Алиса Перова – Безобразная Эльза (страница 86)
– Элла, что с тобой? Ты меня совсем не слышишь, – он ласково гладит меня по спине, заглядывает в глаза. – Ты ведь не уйдёшь? Дождёшься меня?
– Конечно, Женя, – улыбаюсь ему и выдыхаю от облегчения, когда он скрывается за дверью приёмной.
78
Я даже не сразу замечаю, что осталась одна. И теперь борюсь с позорным желанием приложить ухо к стене, за которой решаются какие-то важные проблемы, касающиеся моего мужчины. А значит, и меня.
Из задумчивости меня выдёргивает Римма, возникшая прямо передо мной. Я вздрагиваю, потому что даже не услышала, как она покинула кабинет.
– Что-то случилось? Кофе?..
– Совет хочу тебе дать, Элла… Алексеевна.
Ничего доброго я от этой девчонки не жду, но всё же не спешу ей грубить. Впрочем, проявлять живой интерес к её мудрым наблюдениям я тоже не тороплюсь. Просто смотрю на неё сверху вниз и мысленно прошу оставить меня в покое и вернуться в кабинет.
– Женька, конечно, красавчик, даже с фонарём под глазом, – она фыркает. – Но не советую тебе сильно им увлекаться. Просто настрой себя заранее на финиш. Будет очень жаль, если…
– Это не твоё дело, Римма! – звучит жёсткий голос Дианы.
Да что ж они, как привидения, возникают! Точно – две ведьмы! И да – однозначно это не Риммино дело!
– Диан, да жаль девчонку – влипнет! Я просто пояснить хотела…
– А тебя спрашивали? В кабинет вернись.
– Да она и не спросит, – тихо бросает Римма, скрываясь за дверью кабинета, а я пользуюсь уникальной возможностью задать Диане вопрос.
– Вы специально хотите отправить Женю в командировку? Чтобы… от меня подальше? Ведь это Ваш собственный объект.
– И что? Элла, откуда такая неуверенность? Разве ты не замечаешь, как он на тебя реагирует?
– И как на Вас – тоже вижу.
– Предлагаешь мне вовсе не появляться здесь?
– Простите, – я отвожу глаза, не выдерживая её взгляда. – Нет, конечно. Извините, мне стыдно за свою несдержанность. Это не очень-то справедливо по отношению к Вам.
– Мне казалось, что ты сильнее, – тон без эмоций… Но разочарование витает в воздухе.
– Мне тоже так показалось… А вчера… – поднимаю на неё взгляд. – Вчера я увидела Ваше фото на его мониторе… на заставке…
Ненавижу себя за слабость!.. За это позорное признание. За дурацкую надежду, что она найдёт этому оправдание, которое меня утешит. За свою ненависть и… своё восхищение. За иррациональное доверие к ней.
– Мальчишки… – Диана равнодушно пожимает плечами. – Они любят украшать свои гаджеты самыми красивыми женщинами. Полагаю, он не видел никого красивее меня.
– А я уверена, что видел! – с вызовом бросаю ей.
И замечаю удивление – она нарочно демонстрирует его мне, словно говоря: «Не может быть! Когда? Где?»
– Видел! – отвечаю её изумлённому неверию. – Несколько минут назад! Когда смотрел на меня!
Несколько частых ударов сердца… И девушка напротив широко улыбается – открыто и искренне. Никогда её такой не видела…
– Ты действительно очень красивая, Элла, – говорит она уверенно и… мягко. – У тебя непременно всё получится…
79 Женя
Забыв о привычной осторожности, Геныч разогнал своего «Мурзика» до неприличной для такого динозавра скорости. Ловко лавируя среди машин и игнорируя клаксоны, он виртуозно и с чувством матерится, а я жалею, что не записываю. И предпочитаю не напоминать другу о том, что он вообще-то примерный водитель, никогда не нарушающий скоростной режим. Я уже сыт по горло его отповедью и пытаюсь отвлечься от рычащего баса…
Мне есть, о чём подумать – я злюсь. На внезапное решение Дианы припахать меня к своей крымской даче… На отца, с энтузиазмом подхватившего эту идею… На себя, забившего сегодня на работу… И на Вику, нахрапом прущуюся в мою жизнь и поганящую её своим присутствием. И в этом клубке вредителей, как цветок на камне… моя аномальная девочка… Вкусная, как глоток чистого воздуха… Волнующая, как цыганская скрипка под открытым звёздным небом… Будоражащая, как гол Овечкина по воротам «Феникса»…
– Ты что, сука, спешишь скорей, чем я? – грохочет Геныч сквозь стекло очередному торопыге, решившему воспользоваться светофорной паузой и вклиниться перед нашим стареньким «Мерседесом».
– Геныч, ты своим рычанием в этом танке только меня можешь напугать, а ему и твоей приветственной улыбки достаточно. Видишь, он уже никуда не спешит.
– Да пошёл ты, Жек! Ты бы мне ещё через неделю из застенков позвонил! Переговорщик херов!
– Я вообще-то тебе написал, – напоминаю ему... и зря.
– Что ты мне там написал?! Кто эту ху*ню читает?! Писатель, твою мать! У меня штук триста вот таких непрочитанных писулек! А позвонить не судьба была?
– Ну...
– Баранки гну! Столько времени потеряно! Уже одной её записки с угрозой было достаточно, чтобы умный человек понял, что мирные переговоры с этой вафлей бесполезны.
– Так я мирные и не вёл...
– Жек... лучше молчи. Не, ну чего удумала, тварь, и ведь греха не боится! Да для таких дерзких наездов у неё, как минимум, должен быть дополнительный ряд зубов! Что ж за пидерсия такая! Ты хоть рыжульке-то не рассказал?
– Я идиот, что ли?
– А что, нет? – он нервно нажал на клаксон, разгоняя молодняк, и «Мурзик» с визгом затормозил у самого входа в клуб. – Говорить буду я! – угрожающе рыкнул Геныч, покидая салон.
В ответ я молча кивнул, и мы решительно двинулись в «Трясогузку».
Виктор встретил нас без особого энтузиазма и проводил в свой кабинет.
– Евгений, тебя сегодня слишком много в моём личном пространстве, – хмуро поприветствовал он и жестом предложил нам присесть.
– Слышь... – начал было я и болезненно скривился от поглаживания дружеского кулака по хребту.
– Пора расширять границы, Витюш, – оскалился Геныч, утрамбовывая свою тушу в кресло для гостей. – Какие-то некомфортные у тебя поджопники. Ладно, к делу… У нас к тебе просьба, в которой ты не сможешь отказать.
– Заинтриговали, – тоскливо отозвался Витя, всем своим видом выражая вынужденный интерес.
– Хотим с тобой посмотреть мелодраму, в которой главная героиня продаёт оральные ласки за два коктейля.
– Неожиданная просьба, – хмыкнул Виктор. – Только я тут при чём? Это же порнуха какая-то.
– Тогда ты хозяин борделя, – обвиняющим тоном провозгласил Геныч. – Но поскольку сосательная акция не состоялась, я склонен считать это драмой, а тебя, мой друг, гениальным оператором. Чем быстрее ты покажешь нам кино, тем скорее получишь свой «Оскар», и мы отвалим.
– Ген, да я бы и рад помочь…
– Вить, кружить только не надо, ты слишком осторожен и не мог не оставить запись, потому что с такими мразями всегда нужна перестраховка. Итак, мы ждём от тебя скорой мужской солидарности. Ответ «нет» не принимается. Так что – ты на нашей стороне?
– А я не понял, вы главную героиню защищаете или пытаетесь от неё защититься? – неожиданно оживился Витя. – Вы сами её откуда знаете?
– А это вон, его бывшая дама перца, – Геныч ткнул в меня пальцем.
– И что вы от неё хотите?
– Разберёмся в процессе. Витя, не томи, сегодня это вопрос жизни и смерти. Твоей, кстати, тоже.
Виктор помрачнел и нервно застучал пальцами по столу.
– Бл@дь! Меня из-за этой голимой записи уже обложили со всех сторон, и отовсюду угрозы. И смысл мне ею делиться? Если сегодня ею воспользуетесь вы, то завтра меня выстегнут другие. Оно мне надо? Парни, но вы-то не беспредельщики, должны меня понять…
Витёк разволновался и выложил, что кроме Виктории, которая продолжает ему угрожать, не поверив, что Витя не оставил себе копии, компроматом заинтересовались и другие. Откуда только узнали? Со слов Вити, люди серьёзные и, возможно, это конкуренты её отца. Потому что этой записи более полугода, а заинтересовались ею как раз перед вступлением советника в должность. И теперь ему, Виктору, гораздо проще и безопаснее уничтожить компромат, чем с кем-либо поделиться.
– Вить, но в этом случае ты должен руководствоваться совестью, – вкрадчиво заметил Геныч. – У тех недобрых людей, должно быть, и помыслы недобрые, а у нас с Жекой – самые благородные цели.
– Лихо ты, Геннадий, шантаж облагородил.
– Знаешь, Вить, мой папа – да будут славны его деяния! – всегда говорил: «Сынок, если хочешь сделать что-то нехорошее, то делай это хорошо и на совесть. И да пребудет плюсик в твою карму!» Однако наши с Евгением стремления чисты и бескорыстны!