Алиса Перова – Безобразная Эльза (страница 55)
– Какой же ты… Да как ты не понимаешь – если бы я ему позвонила, то он бы точно никуда не поехал и второй раз подставил бы отца! А если бы мне было всё равно, я и тебе ничего бы не сказала. Ген, но, в конце концов, не изнасилует же его Вика… Ну, не знаю… давай я сейчас позвоню Женьке, – Наташка громко всхлипнула.
От одной только мысли о возможной близости между ними к горлу подкатила тошнота. А если они будут вместе целую неделю?
– Вот теперь уже можешь не дёргаться, я Жеке сам позвоню. Ладно, не пищи, мелкая, разберёмся. И ты это… Элке ничего не говори!
– Ну, конечно, Геночка, зачем говорить мне, когда тебя и самого до первого этажа отлично слышно.
– Поговори мне ещё, пионерка благочестивая!
За дверью послышались приближающиеся шаги, а я прижалась спиной к стене, не в силах ни пошевелиться, ни включить невозмутимость. Актриса из меня всегда была никудышная, особенно если дело касается дорогих мне людей.
– Элла, а Вы почему здесь стоите? – удивлённо спросил Александр Андреевич, совершенно неожиданно материализовавшийся напротив меня.
И, как по команде, из приёмной выскочила Наташка, а следом Гена с крокодилом в обнимку.
– Пап, привет! – прощебетала Натка. – Эльчик, я тебе позвоню.
Гена тоже буркнул моему боссу короткое приветствие и, впихнув мне в руки крокодила, бросился догонять Наташку.
И кто мне теперь объяснит, что это было?
50 Женя
Днём ранее
В уже хорошо знакомой больнице, где авторитет Геныча вознёсся до уровня «Дорогой Вы наш, Геннадий Эдуардович!», нашу троицу встретили и обласкали как героев-победителей. VIP-палата, цветы, внимание. Год назад меня здесь куда скромнее принимали. А потом этой больнице повезло принять маму Галю. Геныч свою маму забрал уже через неделю, а спонсорская помощь сюда капает по сей день. Это благодарный мамин сын настойчиво напряг своего блудного батю. А в итоге на лицах всего медперсонала крупным шрифтом – «К нам приехал, к нам приехал Геннадий Эдуардович да-а-а-рогой!»
Ночь, не сговариваясь, решили провести в больнице. Я обошёлся порцией обезболивающего и остался присмотреть за Киром. Геныч же отделался лёгким испугом за нас обоих и тоже никуда не поехал. Обследование Кирыча показало ушиб сердца, сломанные ребра и пальцы и, конечно, сотрясение мозга. Это немногим лучше, чем мы ожидали и боялись, но куда херовее, чем хотелось бы.
Усталость схлынула под натиском ярости, и тело снова наполнилось силой. Захотелось сорваться и крушить примитивные головы – носы всмятку, зубы в крошево!..
– Спокойнее, малыш, – до неприличия целый Геныч расслабленно откинулся на спинку кресла. – Всё поправимо и у меня под особым контролем. Приведи-ка лучше свою одноглазую рожу в порядок, а то ведь здесь, как никак, дамы.
Последнее слово он будто выплюнул. Но та, которая здесь дама, не уловила грубую интонацию. Она кокетливо улыбнулась и наклонилась над Кирюхой. Вот зуб даю – не столько для того, чтобы проверить иглу от капельницы, а чтобы мы с Генычем как следует разглядели, что у неё там под белым халатиком. А какие у нас ещё варианты – глаза завесить? Я и так не в полную силу вижу. И где только таких медсестёр набрали? Они хоть что-нибудь ещё умеют? Я отодрал взгляд от круглой задницы и перевёл на Геныча. Оп-па! Неожиданная реакция! Челюсть вперёд, ноздри вразлёт, глаза сощурены… Словно спарринг-партнёра оценивает. Ему сейчас ещё бы сигару в зубы – и я бы это кино, от греха подальше, не стал досматривать.
– Ну?! Всё показала, куколка? – небрежно поинтересовался Геныч. – Ты, главное, свои основные обязанности не забудь. Договорились?
– Вы что-то конкретное имеете в виду? – девочка захлопала пушистыми ресницами.
– Что-то конкретное я введу потом! – рявкнул Геныч, повергая меня в изумление. – Ты сейчас не вопросы спрашивай, а слова мои ушами втягивай. Кирилл Андреевич, – Геныч ткнул пальцем в Кира, – вот сейчас твоя основная задача. И пока он находится здесь, должен быть сыт, ухожен и удовлетворён! И пахнуть цветами! Возражений не имеется? Тогда свободна!
– Геныч, тебе озверин, что ли, вкололи? – бормочет охреневший Кир, а девчонка, покраснев, как редиска, лепечет уже на выходе:
– Там, на стене, кнопочка вызова, и, если что, я здесь рядом… на посту…
Дверь за ней захлопнулась, и мы с Киром вцепились ошарашенными взглядами в нашего озверевшего Терминатора.
– Что? Вы тоже уловили в этом её «если что» сексуальный подтекст? – Геныч широко улыбнулся. – И вот только не надо на меня так молчать. Я прекрасно знаю, о чём вы сейчас думаете. Сами такие!
– А что случилось, Геныч? Ты не заболел? – я слишком хорошо знаю своего друга, чтобы предполагать несправедливый наезд.
– А я тебе, Жек, скажу, что случилось! Неполноценное воспитание я получил от мамочки, дай бог ей сына непьющего! А пора уже называть ху*вые вещи своими именами! Распоясались ведь бл@ди! Их для чего сиськами одарили? Деток кормить! И нам, славным воинам, дарить радость! А как эти курвы используют свои дойки? Мозолят ими глаза серьёзным пацанам, а потом псов оголтелых спускают! И ладно бы Кир хоть пощупал… Но за то, что он её проигнорил… Это полный беспредел! Прикинь, если бы мы с тобой не успели, где б сейчас был наш Кирыч! А всё из-за кого? Из-за какой-то озабоченной вафли? И как, сука, с ними бороться?! С этими-то задротами всё просто – один грамотный удар в челюсть равен двухчасовой воспитательной беседе. А с такой лярвой как быть?
– И ты вызверился сразу на всех баб? – усмехаюсь. – Ты почто малышку в белом халатике запугал?..
– Малышку? Да сука она злая! Я, когда в другое крыло гонял, слышал, как она дедушку обидела за то, что он судно расплескал. А как он мог не расплескать, когда перед ним такая соска в детском халатике? Я просто спешил, но посмотрел на неё очень строго!.. Пальцем даже погрозил!
– Каким пальцем? – заржал Кир и тут же застонал.
– Да вот жаль, не тем. А то надо было нашлёпать по дерзким губам. Ну, и что в итоге?! Вы видели, как она борется с моими строгими взглядами? Никакого раскаяния! То есть она наглядно продемонстрировала, где она видала мои предупреждения. А почему просто не побыть доброй сестрой милосердия на рабочем посту? И извлекать свои пышные козыри исключительно в лечебных целях! Куда она Кирюхе сиськи перед носом развесила?! Она не видит, что у него пальцы сломаны? Он даже подрочить не сможет! Малышка, драть её в нёбо! На каждую охеревшую малышку у Геннадия Эдуардовича имеется жёсткая воспитательная шишка! У меня хер сорвёшься!
Обычно лояльный и снисходительный к женщинам, мой друг разошёлся не на шутку.
– Суров! – хмыкнул Кир. – Похоже, не так страшен Геныч, как его хреныч!
– Чтоб ты понимал, охламон! Для любой доброй женщины это жезл, дарующий счастье! Ну, и жизнь… в перспективе…
– Не поперхнулась бы девочка твоим счастьем, – Кир закатил глаза.
– А ничего – глаза слезятся, а губы делают! Всё полезнее, чем своим неразборчивым помелом почтенных старцев хулить. А ты, кстати, как себя чувствуешь, болезный?
– Не хочу вас расстраивать, парни, но жить, кажется, буду, – улыбается Кир разбитыми губами. – Женек, ты маме только не говори ничего и, если что – я у тебя завис.
– Да не вопрос, Кирюх! Думаю, проверять, у кого завис я, всё равно никто не станет. Я с сегодняшнего дня у своих в чёрном списке.
С блаженством растянувшись на узком диване, я в деталях и красках обрисовал пацанам, как без меня меня чуть не женили.
– Не, ну ты слыхал, Кирюх? – снова завёлся Геныч. – Да что за борзая баба! Не в окно, так в трубу! Воспитывать их надо! Где скромность, где честь?! Гиены, а не девки! А ты говоришь!..
Кирыч, который ничего не говорил, всё же решил высказаться:
– Ну-у, не все же гиены…
– А я согласен! – с энтузиазмом подхватил Геныч. – Чего далеко ходить-то? Наши боевые подруги, например… И хоть я никогда не доверял рыжим, а ты посмотри, как она бросилась раненого бойца защищать! Тебя, Кирюх! Огнище, а не девка!
Мой измученный мозг оказался совсем не готов к напоминанию о Гелле… Элизе. Но яркие импульсы уже прошили уставшее тело, разбудив мой печально поникший член и… Сердце… Каждый удар, словно стук каблучков рыжей бестии. Удаляющийся стук. Жёсткая динамщица! С самыми невероятными глазами! Одна такая… Чумовая девка!
«Как же я люблю тебя, мой Женька!.. Всё будет…»
Всё могло бы быть… Не врала ведь – я точно знаю. Красивая… Отзывчивая… Нереальная! Любит меня… Любит… И зовёт так, что невозможно не услышать. Я давно услышал и хотел слышать снова. Искал… И всё время находил не тех. Плохо искал.
А она сама нашлась. В мозг ввинтилась. Кровь вспенила! Завела, как пацана зелёного, – скулить хотелось!.. Завела до чертей в глазах – и кинула… Отомстила!
«Он – парень общего пользования, а такие не в моём вкусе».
«Боже, как я жила без тебя всё это время?! Же-эня-а!»
А ведь этот вечер мог закончиться совсем по-другому… Она смотрела бы мне в глаза своими дьявольскими глазищами, а я бы трахал эту ведьму… Долго!.. Жёстко!.. Нежно…
И не должно было срастись… Только не в этот вечер, когда убивали Кира. Что это – судьба? Мой самый жёсткий облом стал спасением для моего брата.