, ну извини! — нагнал меня Макс и, обхватив за шею, боднул меня в лоб.
— Всё, проехали. Это ты меня прости, Малыш. И с днём рождения! Смотри вон, как наши гулюшки славно танцуют в твою честь. А я к столу, жрать хочу больше, чем… всё остальное.
— Надо думать… — серьёзно кивает Малыш, и кричит пацанам: — Э, вы куда без нас?
Кирюха покладисто наполняет тару Макса, доливает мне сок и радостно салютует стопкой.
— Согрешившего Геныча сразу видно по его довольной физиономии.
— Да какая там физиономия! — горланит уже изрядно поддатый Жека. — От него же за версту несёт… сбывшимися надеждами.
— Заглохни, придурок! — рявкаю на друга и оглядываюсь на танцующих девчонок…
Посреди зала совершенно неприлично сплелись Натаха с Саньком (братишкой Марты) и самозабвенно сосутся. Нет, ну как так-то, а?! Айка с Эллой, надо отдать им должное, слипшуюся парочку в упор не замечают.
— Ни хера себе! — взревел Жека, тоже обнаружив назревающий адюльтер. — Ты посмотри, что эта сучка творит!
— Как вариант, делает ему искусственное дыхание, — предполагаю я. — Ты глянь на Санька, он же никакой.
— Да я убью этого мудака! Совсем страх потерял! — Жека пытается встать из-за стола, но Кирюха толкает его обратно.
— Сиди, не дёргайся. Не сейчас же.
— Спокойно, пацаны, я сам всё порешаю, — подорвался Макс, явно в попытке спасти заплутавшего родственничка и душевное равновесие Марты.
— Ну что… ноги этой козе повыдёргивать? Геныч, это ж она тебе мстит… Дура! — зло прорычал Жека и опрокинул в себя стопку. Но тут же поперхнулся и заржал. — Ай, Малыш, молодца! Вы видели?
Чем отличился Макс я заметить не успел, зато с немалой тревогой уставился на свой взвывший мобильник. Звонок от Риммочки в такое время точно не предвещает ничего доброго. Жека, вытянув шею, тоже взглянул на экран и ехидно пояснил:
— Она, кстати, раза три уже звонила, пока ты там… заряжался природной силой.
Поднося к уху мобильник, я ловлю себя на том, что мои губы непроизвольно растягиваются в широкой улыбке, и это никакая не искренняя радость — это выработанный рефлекс, как у собаки Павлова. С помощницей Дианы он срабатывает даже на расстоянии телефонной связи.
Неделю назад она мне всю кровь выпила за то, что я исчез без предупреждения, а ей вдруг понадобился мой паспорт — вот прям вынь да положь. А смысл было предупреждать, если я всё равно улетел бы с паспортом? А куда бы я без него? Так я Риммочке и пояснил… но лучше бы вовсе молчал. Зато узнал, насколько я безответственный, ненадёжный и почему-то даже аморальный тип (вот это было особенно обидно), и что теперь она, Римма Михална, задрать её меж полужопий, непременно постарается донести о моей ненадёжности Её Огнедышеству — Диане Александровне.
Может, я, конечно и неправ… но как в столь нежном возрасте возможно достичь такой степени стервозности? А ведь мне казалось, что мы немного дружили…
— Риммочка, какой чудесный сюрприз! — нежно порыкиваю в трубку и даже сам слышу, насколько далёк я от чудес.