Алиса Перова – Неистовые. Меж трёх огней (страница 20)
Получается, ты можешь быть чудо какой красавицей и умницей, но при этом будешь, как дура, торчать в сторонке и нервно теребить в руках платочек, потому что по статистике все девять ребят станут исполнять брачные танцы вокруг какой-нибудь выпуклой мартышки. Что-то сильно напутано в мужских головах.
Погрузившись в свои безрадостные мысли, я даже не заметила, когда Женя завершил телефонный разговор, поэтому не сразу поняла, что он обращается ко мне.
— Что?.. — я встрепенулась от его прикосновения. — Т-ты со мной?..
— С тобой, как видишь, — он развёл руками. — Я говорю, ты на Геныча только не обижайся.
— Да нужен-то он мне! — я фыркнула и тут же поймала себя на том, как по-детски это прозвучало.
Женя разулыбался и понимающе кивнул, будто желая сказать: «Конечно, он тебе нужен, а иначе, с чего ты так бурно реагируешь!» Тоже мне — психолог! Как будто, кроме Геныча, мне подумать больше не о чем. И мне бы не развивать эту тему, но слова уже сорвались с языка:
— Мне н-не за что на него обижаться, он ведь сп-пас меня. П-просто необязательно было грубить.
— Да перенервничал он, понимаешь?.. Хорошо хоть не убил этого гоблина. Он бы и чужую девчонку кинулся спасать, а тут своя… да ещё такая маленькая.
— Я с-совершеннолетняя! —
— Мы поняли, — усмехнулся Женя. — Знаешь, моей сестре двадцать, но она для него всё равно ребёнок.
— Можно п-подумать, ему уже тридцать! А ск-колько ему, к-кстати?
— Двадцать четыре, они с Малышом ровесники… в смысле, с Максом.
— Ясно…
Ничего мне не ясно. Кто же ему нужен — пожилые опытные тётки? Если уж двадцатилетняя Наташка для него ребёнок. И я тут же вспомнила, как этот ребёнок на собственной свадьбе надавал по забралу рыцарю в белой панамке. А я так вовремя поймала этот кадр. И вовсе не надо быть дипломированным мозгоправом, чтобы догадаться, что между этими двумя всё очень непросто.
Мне, если честно, было жаль жениха — выставили его идиотом. Его реакцию я тоже успела поймать. Жаль, не увидела в тот момент лица Генкиной девушки. Зато в кадр втиснулись другие её достоинства, которые так ценит наш любвеобильный крокодил. И кстати!..
Я чуть не спросила у Жени, почему же наш герой пришёл на свадьбу с одной девушкой, а уже спустя два дня тискает другую — блондинку Сонечку. Но я вовремя прикусила язык — меня это не касается. Но почему-то очень нервирует.
— Ты чего загрустила, принцесса? — Женя весело дыхнул на меня алкогольными парами.
— Жень, — я состроила самую умильную физиономию и даже придвинулась ближе. — А д-давай ты не будешь ничего г-говорить Кириллу, а…
— Вот чёрт! — он тюкнул костяшками пальцев себе в лоб и извлёк из кармана мобильник. — Чуть не забыл! Прости, малыш, но сказать придётся.
Вот же я дурочка — напомнила! Конечно… что ему мои несчастные глаза. Вот если бы на него смотрели два бидона пятого размера, он бы и не расслышал, о чём там я ему напомнила.
— Т-только Айке не рассказывай, п-пожалуйста!..
Но Женя уже не реагирует и вовсю улыбается своему невидимому собеседнику.
— Здорово, Кирюх!.. Ага, давно не виделись… Ты дома, надеюсь?.. Ну, отлично! Да я тут вашу младшую принцессу везу… Её самую… Домой, ясен… гм… Да стоп, братишка, ничего не случилось, всё с ней нормально — целенькая! Ну… в смысле, невредимая. А-а-а!.. Короче, как была! Приеду — поясню…
Вот зачем?! Какой смысл тревожить мою семью, если всё обошлось? Чтобы они потом каждый раз с ума сходили, когда я выйду из дома? Или чтобы устроить мне домашний арест? Да я сегодняшний урок на всю жизнь запомню и теперь даже в гостях ничего пить не буду. И есть тоже.
— Да не парься ты, Кирюх, — веселится Женя, — наш многоглазый бог половых сношений мгновенно предотвратил катастрофу…
Женя, наконец, закончил свой подлый донос, а я обиделась. И, недолго думая, продиктовала водителю новый адрес. Нам как раз по пути.
— К маме п-поеду, — пояснила я в ответ на возмущения Жени.
— К какой ещё маме? — и столько удивления и непонимания в голосе, как будто он уверен, что я сирота.
Глава 21 Стефания
Такси притормозило у маминого подъезда, и я с облегчением заметила, что в квартире горит свет. Поблагодарив приунывшего Женю, я невесомо коснулась губами его щеки, и в обнимку с коробкой конфет поспешила к подъезду — подарок Геныча пришёлся очень кстати.
С мамой мы не созванивались уже дня три, а не виделись целых две недели, хотя живём друг от друга в пяти минутах езды. И теперь я чувствую себя виноватой, ведь я у мамы единственная отдушина и ниточка, связывающая её с семьёй.
С Айкой и Сашкой у мамы отношения сложные, но какой смысл взвешивать, чья вина значительнее, если мы с девчонками вместе, а мама одна. Конечно, ей труднее, чем нам — ни семьи, ни друзей, ни работы. Сорокалетней певице, даже такой красивой, как наша мама, нелегко найти себя в почти незнакомом городе, ставшим чужим за двадцать лет отсутствия. Хорошо, что теперь у мамы есть Вальдемар — он её обожает. Правда, с работой маминому мужчине тоже не везёт, поэтому втайне от сестёр я помогаю им продуктами и иногда деньгами. Мама не просит — это только моя инициатива, ведь я понимаю, как ей тяжело.
Взбежав на четвертый этаж, я сразу услышала музыку, а подойдя к двери, убедилась — это из маминой квартиры, похоже, мамочка развлекается. Жму кнопку звонка и жду…
Музыка за дверью сперва стала тише, а потом и вовсе пропала, но дверь так никто и не открыл.
Жму снова и жду…
И снова… и снова…
И так неприятно на душе!..
А ведь я могла быть уже дома, где так хорошо и безопасно!..
Но, вместо этого, откинувшись спиной на запертую дверь, я монотонно стучу по ней затылком.
— Ну, ма-ам!..
Кажется, я позвала совсем не громко, но дверь неожиданно подалась назад, я по инерции за ней… и едва удержалась на ногах.
— Степашка! — мамины руки заботливо придержали меня со спины и тут же вытолкнули обратно — на лестничную клетку.
Быстро развернувшись, я всё же успела заметить в квартире мужчину, но разглядеть так и не смогла. Однако и беглого взгляда хватило, чтобы понять, что он абсолютно голый и совершенно точно — не Вальдемар.
— Настюш, а кто это там у нас? — спросил он очень звучным и грубоватым голосом, совсем не Вальдемаровским.
«У нас!» — быстро же он здесь освоился! Слышала бы его Сашка — искал бы дядя пятый угол.
— Да это ко мне, Федюнь, я сейчас, — ласково проворковала мама.
Заслоняя собой обзор, она шагнула вслед за мной в подъезд и захлопнула дверь, отрезая нас от… Федюни!
Федя… Съешь медведя. И пусть разглядеть я его не успела, но мне он сразу не понравился. Вот Вальдемар, хоть немного и дурачок, но зато очень добрый, интеллигентный и никогда не позволял себе встречать гостей без трусов. Да и привыкла я уже к нему.
— Степаш, малышка моя, ну ты чего не предупредила, что зайдёшь? А я уж думала, что опять соседи притащились из-за музыки скандалить, — смущённо залепетала мама, пытаясь сомкнуть на груди полы моего розового халатика. Он ей совсем не по размеру, но я давно заметила, что в этот халат мама облачается в особых случаях. Видимо, сейчас как раз такой случай.
Я позволяю себя обнять, потискать, расцеловать, но никак не могу отвязаться от мысли, что этими руками и губами мама только что прикасалась к Федюне.
— Мам, а к-кто это? — я киваю на запертую дверь.
— Ой, Степаш, я тебе столько всего расскажу!.. Но только потом, ладно? — мама загадочно улыбается и дёргает себя за мочки ушей. — Видела? С бриллиантами! Федя подарил!
Я киваю, хотя в полутёмном подъезде сложно оценить чистоту камней.
— А г-где Вальдемар? — сожаление всё же сквозит в моём голосе, и мама презрительно фыркает:
— Наверное, где-нибудь ищет себя. Всё, забудь уже про этого неудачника.
— Он хороший…
— М-да, деньгами явно неиспорченный. Ну да господь ему навстречу, — мама отмахивается от неудобной темы и с тревогой заглядывает мне в глаза. — Степаш, а ты почему так поздно? У тебя всё в порядке?
«Нет, мам, не в порядке!» — кричит мой взгляд, но мама не умеет читать по глазам. А мне так хочется посидеть с ней, обнявшись, на маленькой кухне и рассказать о своих успехах… и о сегодняшних злоключениях, и похныкать, чтобы она пожалела меня и дала материнский совет. Пусть даже неразумный, но чтоб от души.
— П-просто соскучилась, — я пожала плечами и с силой прижала к себе коробку с конфетами, но вдруг опомнилась и протянула её маме: — Ой, это же тебе.
— Да ты моя сладкая любимая девочка, — запричитала мама и, зажав конфеты под мышкой, снова полезла обниматься. — Соскучилась, моя маленькая… Твоим сёстрам, небось, совсем не до тебя, да? А я ведь говорила, я так и знала… Как там Шурочка, кстати?
У мамы три дочери, и мне больно от того, что она никогда не спрашивает про среднюю. Всё не может простить, что Айка не пригласила её на свою свадьбу. А то, что мама с Вальдемаром три недели отдыхали в Абхазии благодаря Айке — это, конечно, не в счёт. Хотя обидеться за свадьбу — это лишь предлог, ведь мама и раньше никогда не интересовалась Айкой. Ну хоть про старшую не забывает. И я отвечаю с удовольствием и с гордостью:
— Сашку п-пригласили на винодельню в Баку и т-три дня назад она улетела.
— Ох, ну надо же, какая важная птица — пригласили её! Ну пусть полетает… даст бог — найдёт себе там богатого грузина и замуж, наконец-то, выскочит.