Алиса Перова – Неистовые. Из огня да в полымя (страница 28)
И вдруг… картинка меняется. Генкино лицо становится ближе и улыбается мне во весь экран.
Увязнув в своих фантазиях и ощущениях, я не сразу понимаю, почему… что произошло? И только звук возвращает меня в реальность.
— Это как б-будто волшебство, — произношу вслух, но, опомнившись, принимаю вызов и подношу телефон к уху.
Рваные звуки гитарных струн… и грубоватый красивый голос доносит до моего слуха смутно знакомые слова песни:
«Так почему же мы всё разбегаемся прочь, зная в каком направлении наша любовь?!»
— Гена?.. — от волнения получается очень тихо, но он меня слышит.
— Это я, мой Ангел… знаешь, я так соскучился.
Это прозвучало с таким пронзительным отчаяньем — в самую сердцевинку души.
Меня словно ледяной водой окатили и тут же закутали в пушистое тёплое покрывало. Но, согреваясь, я всё ещё продолжаю дрожать. Эмоций так много!.. До спазмов в пересохшем горле… до слёз, застилающих глаза… и электрических иголочек по коже от звука ЕГО голоса… от этих слов, что эхом продолжают звучать под гитару…
«Знаешь, я так соскучился…
Знаешь, я так соскучился…
Знаешь…»
Я тоже хочу сказать… должна сказать, как сильно я скучала… невозможно!
Но невозможно сказать и не расплакаться. И так, как это сделал он, у меня тоже не получится. Так я могла бы только прикоснуться к нему.
— Стефания…
— Как х-хорошо, что ты мне п-позвонил.
Сморгнув слёзы, я развернулась к окну… и там тоже всё изменилось. Дымчатые облака рассеялись, а на небе зажглась огромная золотая Луна. И её переливчатый свет разрушил чёрную стену, сделав эту ночь мягкой и волшебной.
Глава 26 Стефания
Прошедшая ночь, как и несколько предыдущих, оказалась бессонной. Наш разговор с Геной получился коротким и неловким — мы больше молчали, чем говорили. Я — потому что никак не получалось справиться с волнением. Но Боже мой!.. в моём молчании неистовствовал такой шквал эмоций, что пылали щёки, слабели ноги и сердце колотилось, как безумное. Мысленно я кричала Генке: «Приезжай! Забери меня прямо сейчас! И пусть между нами будет всё, что захочешь! Ведь и я этого очень хочу».
Я не знаю, почему молчал он… возможно, тоже волновался. Но Генка сказал самое главное — он соскучился! А это значит, что он тоже думал обо мне. И вчера у них был самый обычный мальчишник, ничего неприличного, о чём зубоскалила Сашка — просто встреча друзей, которые тоже соскучились по Генке. Потому что всем, кто однажды попал под его обаяние, необходима регулярная подпитка. Вот и я попалась.
А сегодня…
Сегодня Генка пригласил меня к себе в гости! А-а-а! Да разве я могла бы спокойно спать, когда голову взрывали самые сумасбродные фантазии? Раскинув руки, я закружилась на носочках и сотворила несколько корявеньких балетных па.
— Ух, какая красота! — раздаётся за моей спиной.
Прервав свой танцевальный экспромт, я оборачиваюсь на голос и улыбаюсь. В дверном проёме нашей кухни стоит лохматый и сонный Кирилл с маленькой и недовольной Кирюшкой на руках — умильное зрелище.
— С добрым утром, — я оглядываюсь на настенные часы (начало седьмого). — А вы чего это в т-такую рань?
— Да вот, — Кир осторожно прижимает пальцем Кирюшкин крошечный носик, — проснулась, бандитка, и решила всех перебудить. Пришлось изолировать.
— Давай-ка её сюда и иди д-досыпай, — я приближаюсь и протягиваю руки к племяшке. — А для нашей ранней пташки у меня уже каша п-почти готова.
— Да-а? А я бы тоже от каши не отказался. Но сперва водички… литров пять, — и Кир с вожделением таращится на кулер.
Я забираю у него малышку, но та протестует, а обнаружив ожидающего свой завтрак Бегемота, устремляется мучить животину. Бедный кот!
— Сейчас всё будет, п-пару минут подождите, — я возвращаюсь к едва не убежавшей каше и, помешивая, спрашиваю: — А ты п-почему ночью вернулся? Я думала, что ты к Генке с-с ночёвкой уехал.
— Да ему и без меня не грустно, у него там Макс остался, а я соскучился.
Я оглядываюсь на Кирилла и от прилива нежности к этому парню у меня даже в глазах щиплет. С ума сойти — Айка хотела, чтобы он отдохнул от нас, а он соскучился!
— Стеш, у тебя всё хорошо? — Кирилл ловит мой взгляд.
— Да, — я так широко улыбаюсь, что заподозрить меня в неискренности невозможно.
Просканировав мою счастливую физиономию, Кир удовлетворённо кивает и отвлекается на дочурку. С какой же любовью он наблюдает за своей маленькой хулиганкой! Наверное, Кир — это компенсация Айке за её детство. А Айка — его награда за мужество и терпение.
К восьми утра я успела накормить всех домочадцев — и людей, и зверей. Всех, кроме Сашки.
На кухню она врывается вызывающе яркая и взвинченная, как… как, собственно, наша Сашка.
— Так, я опаздываю! — рявкает она вместо «доброе утро» и, шуганув с дороги кота, плюхает свой зад на стул. — Стеш, а где мой завтрак?
— Вообще-то, я тоже т-тороплюсь, — укоризненно замечаю я, но всё же начинаю за ней ухаживать.
— Учёба твоя никуда не денется, а у меня на девять встреча назначена, — Сашка рычит, запрокинув голову. — А потом ещё собрание с этими бездельниками.
— Тогда, может, п-просыпаться надо раньше?
Но сестра смотрит на меня так, будто я сморозила несусветную глупость.
— Это ты у нас ненормальный жаворонок, а я сова — я не могу раньше.
— Убойный аргумент, — со смешком вставляет пробегающая мимо Айка. — Я тоже сова, но я же могу. Всем пока, я полетела.
Она машет нам рукой и скрывается из виду.
— Ты не сова, ты дятел! — кричит ей вдогонку Сашка и уже тише ворчит для моих ушей: — А ещё наверху два мелких дятла долбят Кирюху. Ты, кстати, не знаешь, с чего он вернулся посреди ночи? Геныч выгнал?
— Сказал, что с-соскучился, — я расплываюсь в радостной улыбке, а Сашка, не донеся до рта ложку, крутит пальцем у виска и с тоской констатирует:
— Чокнутый! Дай бог ему здоровья, — и, смерив меня внимательным взглядом, сощуривается: — А ты чего это такая благостная?
— Настроение х-хорошее, — я пожимаю плечами, но улыбаюсь ещё шире. Я просто не могу это контролировать.
И на самом деле мне очень хочется поделиться. Хотелось рассказать Айке, но она спешила, да и при Кирилле было неловко обсуждать наш разговор с Генкой. Наверное, я могла бы поговорить с мамой, но ей сейчас не до меня — у неё свой бурный роман. А Наташка… К сожалению, она последний человек, с которым стоит делиться моей новостью.
— Колись, — порыкивает Сашка, глядя на меня с недобрым подозрением.
Я не обольщаюсь, что она обрадуется, но предупредить моих девчонок надо в любом случае, чтобы не волновались, ведь Гена обещал заехать за мной после смены в «Гейше».
И я колюсь…
А у Сашки от моих новостей напрочь пропадает аппетит.
— Сань, только не язви, п-пожалуйста.
— Ге-эна, — нараспев произносит она со скорбью во всё лицо.
— Я не п-передумаю, — предупреждаю её.
— Я уже догадалась, — вздыхает Сашка. — Ну и хрен с ним — Геныч так Геныч. С кем-то же надо начинать, а то так и сгинут без возврату года, пригодные к разврату. А он всё же…
— Лучше всех! — перебиваю её, а Сашка вдруг срывается с места и порывисто меня обнимает.
— Бедный ты мой влюблённый ребёнок. Стеш, но он же улетит скоро.
— Ага… п-послезавтра.
— Может, потом, когда вернётся?