Алиса Перова – Неистовые. Меж трёх огней (страница 19)
— А ну, брысь отсюда, дура! — рявкнул на неё Максим, но Вероника как с цепи сорвалась.
— Ты ещё ползать перед Славиком будешь! И даже не надейся, что я… — она заткнулась на полуслове и громко взвизгнула, когда Гена прихватил её сзади за шею.
— Не пищи, сявка, я не бью дурочек, но для особо языкастых у меня есть поучительный кнут. Один шлепок по дерзким губам заменяет час воспитательной беседы, — и Гена утащил подвывающую Веронику вслед за охранниками.
— Не бойся, красавица! — кричит вдогонку Женя. — Говорят, он бог секса!
Я тоже смотрю вслед Веронике и не понимаю… так мной ещё никто… меня никогда не оскорбляли. А может, она думает, что это я натравила ребят на Славу? Или лучше было бы меня опоить, чтобы никто и ничего не заметил? Господи, как я могла попасть в такую историю? Почему я не осталась дома?
Максим что-то говорит мне, но я совсем не разбираю слов, все силы уходят на то, чтобы сдержать слёзы и не выглядеть жалкой.
— Эй, ты куда? — в мои мысли снова ворвался голос Максима. А я даже не заметила, как направилась к выходу, но Макс удержал меня за руку.
— Я с-сейчас, — пытаюсь ему улыбнуться, но, наверное, выходит не очень.
— Куда? — переспрашивает он.
Я не знаю, что ответить, но мне надо где-то вытряхнуть слёзы и собрать себя. А здесь, при ребятах, у меня совсем не получается успокоиться.
— Стеш, вообще забей на эту дуру, — рядом возникает Женька и протягивает мне пузатый стакан. — На вот, выпей.
— Жек, убери на хер своё пойло! Что ты ей подсовываешь? — рычание Геныча раздаётся так неожиданно, что я едва не подпрыгиваю.
— Да это ж успокоительное! — поясняет Женя и делает показательный глоток. — Тебе, Геннадий Эдуардович, кстати, тоже не повредит.
— Не надо ей успокоительное, один уже чуть не успокоил. Пусть меньше таскается по кабакам с подобными упырями, тогда и волноваться не придётся.
— Геныч, ты что, с цепи сорвался? Или тебя муха укусила?
— Жек, бля, не зли меня! Просто прикинь, где бы она сейчас была, если б нас сегодня не занесло в эту злогребучую Мандатряску! В лучшем случае голяком на столе бы отплясывала!
— Слышь, Центнер, заглохни! Хорош ребёнка пугать, — это уже Максим.
— А пусть послушает, ей полезно. Ребёнок дома сидеть должен и уроки учить.
Сжав кулаки, я с силой впиваюсь ногтями в ладони… Сердце колотится, как безумное… Зачем он так? Я не ребёнок… и совсем не понимаю, почему он на меня злится. Я ведь не звала на помощь и даже не знала, что меня надо спасать…
Я же… я просто пришла на свидание с парнем.
— Адрес свой диктуй! — грохочет Геныч и достаёт из кармана телефон.
Он не смотрит на меня и не называет по имени, поэтому я не сразу понимаю, что он обращается ко мне.
— Ну? — теперь он смотрит мне в глаза. — Забыла, где живёшь?
Зачем?.. Он же знает, где я живу. Я смотрю на него, не мигая, и больно закусываю губу, боясь разреветься. Мне хочется ответить ему резко, но я не могу — обязательно стану заикаться и тогда уже точно не смогу сдержать слёзы.
Любопытные зеваки, поняв, что продолжения шоу не будет, снова вливаются в толпу, а две расторопные девушки энергично и ловко наводят марафет на поле боя. Музыка чуть приглушилась или я уже привыкла к этому сумасшедшему грохоту и почти не замечаю его. Куда больше меня волнует освещение в зале — оно изменилось, став ярче, и уже не способно скрыть мои пылающие щёки. Я ловлю сочувственные взгляды Макса и Жени и от этого мне становится только хуже. А серо-голубые глаза Геныча по-прежнему смотрят зло — он ожидает моего ответа.
— Геныч, ты давай уже выключай плохого дядю и объясни по-человечески, чего ты от девочки хочешь, — снова вмешивается Женя, брякая кубиками льда в своём бокале. — Ты реально забыл, где живёт Кирюха, или просто придуриваешься?
— Такси вызываю твоей девочке! — раздраженно рычит Гена. — Или мне так и указать — до лесной избушки? И, Жек, хорош надираться.
— Да я как огурец! Хочешь, чечётку забацаю?
— Ага, отстукивая запонками по танцполу.
— Эх, Геннадий, как жаль, что мои прекрасные цветы не смогли растопить твоё чёрствое сердце, — патетично сокрушается Женя, но на лице Геныча ни тени улыбки.
Он снова переводит взгляд на меня и вопросительно вскидывает белесые брови. Его ноздри брезгливо подрагивают, как будто от меня плохо пахнет и ему неприятно смотреть на меня. Обиды во мне сейчас больше, чем благодарности, и в голове уже сложилась осмысленная заключительная речь о том, как я признательна за помощь, но теперь справлюсь без его участия. И что я сама способна вызвать такси и не желаю обременять их компанию своим присутствием. В голове всё так складно звучало…
— Сп-п-пасибо… — начинаю говорить и запрокидываю голову, глядя в мерцающий и расплывающийся разноцветными бликами потолок.
Становится очень сложно сохранять лицо — в носу щиплет, а слёз скопилось столько, что их не сдержать.
— Стефания, ау-у, я здесь, — этот трубный бас и издевательский тон становятся последней каплей, и выплеснувшиеся волнение и обида стекают из глаз по моим вискам.
— Центнер, псих ты хренов, лучше неотложку себе вызови! — злится Максим и прижимает меня к себе. — Пошёл ты, придурок… я сам отвезу её.
— Геныч, ты мудак! — припечатывает Женя. — Она же испугалась.
И снова Гена… ох, лучше бы он молчал!
— Эй, ребёнок, ты что… плачешь, что ли?.. Да я ж это… я сам… знаешь, как испугался… Ну не надо, а… Ну, что мне сделать-то? А хочешь, я на руках тебя домой отнесу?
Его растерянный голос и заступничество парней окончательно рушат плотину. Закрыв лицо ладонями и уткнувшись Максиму в плечо, я выплакиваю страх, обиду и невыносимое нервное напряжение.
Глава 20 Стефания
— Кто заказывал такси на Дубровку? — весело грохочет Геныч на всю улицу. — Сообщили, что розовый дирижабль для Златовласки прибудет с минуты на минуту!
Клоун! Теперь он шутит, как ненормальный, стараясь меня развеселить, но я даже не смотрю в его сторону. На смену выплаканным эмоциям нахлынули стыд и злость за собственную слабость и такую унизительную беспомощность.
Моя Айка никогда бы не попала в такую ситуацию, а теперь… да если она только узнает, что случилось, она же камня на камне здесь не оставит. Но ведь дело вовсе не в «Трясогузке», такое могло случиться где угодно, даже в «Гейше» — это ведь от людей зависит. Хотя… в нашей «Гейше», наверное, не могло. Но в любом случае о свободе передвижений можно будет забыть надолго.
— Максим, а вы можете не раск-казывать об этом Кириллу? — спрашиваю шепотом, чтобы Гена не услышал.
Макс стряхнул пепел с сигареты и, выдохнув дым в сторону, как-то неопределённо пожал плечами.
— Я не скажу, а Геныч… — он взглянул на друга и тот (локаторы у него, что ли?) не заставил себя ждать:
— А Геныч не только расскажет, но и спросит, за каким… — но, посмотрев на меня, он осёкся и завершил с улыбкой: — Короче, сейчас приедем и обо всём поговорим с твоими домочадцами.
«К каждой бочке затычка!» — злюсь я и решительно возражаю:
— Никуда ты со мной не п-поедешь!
Мне сложно представить, каким образом я смогу ему помешать, и я даже готова к насмешкам. Но Геныч отчего-то нахмурился и приблизился ко мне почти вплотную.
— Стефания, ты меня боишься, что ли?
— С чего бы? — сморю на него с вызовом и действительно нет — не боюсь.
— Да нет… просто мне показалось, что ты волнуешься, — он отступил в сторону и озадаченно потёр лоб, разогревая какую-то мысль… Но, заметив приближающуюся девушку, мгновенно просветлел лицом и заулыбался, как довольный кот.
Максим с Женей тоже разулыбались, и я снова перевела взгляд на девушку. Очень эффектная фигуристая блондинка с пышной грудью и визуально удлинёнными ногами, благодаря полуметровым каблукам.
— Хотел от меня сбежать, Геночка? — спросила она игривым тоном и впорхнула в его объятия.
— Сонечка, звезда моя, да разве ж я посмел бы?! — он по-хозяйски сжал своей лапищей её задницу и довольно пророкотал: — Во-от, это мой размерчик!
Сонечка хихикнула, шлёпнув его по руке, и взглянула на меня с хитрым прищуром — как будто он сравнил её со мной и результат сложился не в мою пользу.
«Это лишь дело вкуса!» — подумала я с неожиданной злостью и снисходительно улыбнулась блондинке. Хочется верить, что именно такой моя улыбка и вышла.
Домой я уезжаю вместе с Женей, а между нами на заднем сиденье лежит коробка конфет — это подарок от Геныча в качестве извинений. Плевать я хотела на его раскаянье.
Меня ещё немного потряхивает после пережитого, поэтому я рада, что сейчас не одна. И уж, конечно, я не хотела, чтобы меня сопровождал Геныч. А стоит только вспомнить, какой у него был несчастный вид, когда подъехало такси, и меня разбирает злость — как же он не хотел расставаться со своей сисястой блондинкой!
О-о, да — это была трудная борьба долга с похотью. И в итоге — кто бы сомневался! — победила похоть. Не без участия парней, конечно, — и Женя, и Максим были готовы доставить меня домой, чтобы не отвлекать Гену от пышных женских прелестей. Но всё равно противно. Этот блудливый крокодил мне даже «до свидания» не сказал — как уронил свои бесстыжие глаза в вырез Сонечкиной маечки, так и потерялся там.
Прижав к уху мобильник, Женя дурачится и тихонько нашептывает какие-то неприличные глупости своей жене. А я с покрасневшими ушами разглядываю в окно вечерний город и делаю вид, что я глухая. А ещё несколько минут назад я притворялась слепой, когда все трое дружно изошли слюной на страшненькую мулатку с сильно выдающейся челюстью и с ещё более выдающейся задницей.