Алиса Перова – Неистовые. Из огня да в полымя (страница 53)

— Зато кое-что угрожает твоей злогребучей семейке! Развели, сука, зверинец!.. Форд, Хулий, Залупита…

— Мистер Форд, — поправила Диана. — Но остальных ты правильно назвал.

— Да похер! Короче, я лечу к ним. Очень уж не терпится познакомиться, — срываюсь с места и двигаю к замку.

И все за мной.

— Хэн, не паникуй, — это снова Фил. — Я перед вылетом дал указания мажордому, он мужик надёжный и присмотрит за Стефани.

— Му-гу, присмотрел уже. Так, всё, мне срочно надо в Барселону. Прямо сейчас! И Стефанию я там не оставлю, ясно? Бабла мне хватит. А если надо, могу сняться в рекламе про диарею. Я распахнут для любых предложений.

— Да что, пусть летит, — высказался в мою поддержку Фил.

— Кстати, я могу с тобой слетать, — вызвался Жак. — Заодно буду твоим гидом и переводчиком.

— Он без твоих услуг справится! — резко осадила его Диана. — А ты, переводчик, испанский у меня начнёшь сегодня учить. А заодно за Винсентом присмотришь.

— Ведьма! — оскорблённо и зло процедил Жак. — Ладно, Джин, не горюй, там у них вроде повар русский — нормальный мужик. Если что, он тебе поможет,

— Повар у нас грузин, — исправил Фил. — А правда, Ди, пусть его Васко встретит.

***

Спустя четыре с половиной часа испанский грузин Васко мчит меня на своей старенькой малолитражке по спящим улицам Барселоны и охотно отвечает на все мои вопросы.

— Вай ме! Такой красивый твой дэвочка! Только очень худой — мало кушает.

— Му-гу, поэтому проще затоптать, чем откормить.

— Геннадий, что ты, дорогой, что ты такое говоришь?! Как можно обидеть такой цветочек?! Клянусь тебе. Никто так не сделал бы! Это просто… э-э… как бы маленький несчастный случай на производстве.

— Му-гу, на производстве несчастных случаев. Убийцы.

Васко расстроенно цокает языком и горячо оправдывается:

— Кончита — хороший женщина, просто нервный немножко.

— Немножко? Охереть!

На деле хорошая женщина оказалась сильно нервной и злой. Она встретила нас в больнице и сходу начала так бурно извиниться, что больше сошло бы за наезд.

Но какое мне было дело до чокнутой тётки, когда я увидел Стефанию?!.

Такая маленькая и бледненькая!.. Такая нежная и хрупкая… и невозможно красивая. Моя солнечная девочка, созданная для любви.

— Я чертовски соскучился, мой Ангел… Как же я люблю тебя!

Выпалил — будто в прорубь нырнул.

Привыкаю…

А глядя в наполненные слезами и самые прекрасные малахитовые глаза, понимаю, что всё правильно сказал.

— Как очумевший тебя люблю.

— И я… д-давно тебя люблю.

Глава 47 Стефания

День спустя

— Гена, ну что ты к-кричишь? Сейчас весь м-медперсонал сбежится.

— Да ты не понимаешь ни хрена! — как взбесившийся Халк, он продолжает носиться по моей палате, яростно жестикулируя руками. — Это же не просто какая-то там мелкая травма — это полный п-п... п-ф-р-р! Это жесть, короче! Пять минут — и всё — нет человека! Кровью истёк! Понимаешь? И я мог прилететь к твоему остывшему трупу!

Я морщусь — представлять себя трупом мне совсем не хочется, а уж тем более показываться в таком виде на глаза любимому мужчине. Нет, я понимаю, насколько опасна моя травма, но до меня до сих пор не вполне доходит, что я реально могла умереть. Однако целые сутки в реанимации — это серьёзный повод задуматься. Не понимаю только, как ко мне допустили Кончиту и Генку. Может, попрощаться? Ужас! И страшно вообразить реакцию моих сестёр. Они бы никогда себе не простили, что так легко отпустили меня в одиночное плавание.

К счастью, опасность миновала, и сегодня утром меня перевезли в палату, а мои девчонки так и остались в счастливом неведении. Надеюсь, они ничего не узнают. Как подумаю, сколько горя я могла принести своим родным, слезы на глаза наворачиваются.

— Генка, но всё же обошлось… я жива и уже п-почти здорова.

— Ты чудом жива! И НЕ здорова! — он ткнул пальцем в мою подвешенную забинтованную ногу.

— Значит, мы с тобой з-заслужили это чудо. Разве я могла умереть, не п-признавшись, что люблю тебя?

Глаза Генки вмиг потеплели, и он метнулся к моей кровати. Погладил меня по щеке, легко поцеловал в губы, вздохнул печально... и вдруг очень жёстко заявил:

— Короче, я тебя здесь больше не оставлю. В Париже тоже есть врачи и, небось, получше местных шарлатанов.

— Эти шарлатаны меня спасли, между п-прочим, — укоризненно напомнила я. — И блестяще п-провели сложную операцию. К тому же ты сам знаешь, что сейчас меня н-никто не отпустит.

— Ничего, я здесь подожду, — упрямо проворчал Генка. — Но с этой семейкой дебилов ты больше не встретишься под одной крышей. Понятно?

Я устало прикрыла глаза. Весь вчерашний день он был тихим и ласковым, как большой пушистый кот, а сегодня, когда я набралась сил и крови, Генка будто с цепи сорвался. Ну как объяснить ему, что я не намерена покидать Барселону? Да, мне приятна его забота — очень приятна. Конечно, я переживаю, что он примчался сюда, бросив все дела, и всё же безумно этому рада, потому что очень сильно соскучилась. А как же я была счастлива услышать его признание!

Вот этот мощный неприрученный медведь... любит МЕНЯ! С ума сойти!

И все же я никому не позволю решать за меня, где мне быть и чем заниматься. Но сейчас мне вовсе не хочется ссориться с Генкой, да и обстоятельства пока на моей стороне — на три-четыре недели я должна оставаться под наблюдением медиков. Правда, я осознаю, что это очень дорого, а учитывая люксовую палату, даже боюсь представить, сколько всё это стоит. И из-за этого чувствую себя некомфортно.

На самом деле мне вовсе не жаль деньги Кончиты и её мужа, но перед Феликсом и Дианой мне очень неудобно — они же предоставили мне такую возможность, а я… И вроде бы понимаю, что ни в чём не виновата, но сколько же хлопот я доставила этой семье всего за день своего пребывания в их доме. Поэтому про себя я решила, что отработаю все средства, вложенные Кончитой в моё лечение. И может быть, придётся обратиться за помощью к папе, если сумма окажется для меня неподъёмной.

— Гена, ты не м-можешь меня ждать, у тебя ведь тоже есть работа.

— С этим я сам разберусь, — прогудел этот упрямец.

— П-поверь, больше со мной ничего п-плохого не произойдёт. Ты же сам знаешь, что это была случайность. С тем же успехом я могла п-попасть под машину и п-последствия были бы ещё страшнее. Такое ведь может случиться г-где угодно — и в Воронцовске, и в Париже. Просто мне не п-повезло оказаться не в том месте и не в то время...

— Вот! А я о чём! Именно — не в том месте! И счастье этой бешеной бабищи, что я не сразу узнал подробности, иначе удавил бы суку!

— Ты так не п-поступил бы с женщиной, — я мягко улыбнулась, точно зная, что он не смог бы. — И Кончиту тоже можно п-пожалеть, она ведь очень испугалась. Всю ночь со мной в больнице дежурила.

— Ещё бы ей не испугаться — она ж тебя чуть не убила! Не знаю, как бы я с ней поступил, но уж с её Хулисом точно не церемонился бы.

Я улыбаюсь — сто раз уже переговорено, что Хулио здесь ни при чём, но Генке не терпится на ком-нибудь сорваться. Но даже вот такой, злой и растерянный, он выглядит очень милым.

К слову о Хулио — к нашему обоюдному счастью, в больнице он не появился. И слава Богу! Потому что я не представляю, о чём бы с ним говорила, и какой приём ему оказал бы мой свирепый страж.

Зато после работы приезжала Касси и привезла мне много вкусностей и сплетен из дома. Правда, кушать мне ещё нельзя, но домашние сплетни меня развеселили. А Генка сидел мрачнее тучи — Кассандра его жутко раздражала своей болтовней. Зато он ей очень понравился. Касси сказала, что именно такими она представляла себе русских богатырей. Только думала, что они ростом немного повыше.

Вот дурочка! Что бы она понимала в богатырях!

А ещё звонил Феликс и просил прощения за то, что я подверглась опасности в его доме, и пообещал утешительный сюрприз, который мне непременно понравится. Было очень неловко всё это выслушивать от него — не по статусу ему распинаться перед горничной. Впрочем, как и Кончите — дежурить в больнице. И все же утешительный сюрприз меня заинтриговал. Но Генке об этом лучше не знать. Он-то ещё надеется спасти меня от негостеприимной Барселоны.

Мне эгоистично хочется задержать его рядом с собой, как можно дольше, потому что рядом с ним так хорошо и спокойно, даже если он просто держит меня за руку и молчит. Вот как сейчас. А ему каково? Толку-то от меня, раненой и неповоротливой!

— Ген, тебе, н-наверное, трудно так долго б-без женщины? — я всё же озвучила то, что меня тревожит.

— Какой ещё женщины? — он прикинулся непонимающим, а я почувствовала, как краснею.

— Я имею в виду, б-без секса.

— Какой такой секс?! — искренне возмутился он. — Когда мне?! У меня тренировки, французский, основы бизнеса… а вся эта экономика — такая нудная мутотень, скажу я тебе! Скажу тебе по секрету, я ведь даже в армию пошёл, чтобы откосить от института. А учёба меня даже здесь настигла. Да я уже зае... заездился до изнеможения! Так что, прости, малыш, но на секс даже не уговаривай — я пока не в состоянии.

— Врешь ты всё, — я рассмеялась, почувствовав облегчение и благодарность. — Тебя нагрузками н-не надорвёшь. Это я не в с-состоянии.

— Ангел мой, — Генка понизил голос и прижал мои ладони к своему лицу, — ты сейчас вообще не о том думаешь. Самое главное, чтобы ты быстрее поправилась, а потом мы с тобой всё наверстаем. А пока ты слабенькая и беспомощная, я буду носить тебя на руках. И заботиться о тебе буду лучше, чем родная мамочка. Эй, ну ты чего плачешь, маленькая? — он обнимает меня, будто сахарную — едва касаясь.