Алиса Перова – Неистовые. Меж трёх огней (страница 16)
— Я сегодня на длинном поводке, — осклабился Макс и с удовольствием прижал к себе блондиночку.
— А я сегодня вообще без поводка, — я поднял руку, привлекая внимание дамы.
— Как, собственно, и все дворовые кобели, — пояснил длинный мудак в шелковой рубахе.
— Ну, не скажите, — рассмеялась Сонечка, ощупывая Жеку заинтересованным взглядом. Надеюсь, она не проглядит обручальное кольцо на его единственно важном пальце. — Гена выглядит очень породистым.
— Я такой и есть, а этот кастрированный доберман мне просто завидует, — и, устав ждать своей очереди, я притянул девчонку в свои объятия.
— Какой ты сильный, Геночка, — она не сопротивляется, и ладошки мягко ложатся мне на плечи. — И такой наглый.
И похер, о чём там причитает Жека, когда два упругих мяча упираются мне в грудь, а соблазнительные губки скользят по моей щеке, опутывая мои извилины ароматом сладкого ликёра и мяты.
— М-м, как ты пахнешь, Софи, аж душа трепещет, — мои ладони сползают на крепкие ягодицы.
— Как же вы, мужчины, любите о душе потрепаться, ощупывая задницу, — она поёрзала в моих объятиях. — Без пальцев не боишься остаться?
— Боюсь, конечно! — я неохотно выпускаю Сонечку из своих рук. — Уж лучше Жека без члена, чем я без пальца.
Жека улыбается и закатывает глаза.
— Со-онь! — капризно блеет в сторонке унылая тонконогая козочка. — Ну, мы идём?
— Всё, иду, Катюш! — встрепенулась Софийка, оглядываясь на свою подружку.
— Погоди, куда?.. А поговорить? — я удерживаю за руку свою ускользающую добычу.
— Я не прощаюсь, Гена, можешь заказать мне «Бейлис», — и она одаривает меня так много обещающим взглядом, что я готов заказать цистерну «Бейлиса». — Ну, я пошла… пока-пока!
Сонечка поиграла пальчиками на прощание и так красиво пошла, виляя своими аппетитными булочками, что у меня едва мотор не заглох.
— Пошлее не бывает, — бормочет Жека вслед упорхнувшей блондиночке. — Ну мы что, до утра тут будем стоять?
— Знаешь, Евгений, небо не видело такого позорного пацака, как ты!.. А я, между прочим, пытался вам рассказать, для чего меня сегодня призывала Дракониха, но теперь нашепчу одному Малышу.
— Геныч, вот только не говори, что ты тоже уматываешь к французам, — расстроился Макс.
Что-то слишком шумно сегодня в «Трясогузке» — басы давят на мозг и сотрясают нервную систему. Может, я старею?.. Народ-то вон, ничего — все давно оглохли, но продолжают резвиться.
На высоком подиуме в дрожащем пятне от прожектора танцует полуголая девочка. Ну как танцует… очень провокационно извивается вокруг шеста, но меня не вставляет. Посмотреть приятно и не более. После роскошной Геллы, богини пилона, — всё не то
Я же не могу себе позволить очередное возлияние и утешаюсь развлечением для глаз. Поглаживая бутылку «Бейлиса», я ощупываю взглядом девчонок, выискивая в оголтелой толпе среди безликих блондинок одну-единственную — самую лакомую девочку. Сонечка обещала вернуться, и я жду. Второй час уже жду.
И, конечно, я не до такой степени наивен, чтобы принимать на веру щебет каждой перелётной пташки. Периодически дамы меня динамят — не без этого, но обычно я не расстраиваюсь, поскольку не строю долгоиграющих планов. Не эта — так следующая.
Секс в моей жизни, как чистка зубов или ежедневные тренировки — став будничным, он давно утратил праздничность. Однако, попробуй денёк не почистить зубы — во-от, а я уже второй день не трахаюсь. И, казалось бы, в чём проблема? Вон их сколько — ласковых и безотказных гетер, и физически я давно на взводе… Но верхняя голова категорически против. Старею?
А ещё… за четыре дня нашей тесной дружбы с Майкой я заметил странную штуку — мне вполне хватало её одной. Я даже подумал, что если бы позавчера Майка меня не бросила, то наши отношения могли бы продлиться достаточно долго. Как минимум, ещё дня четыре. Оказывается, постоянная девушка, если у неё имеется много пышных достоинств и отсутствуют комплексы, — это очень удобно. Не скажу, что празднично, но вполне себе комфортно. Однако сегодня, как только я встретил Сонечку, мне вдруг остро захотелось праздника.
Впервые я увидел её полгода назад, когда Малыш познакомился со своей Мартой. Тогда Сонька была рыжей, дерзкой и строптивой. Она сразу дала мне понять, что я не её герой, и я деликатно отвалил. Правда, ненадолго. Надо признаться, что женщины нечасто влюбляются в меня с первого взгляда, зато после второго их за уши не оттащишь.
И рыжуха не стала исключением — на совместном праздновании чего-то там (хоть убей — не помню) она имела счастье рассмотреть меня более детально и флиртовала уже вовсю. Но Макс попросил меня убрать свои пресыщенные лапы от Сонечки и не следить на его территории. Я просьбе друга внял и покладисто завязал член на морской узел.
А сейчас все само собой развязалось, забурлило, заиграло… Короче, все звёзды сошлись — хочу только её — Софию!
Глава 17 Гена
В стаде беснующегося молодняка пронёсся одобрительный гул, раздался свист и по залу заскользили разноцветные лучи.
— О, балерина лифчик уронила, — оживился Малыш, кивая на подиум. — А ничего такие дойки, да? Интересно, трусы будет снимать?
— А что ей ещё делать? — лениво протянул Жека, оглядываясь на растлительницу молодёжи. — Хореография ни о чём, она даже на пилон не влезет, задница тяжела. Будь на стрёме, Малыш, скоро полетят трусы.
— Да Вы, батенька, эксперт! — я довольно скалюсь и тоже наблюдаю за танцовщицей.
Без трусов — это, конечно, хорошо, но трюки на пилоне меня заводят куда сильнее. Эллочка в этом деле мастер, но теперь наша гуттаперчевая гулюшка танцует только в Жекиной спальне. Мой фанатичный друг там даже шест установил. Может, и мне дома такой соорудить? А что?..
Трусы с танцовщицы всё же свалились, и Макс, удовлетворённо хмыкнув, развернулся ко мне.
— Геныч, вот объясни мне, непонятливому, у них там, в этой сраной Франции, нормальных бойцов, что ли, нет? Какой смысл тащить отсюда телохранителя, который по-французски выучил только «suse ma bite»?
— О! А это что такое? — заинтересовался Жека.
— Тебе уже не пригодится! — отмахнулся Макс, и Женёк, схватив телефон, полез гуглить.
— Как ты там сказал-то, Малыш — чего suse?
— La queue! — снисходительно пояснил Макс.
— Малыш, да ты прям полиглот! — восхитился я. — Похоже, мне надо тебя в сопровождающие переводчики брать, а не Одиссея. Да при нём и слова такие ронять опасно.
— Ты, главное, не засыпай при нём с раскрытым ртом, — заржал Жека, откладывая мобильник.
— Придурок! — я добродушно погладил его по печени и, как мог, разъяснил Максу свой функционал: — Я так понял, что мелкого и без меня есть, кому охранять. Диана просто хочет нас познакомить и постелить соломки на будущее, когда Дракончик залетит в наш Воронцовск.
— А на хрен он тут нужен? Париж приелся?
— Да вроде в нашей школе желает поучиться… может, язык подтянуть…
— В какой школе, Геныч? — вклинился Женёк, потирая ноющий бок. — Он здоровый уже мужик! Ты посчитай, ему ж, наверное, лет восемнадцать?
— Это как так? — не понял Макс. — Вашей Драконихе тридцатник же был, да? Значит, пацану лет десять-двенадцать, никак не больше. Или это приёмыш?
Вот сука! Что ж я лох-то такой? И Жека тоже — мог бы и не заниматься здесь подсчётами. Макс, конечно, свой пацан, вот только это не наша тайна. Когда-то в погоне за секретами мы с Жекой с дуру впёрлись в чужую жизнь, очертя голову, разворошили осиное гнездо и едва не поплатились этими самыми дурными головами.
— А-а… ну да, — забормотал Жека с видом виноватого кота, насравшего мимо лотка. — Это я что-то загнался… обсчитался.
— Во, смотрите, — надеясь спрыгнуть с неудобной темы, я киваю в сторону подиума, где, всё же вскарабкавшись на шест, в непристойной позе вращается обнажённая девочка. — А всё-таки она вертится!
И, сделав глубокий вдох, в этом душном воздухе, нашпигованном алкогольными парами, потом и адской смесью духов… я услышал дразнящий аромат… Как порыв весеннего ветра — свежий, слегка горьковатый и вызывающий нервный озноб. Такой отчего-то знакомый…
Этот одуряющий запах раздражает ноздри, кружит голову и пробуждает необузданные первобытные инстинкты.
Шум толпы стал казаться лишь приглушённым жужжащим фоном, в котором растворились голоса друзей, оставляя меня наедине с нежданным наваждением. Окутанный незримой дымкой феромонов, я жадно вдыхаю запах самки и, кажется, способен найти её даже в кромешной тьме. Свет софитов бьёт по глазам, и на мгновение я зажмуриваюсь, ведомый звериным чутьём. А в следующий миг не могу поверить, что так быстро нашёл её.
Нет, не так — я не верю, что нашёл именно то, что искал, поэтому ещё продолжаю озираться по сторонам. Но всё не то — будто толпа скунсов вокруг. С недоверием и разочарованием я вновь возвращаюсь к своей странной находке и встречаю её недобрый взгляд. Мелькающий свет раздражает зрение и не позволяет определить цвет глаз, но эту привычку закусывать губы, этот вздёрнутый подбородок я совершенно точно уже встречал…
Перекрёстные лучи пробежали по золотым волосам и, осветив лицо девчонки, обнаружили маленькую родинку над губой. У её сестры Александрии такая же. Твою ж мать! Охотница за горячими кадрами! Теперь я вспомнил этот аромат. Осознание беспощадно нокаутирует — да почему она? Так, наверное, мог бы озадачиться взмыленный и возбуждённый конь, прискакавший спариваться и обнаруживший вместо потёкшей кобылы сердитого зайца. Что с ним делать-то, а?