Алиса Перова – Безобразная Эльза (страница 92)
Я отхожу подальше от его глумливой рожи и набираю номер Эллы. Она отзывается только после третьего гудка и дышит часто.
– Ты бежала, что ли?
– Нет, Жень, я на работе, – и тут же добавляет, не позволяя множиться моему удивлению. – Я здесь, в Дианиной студии преподаю танец.
– На шесте?
– На пилоне…
– Элла… я тебе сказать забыл…
– Что? – скорее, ощущаю, чем слышу.
– Я… люблю тебя, Элла…
85
– Женя... Женечка... ещё скажи... Скажи мне ещё!
– Люблю... тебя... – мучительно медленно погружаюсь в горячий тесный плен её тела, – Эл-ла...
Шиплю, когда короткие ноготки царапают мою мокрую спину, ловлю губами её стон и выдыхаю:
– Моя Аномалия...
От пота щиплет глаза... От несдержанных поцелуев-укусов щиплют губы... Мышцы дрожат от напряжения...
Не выходя из неё, я перекатываюсь на спину и увлекаю Эллу за собой. Дух захватывает от вида моей обнаженной наездницы, и во мне открывается пятое дыхание.
А я-то думал – меня срубит после четвёртого захода. Но с этой невероятной девчонкой всё непредсказуемо. Похоже, если я и отключусь от усталости, то мой рабочий плуг так и останется бодрячком и на изготовке. Фиксирую ладонями её бёдра и задаю нужный темп...
В тёплом свете ночных ламп её влажное стройное тело сияет, как сокровище в моих руках. Горячее, подвижное, такое вкусное и дарящее острое наслаждение. И глубокое...
– Боже мой!.. Женька!..
Это звучит как музыка. И двигается она, словно танцует… на моём шесте.
Моя послушная и такая охренительно гибкая! Она рвано шепчет мое имя, заставляя меня рычать и ускоряться. Её упругие сладкие мячики с розовыми сосками подпрыгивают в такт движениям и мой рот переполняется слюной. Не в силах держаться, скольжу ладонями вверх по телу и тяну на себя. Приподнимаю голову навстречу и с жадным урчанием ловлю губами сосок… другой… Её короткий вскрик подталкивает меня к краю сознания... Выпускаю грудь, сдавливаю бёдра и наращиваю темп... Пространство наполняется влажными шлепками и свистящим дыханием...
– Люблю тебя... Женька мой! – выталкивает меня за край.
Выдоенный досуха, еле живой и до одури счастливый, продолжаю прижимать к себе мою уставшую наездницу и целовать её мокрые волосы, и с наслаждением вдыхать аромат её тела и терпкий запах недавней близости.
Элла вяло затрепыхалась в моих руках и скатилась с меня в изнеможении, освобождая узника, охреневшего в тесном резиновом пальто. Молодец, не подвёл меня!
После сегодняшнего нервного дня я боялся, что меня надолго не хватит. Но я сильно недооценил мою девочку...
– Жень, – ладошка Эллы скользит по моему животу, медленно подбираясь к члену. Он уже разоблачён и, кажется, не опасен. – Я хочу... сделать тебе приятно.
Я едва сдержался, чтобы не заржать. Таким сонным голосом меня ещё никогда не пытались соблазнять.
– А ты полагаешь, что сейчас была лишь прелюдия?
– Я про… минет, – выдаёт заплетающимся языком, а её ладонь замирает в опасной близости от объекта.
– Малыш, твой язычок даже короткие слова с трудом осиливает, – не то чтобы я отговаривал…
Я с сомнением взглянул на свой меч-леденец, но тот неожиданно встрепенулся навстречу невинному ротику. Перевожу взгляд на этот ротик... Губы приоткрыты, дыхание ровное... Моя соблазнительница спит. Укатал. Оставил малышку без десерта на ночь. Хотя тут и до утра недалеко.
– И ты спи, – приказываю своему стахановцу, тоскливо указывающему на яркие припухшие непорочные губы. – Успеешь ещё.
Элла спит, как убитая, а я... Я внимательно изучаю её расслабленное лицо. Красивая. У неё большой и очень завлекательный рот. Усну ли я, если буду продолжать пялиться на него? Кожа очень чистая и нежная... Шрам... Он совсем её не портит... И мне нравится. В этой девочке мне нравится абсолютно всё. А больше всего то, что она спит в моей постели, доверчиво положив ладошку мне на живот.
Перекатываю на языке, смакую… и повторяю снова. Странно... но это легко. Потому что я так чувствую. И шалею, вспоминая, как от моих слов сияют её потрясающие глаза. Карий и... зелёный... Нет – скорее, голубой... Или нет – он какой-то другой... Чёрт, он разный!..
Моя невероятная!.. Уникальная... Аномальная... Моя Элла.
Её разгорячённое тело понемногу начинает остывать, и я с сожалением укрываю его одеялом, спасая от холода и моих алчных глаз.
Запрокидываю голову и с удивлением наблюдаю, как огромные белые снежинки налипают на оконное стекло и стекают прозрачными каплями на карниз.
Осторожно обнимаю свою девочку и целую неровную отметину на скуле.
– С первым днём весны… Любимая.
86
– Журчат ручьи-и-и! Слепят лучи-и-и! И тает лёд, и сердце та-а-ает! – прочистив оглохшее ухо, я включил громкую связь и отложил мобильник Эллы на соседнюю подушку. Подальше от себя. – И даже пень в мартОвский день… берёзкой снова стать мечта-ает!..
Могучий рёв из динамика способен расшевелить даже матушку-природу. И как итог – яркие лучи полуденного солнца щедро затопили спальню и мою огромную кровать. Звонок раздался как раз в тот момент, когда я подумал, как мне одиноко в постели без Эллы и собирался отправиться на её поиски. Но на экране её проснувшегося телефона неожиданно обнаружилось до боли знакомое имя, и я решил ответить. За что и стал наказан весенним гимном в отвратительном исполнении.
Краем взгляда я поймал движение и повернулся. Элла… Очень красивая и домашняя – в моей футболке, с волосами, убранными в короткий рыженький хвостик, и с обнажёнными, бесконечно длинными ногами. Она закусила губу, чтобы не рассмеяться и расширенными глазами смотрит на свой мобильник, ревущий басом:
– … Веселый шмель гудит весеннюю трево-огу!..
«Слишком длинная футболка», – думаю я.
– Весна идёт, весне доро-огу! – вдохновенно выводит мой друг.
– Это Гена? – шепчет моя девочка и прижимает ладошку к губам. Но глаза её смеются, а зелёный – сейчас он именно зелёный – похож на сверкающий чистый изумруд.
– Да, малыш, это Геннадий Эдуардович с весенним обострением. И что-то мне подсказывает, что этот весёлый шмель знает полный текст и планирует нам его прогудеть.
Геныч заглох и прокашлялся.
– Дети мои, надеюсь, я не сильно помешал вашим весенним игрищам?!
– Геныч, как будильник, ты сработал эффективно, – я подавил зевок и снова сосредоточил свой взгляд на Элле.
– Какой будильник, Жек, охренел?! Ой, пардон, Рыжуля! Жек, ты спишь, что ли?! На часы глянь, увалень!
– Геныч, у нас выходной! Максу позвони и спой про ручьи.
– Вот и малыш мне то же самое посоветовал, я у него сейчас. Рассказывай давай!
– Чего?
– Того! Я жажду подробностей о твоей безумной бывшей! Ты уже звонил Дракоше?
Естественно, я никуда не звонил. И вовсе не потому что у меня больше нет мобильника. С утра у меня нашлось занятие куда важнее. Проснувшись в семь утра в одиночестве... Да – я испугался. Неожиданная реакция, если учесть, что ранее, засыпая с очередной бабой, я мечтал проснуться без неё. Но Элла – не очередная. Единственная в своём роде – уникальный симбиоз вызывающей красоты и сокрушительной нежности... И чистоты. Только моя! Осознание сего факта заставляет мозг работать в ускоренном режиме, строить грандиозные планы и выдавать совершенно дикие фантазии. Так было этой ночью, пока я смотрел на неё спящую.
А проснулся один. Сбежала?! Испугалась?! Я ж на неё с неистовым напором бульдозера!.. А она… совсем неискушённая.
Нашёл свою девочку в ванной комнате. И минут пять подглядывал сквозь запотевшее стекло душевой кабинки. И наполнялся богатырской силой. А потом она меня заметила… и совсем не испугалась. «Женя, иди ко мне», – застенчиво улыбаясь и прикрывая грудь, позвала голосом сирены-соблазнительницы. Ну, я и рванул – как разогнавшийся локомотив без тормозов.
И водные процедуры затянулись. А потом мы снова спали и снова плескались под душем, и вместе готовили завтрак… О-очень долго готовили… А к обеду опять вырубились.