Алиса Перова – Неистовые. Из огня да в полымя (страница 23)

Под удивлённым взглядом сестры я сама наливаю себе полстопочки, быстро глотаю и, задохнувшись от пожара в горле, позволяю пролиться нескольким слезинкам. Но это от водки, поэтому скоро пройдёт.

— Вот умница! — хихикает Наташка.

Я же послушно открываю рот, когда Сашка подносит к моим губам ложечку с икрой, а проглотив модную закуску, выпаливаю без предисловий:

— Наташ, этот Новый г-год я встречала с Генкой.

— С Генкой? — она хмурится и как будто не понимает. — В смысле… с нашим Генычем, что ли?

Я киваю и отважно смотрю ей в глаза.

— А… а почему ты мне сразу не сказала?.. А как... когда вы договорились?

— Мы не д-договаривались, это с-случайно вышло. Я ехала к-к тебе и стукнула чужую машину…

— Короче, Геныч её спас от разборок на дороге! — нервно рявкает Сашка и зло сверкает глазами на нас обеих.

— Генка да, он всегда… — потерянно лепечет Наташка и поднимает на меня огромные повлажневшие глаза. — Стеш, а как он узнал, что тебе нужна помощь?

— Да тебе не всё равно? — отчего-то психует Сашка. — Сердцем он почуял! Или ещё каким органом!..

Но Наташка её будто и не слышит, продолжая смотреть на меня, она вдруг всхлипывает, прикрывает рот ладонью и бормочет себе в руку:

— Ты сказала, что встретила мужчину своей мечты-ы… — слёзы градом полились из её глаз, и Наташка прикрыла лицо руками.

Вырвать бы язык той дуре, что тебе это сказала.

Какие же мы обе дуры!

У меня сердце рвётся от жалости, когда я осторожно обнимаю её худенькие подрагивающие плечи.

— Я ошиблась, Наташ, п-прости меня, п-пожалуйста.

Глава 21 Неистовые Скрипки

Стефания

Десять дней спустя

Наконец-то вернулись наши путешественники и вся семья снова вместе! Ой, нет, поправочка — не все вернулись — мама по сей день плавает и поёт на Рублёвке. Дай Бог ей здоровья и счастья, и пусть не иссякнут терпение и щедрость молодого олигарха Миши.

А у нас своя кухня. Именно здесь, на кухне, мы и собрались после тяжёлого трудового понедельника. Кирилл укладывает маленьких Кирюшек (он у нас сегодня за няньку), а мы нашей дружной девочкиной компанией распиваем душистый чай. Айка сонная, я — задумчивая (я теперь всё время такая), а Алекс — злая, как… как обычно.

— Ай, прикинь, — она тычет в меня острым когтем, — эта ненормальная перевела все деньги на зверей. Триста штук! Это тебе как, а?

— Ну и что, как пришли, так и ушли, — Айка равнодушно пожимает плечами, а я еле сдерживаю торжествующую улыбку. Всё же я немного переживала за Айкину реакцию.

— Да?! — Сашка вскипела. — А ты считаешь, это нормально — швырнуть кучу бабла псу под хвост? В прямом смысле! А потом ремонтировать тачку за свой счёт?

— Сань, да п-прекрати! — я начинаю злиться. — Сто раз одно и то же. Ну н-не могу я тратить эти деньги. И это ведь я в чужую машину въехала…

— Да замолчи ты, ради бога, святоша! С твоей вывернутой логикой мы скоро по миру пойдём.

— Можно подумать, мы последний хрен без соли доедаем, — возразила Айка, а Сашка аж чаем поперхнулась.

— И это мне говоришь ты, которая лишней копейки на фигню не потратит?

— На фигню — нет, — невозмутимо парировала Айка, — но машина — это не фигня. Да там и правда царапина пустяковая, отгоню Гору, он всё за спасибо поправит.

— Ой, да ну вас, вы обе чокнутые. С кем я вообще тут разговариваю! — Сашка насупилась и тут же, скривившись, передразнила: — Го-ору! Даже не говори мне об этом извращенце.

— Да я так-то о машине говорила, — со мешком напомнила Айка, а я, не удержавшись, поддела старшенькую:

— А ты об извращенцах.

— Поговори мне ещё, пиранья непорочная!

— Грызётесь? — в кухню заглянул довольный Кирилл. — Только не деритесь. Всё, Скрипки, я ушёл.

— Ты сбежал! — рявкнула ему вдогонку Сашка. — И даже жену не поцеловал! И меня!

— Сань, отлепись от него, — шикнула на неё Айка, — мы с Кирюшками ему и так за эти праздники всю кровь выпили.

— Хах, а как он хотел? Это же он настрогал целый выводок вампиров. Ну-у, и куда, интересно, твой малокровный подался на ночь глядя?

— У них мальчишник, — пробормотала Айка полусонным голосом и облизала ложечку.

— Нормально, да?! Дома семеро по лавкам, а у них мальчишник! А у них — это у кого? К Генычу, небось, поскакал?

Айка кивнула и пояснила:

— Они даже пообщаться не успели, а Геныч через два дня улетает.

— Тогда могу себе представить это разнузданное гульбище, — выдала Сашка и зыркнула на меня.

Если она ожидала моей реакции, то я не заставила долго ждать:

— А тебе не всё равно? Завелась, как б-бабка старая. Тебе Геныч где п-посоветовал держать свой рыжий нос? Вот и язык туда впихни. Всё, я — спать! — я с грохотом выбралась из-за стола и, не глядя на девчонок, потопала прочь.

— Трындец! — справедливо подытожила Айка, а Сашкин гневный ответ оборвался на первом звуке (наверняка Айкин кулачок заглушил).

Уже через несколько минут Александрина начнёт хныкать и у всех просить прощения, но мне всё равно.

Два дня… осталось всего два дня, и я стану свободной от непрерывного изматывающего ожидания.

Но это будет потом — через два дня, а сейчас… очередная бессонная ночь.

Я бы хотела ничего не слышать и не знать о мальчишнике, чтобы не мучиться, не фантазировать, какой он — мальчишник у Геныча?..

Глава 22 Гена

Отрицание. Гнев. Торг. Депрессия. Принятие… Одиннадцатое января.

Помню, шесть лет назад на стадии отрицания действительности я ушёл в кому. Но тогда это была потеря потерь, а сейчас у меня обретение. Как там Миша Булгаков говорил?..

«Любовь выскочила перед нами, как из-под земли выскакивает убийца в переулке, и поразила…»

И вот тут меня терзает вопрос: сразу обоих или только меня?

Но факт таков — это оказалось очень… о-очень чувствительно.

«Так поражает молния, так поражает финский нож!»

Когда его совсем не ждёшь!

В последний раз (он же и первый) затяжной лямур у меня случился с Анжеликой, а потом я влюблялся ещё раз пятьсот, и столько же раз этот процесс скоропостижно тух. С Сонечкой, правда, затянулся. Хотя мне тогда и самому захотелось прибиться к спасительной тёплой гавани — думал ведь за ум взяться. А теперь и браться не за что.

Да и какой тут ум, когда меня поразило в самые значимые места — в голову, сердце, член!..

Ух, как же не вовремя! Вот и болтаюсь, раненый. Между родиной и долгом.

Забить на Париж? Такую возможность я даже не рассматривал. А теперь тем более, когда отец дал отставку своей Биссектрисе и носится вокруг мамы, как беспокойная наседка. И клянётся носиться до гробовой доски (дай бог ему долгих лет жизни!).

А остаться здесь ради Стефании, которая спит и видит себя в Париже? Нет, уж там я точно буду полезнее.

И, наверное, я только теперь осознаю, что стадия отрицания моих чувств началась ещё летом. А ведь тогда я искренне верил, что горячей Сонечке вполне по силам выпотрошить из моей головы (из обеих голов) всю тягу к персикам. И ведь я уже был на полпути к успеху!.. Но Сонька-жучка заблудилась.

А в новогоднюю ночь я окончательно понял, что отрицать свои чувства к Стефании бессмысленно.