Алиса Перова – Неистовые. Меж трёх огней (страница 15)
Забиваю, от греха подальше, Риммочкин номер в список контактов — «Змея особо ядовитая» — теперь буду начеку.
Бегло просматриваю пропущенные звонки и сообщения — от Макса, Кирюхи, от Эллочки, от Наташки (требует перезвонить срочно), от мамы (спрашивает, как у меня дела и хорошо ли я кушаю). Отвечаю только маме — для неё у меня всегда всё отлично. А на деле… я не понимаю, как смогу отделить себя от друзей…
Я не слежу за дорогой, поэтому на миг удивляюсь, когда такси останавливается. Но ещё больше меня удивляет «Лексус» Жеки у ворот моего дома. И я не знаю, в каком настроении мой друг и чего мне ждать, поэтому спешу расплатиться с водителем и покинуть салон. На ринге сроду так не волновался…
Но Жека не медлит — из распахнутой водительской двери сперва показывается он сам, а затем…
Мой друг, весь из себя фильдеперсовый — в шелковой чёрной рубашке с серебряными запонками, извлекает из салона внушительный букет —
Мне и смешно, и в то же время накатывает такое облегчение, что на миг я ощущаю слабость и прикрываю глаза, а когда снова смотрю на Жеку… Не знаю, что этот клоун успел прочитать на моём лице, но, смущённо потоптавшись на месте, он вдруг рухнул на колени и выставил вперёд руку, угрожая мне букетом. Да что за...
Я озираюсь по сторонам, но, к счастью, на моей тихой тупиковой улочке свидетелями сего непотребства стали только голуби и соседский кобель. А, и ещё таксист, чтоб его! Малый, явно впечатленный представлением, разинул варежку и, похоже, никуда не торопится.
— Чего стоим, уважаемый? Кого ждём? — рычу на водилу. — Или ты хочешь мне деньги вернуть?
Не хочет. И, развернув свой пепелац, поспешно уматывает. А я двигаю к коленопреклонённому другу. Он по-прежнему продолжает сжимать цветы в вытянутой правой руке, а левой — шарит в кармане. Ещё один нежданчик?
— Жек, я тоже тебя люблю, но если ты сейчас выудишь из кармана кольцо, клянусь, я тебя выстегну.
— Да, — с комичной обреченностью кивает мой друг. Выдернув из кармана какой-то лоскут, он театрально вытирает со лба пот и покаянно склоняет голову. — Моё табло к твои услугам, братуха, можешь его поправить… ибо я заслужил.
— Мудак, — я расплываюсь в счастливой улыбке.
Спустя три часа, я в родной стихии. Сейчас даже не вспомню, когда в последний раз мы собирались вот так — только нашей четвёркой. Мы расположились за домом в беседке, увитой виноградной лозой. Эмоции прут наружу — мне хочется обнять своих друзей и признаться, что сейчас своим присутствием они подарили мне второе дыхание, и уже завтра, когда их не будет рядом, я больше не посмею чувствовать себя унылым потеряшкой, потому что вижу и знаю, что нужен им. Вот только пацанам ни к чему мои сентиментальные излияния — мы всегда понимаем друг друга без слов.
— За Геныча! — Макс поднимает граненый стакан с мохито и с грустью добавляет: — Похоже, скоро перейдём на молоко.
— За тебя, брат! — Жека бодает меня в висок и вскидывает свой стакан.
— За Геннадия Эдуардовича! — Кирюха салютует минералкой.
— За нас, пацаны! — от долгоиграющей улыбки у меня уже скулы болят, зато душа поёт.
И под дружный звон тары с дерева сорвались две испуганные птахи. Стояли там, на ветке, — подслушивали.
За то время, пока не подтянулись Малыш с Кирюхой, мы с Жекой много всего обмусолили. И, покуда я молотил «грушу» и танцевал со скакалкой, мой друг бил себя в грудь и каялся. Он беспощадно материл себя и Натаху (я ему не мешал), уверял, что всё зло от бестолковых баб (ну это давно не новость!), возмущался, что его легкомысленная сестра уже на второй день свадьбы весело и беззаботно отплясывала и улыбалась своему мужу (а разве это плохо?), а Сомов, придурок, радостно кивал рогами, изображая счастливого молодожёна.
«Геныч, скажи, это вот как так? — рычал Жека. — Неужто этот сонный олень за остаток брачной ночи умудрился вытрахать из Натахи остаток мозга? Десять лет она гундела и выносила всем мозг своей несокрушимой любовью к тебе, и что — вдруг разом забила?! Так бывает?!»
Откровенно говоря, мне было не очень комфортно обсуждать с Жекой Наташкины чувства и, тем более, её первую брачную ночь. Но непонятно, чем недоволен мой друг. Лично я от души порадовался тому, что Натаха воспряла духом и порезвилась на славу, хотя точно знаю, что память ей не выдолбили. А иначе зачем она звонила мне два дня подряд? Сказать, что бес попутал? Но, в любом случае, Жеке об этих звонках знать ни к чему.
Пытаясь уйти от неудобной темы, я переключился на моего осквернённого «Мурзика» и совсем уж неожиданно узнал все подробности. Сперва, конечно, Жека вдоволь поржал над ситуацией и подстебнул, что для нас с «Мурзиком» это была бы отличная реклама, а уж потом пояснил, что охранник не только донёс им с Эллочкой об инциденте с машиной, но и выдал копию видеозаписи. Так я и думал…
Майка! Вот же сука! Эта хулиганка даже не пыталась прятаться от камер. Хотя, может, не знала о них? Но почему бы не бросить мне эту «горькую» правду в глаза — мол, так и так, Геннадий, ты — бог секса. Пусть даже громко и прилюдно — я бы стерпел. А «Мурзика»-то за что? Но, честно говоря, я даже рад, что это именно Майка, а не кто-либо из моих близких. Глупая месть, конечно, но зато никаких разочарований, и я очень надеюсь, что теперь мы квиты.
— Ну что, тряхнём стариной? — подорвался из-за стола Малыш.
— В «Трясогузку»! — скомандовал Жека. — Ты чего завис, Геныч, не рад, что ли?
Я?.. Рад — не то слово! Вот только…
— Геныч, не парься, — развеял мои сомнения Кирюха. — Им девочки сегодня отгул дали.
— Отгул имени Геныча! — довольно уточнил Макс. — Зато Кирюху запрягли по полной.
— Ну, у меня-то девочек в пять раз больше, — Кир развёл руками. — Айка сегодня допоздна в «Гейше», так что в другой раз.
— Кирюх, у тебя ж там вроде нянек хватает, — осторожно напомнил я.
— Не, сегодня я один. Сашка в командировке, а у Стешки свидание, и мне срочно надо её сменить.
— Свидание?! Вот у этой писюхи с косичками? — искренне удивился я.
— Потише вы, придурки! — смеётся Кир и тут же громко выдаёт: — Траля-ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля…
Взрыв дружного мужского ржача сотряс кроссовер, и Жека, вытирая слёзы, просипел:
— С нами ты, Кирюх, таким не был… это тебя твоё бабье царство дурачком сделало.
Глава 16 Гена
А в «Трясогузке» сегодня аншлаг. Только у входа человек сто, а что творится внутри?! Именно это мы и собираемся выяснить.
— Максим!
И мы втроём разворачиваем носы в сторону, откуда прилетел этот звонкий и кокетливый призыв.
— Ух, ни хрена себе! — прокомментировал Жека. — Малыш, похоже, это к тебе.
Я тоже распахнул рот для бурного восторга, но дыхание спёрло.
— Так это Софийка, — со смешком пояснил Макс. — Не узнали, что ль?
— Это же… О-о!..
Конечно, не узнали! Да и как узнать-то? Но эти роскошные дойки я хорошо запомнил!..
Я с восхищением разглядываю Софийку — роскошную блондинку с великолепным пышным бюстом. Там точно полная четвёрочка. И вообще, всё, как я люблю — круглая аппетитная попка, обтянутая то ли юбкой, то ли шортиками… Как же я иногда уважаю современную моду! А талия!.. А ножки!.. Ух, какие это ножки! Природа щедро одарила эту девочку. Мой рот наполнился голодной слюной, руки вспотели и нервно задёргались, а эти самые ноги, от которых заволновались мои руки, вдруг совсем некстати остановились рядом с потёртыми джинсами.
— Ну и что она с этим гнутым зависла? — я с раздражением разглядываю худосочного малого, посмевшего задержать Сонечку. А рядом со мной громко фыркает Макс. — Чего ты ржёшь, Малыш?
— Да кто это? — занервничал Жека.
Проследив за взглядом друга, вцепившимся в мою добычу, я с тоской подумал о беременной Эллочке и мысленно пожелал себе удачи. Смазливую физиономию Жеки и без запонок за версту видать, а уж теперь, когда он в шелковой рубахе…
— А ты с какой целью интересуешься? — рявкаю недовольно, а Макс уже ржёт в голос.
— Просто спросил, интересно же, — оскалился Жека.
— Лучше памперсами и погремушками интересуйся. Ты у нас уже давно отрезанный ломоть, так что давай, смотри себе под ноги, а то ведь я сейчас позвоню, куда следует.
— Да не дёргайся ты, поборник нравственности, — ржёт мой друг. — Этой белогривой соске до моей пузатенькой Аномалии, как до звезды. Я лучше член себе отсажу, чем ткнусь в суррогат.
— Вот-вот! Отличная мысль, братан! — я одобрительно киваю. — Могу ещё глаза погасить, чтоб не вывалились.
— Иди на хер, Геныч! — беззлобно парирует Жека.
— Сам туда иди, — вяло огрызаюсь и поворачиваюсь к Максу: — Малыш, ну я правильно понял — это ж та самая… подруга твоей Синеглазки? Только она же вроде рыжая была или нет?
— Геныч, ну ты тундра! — снова встрял хер в запонках.
— Да я и сам не всегда её узнаю, — усмехнулся Макс.
А между тем красавица София отлепилась от сутулого малого и летящей походкой устремилась к нам. И во мне всё тоже рванулось ей навстречу… к счастью, молния на штанах выдержала.
— Добрый вечер, мальчики, — Сонечка игриво улыбнулась, обнажив ровные белые зубки, и потянулась к Малышу для приветственного поцелуя. — Максик, а ты разве здесь без Манюни? Или у вас сегодня мальчишник?