Алиса Перова – Безобразная Эльза (страница 24)
– Я!.. – неожиданно встрепенулся Жоржик.
– Головка от х*я! Иди глянь на себя в зеркало, перец... мочёный. И порадуйся, что обделался лёгким испугом.
Жоржик приуныл, а Инесса обошла меня по кругу, внимательно осматривая, и удовлетворённо резюмировала:
– Отлично! Выглядишь редкостным уё*ищем, но… с изюминкой! Делаем ставку на твоё мурашечное контральто!
***
– С днём рождения тебя-а-а поздравляют друзья-а-а! Наша ми-и-ла-я Элла, с днём рождения тебя-а-а!
Семь утра! А о моём дне рождения теперь знает весь дом, потому что надо мной, спящей, громко распеваются две дурные глотки. А у меня в душе такая буря!.. В полдень собеседование в «СОК-строе», а я не хочу туда. Как?!. Ну как я покажусь там в таком виде? Во все времена людей встречают по одёжке. И ладно бы у меня был супермегамозг... Хотя и в этом случае… разве станет рисковать Ланевский престижем собственной компании? Я-то думала, меня посадят где-нибудь в отделе маркетинга или в бухгалтерии, или... Да где угодно! Но помощник руководителя – это ведь... Это провал! Но разве у меня повернётся язык сказать Диане, что я передумала? Нет уж, придётся отыграть эту роль до конца.
А у моей Наташки сегодня тоже день рождения… Нет, уже не моей. И всё равно мне хотелось бы, как раньше, встретиться с ней, обняться, расспросить обо всём, рассказать... Да уж, мои новости, прямо скажем, не для её ушей. И всё равно – с днём рождения тебя, Наташенька!
– С днём рождения тебя-а-а... – продолжаются завывания, вторя моим мыслям.
И ведь не надоест им – так и будут орать, пока я не среагирую. Приоткрываю один глаз... И прыскаю со смеху. Ох и чудики! Что я там говорила про плохое настроение? Инесса в кружевной сорочке и с нарядной коробкой в руках, Жоржик в трусах и переднике и с роскошным букетом. И оба в каких-то клоунских веселых колпачках. Я рада и смущена и натягиваю одеяло почти до носа.
– Доброе утро, – улыбаюсь им.
– Шутишь? Соседи так не думают, – ворчит Инесса, прервав свой вокал.
– Добро! Добро, Элиа! – ликует в разрез с ней Жоржик и лезет ко мне с поцелуями.
– Ку-уда разгубастился? – Инесса оттягивает его за трусы. – Ты смотри, какой быстрый! Нашёл повод! Штаны сперва надень!
Она пристраивает мне на колени коробку с бантом и поднятый с пола пакет.
– Так, вставай, принимай подарки и завтракать! А-а, да – и с днём рождения тебя, моя милая! – Инесса меня обнимает, целует в повлажневшие от слез щёки и быстро отворачивается, пряча заблестевшие глаза – Подъём, сказала!
Это необыкновенное утро! Фирменный омлет от Жоржика, шарлотка от Инессы, звонки от мамы и бабушки и целое море обрушившейся на меня любви. А ещё подарки!
В коробке от Инессы красивая модная сумка. Я взвизгиваю от восторга, прижимая её к груди. А в пакете – обалденное пальто, от которого я так долго упорно отказывалась. Мне неловко из-за таких дорогих даров, но я не силах скрыть свою радость.
***
У странной и нелепой девушки в зеркале моя улыбка до ушей. И отметина на скуле тоже моя! Знакомый Инессин хирург не взялся за «ювелирную» операцию, за что получил прозвище «рукожоп». Инесса, кажется, расстроилась больше, чем я. А я... по её совету учусь ценить то, что имею, и наслаждаюсь каждым мгновением. И своей внешностью я тоже очень довольна. Я осознала это особенно остро, увидев в зеркале унылую серость, созданную золотыми руками Инессы. После этого моё умытое лицо показалось мне прекрасным. Что называется – почувствуй разницу.
Сейчас мне немного жаль эту невзрачную девушку в зеркале. И вовсе она не страшилище! Простовата, бледновата, но улыбка ей очень идёт. И выглядит она сейчас куда увереннее, чем в прошлый раз, и неудивительно – с такой-то группой поддержки! Сейчас я как никогда понимаю, что важнее всего погода в доме. А Женя... он ведь всё равно меня не узнает, а значит, даже в случае провала у меня останется ещё сто одна попытка – именно столько пообещала Инесса. И я ей верю! Я незаметно подмигиваю своей серенькой альтер эго – ничего, вместе мы справимся!
22
–
–
Вот же бред! Позитивные мысли меня упорно избегают, и я грешу на погоду. Сжимая ручку огромного зонта, под унылым февральским дождём я шагаю к месту моей новой работы. Пешком получится даже быстрее, чем на транспорте, но на самом деле я никуда не спешу, мне просто необходимо проветрить голову и снова собраться с духом. Радует, что прохожие совершенно не обращают на меня внимание – никто не тычет в меня пальцем с криком: «Ой, смотрите, какая страшная!» Потому что это не так!
Стеклянная голубая высотка приближается неумолимо... Вообще-то, это я к ней приближаюсь, а она стоит на месте, пронзая макушкой хмурое серое небо. Интересно, а в приёмной помощницы есть окно? Было бы здорово взглянуть на город с огромной высоты.
Охранник на первом этаже скользит по мне равнодушным взглядом и утыкается в протянутый мной паспорт. Упс! Глаза его заметно расширяются… А ведь я предупреждала Инессу!..
– Простите, – мужчина выглядит смущённым, – Вы не могли бы снять очки?
– Конечно, – за приветливой улыбкой я пытаюсь скрыть нервное напряжение.
Несколько секунд охранник сличает моё лицо с изображением в паспорте (к слову, не самым удачным фото) и, кажется, с облегчением возвращает мне документ вместе с пропуском.
– Двадцатый этаж, лифты правее, – отчеканивает он и возвращает свой взгляд к монитору.
Фух! Инесса была права. Но неужели я действительно так похожа на себя прежнюю? Уж такой причёски у меня точно никогда не было.
Лифт настолько быстро возносит меня на двадцатый этаж, что я едва успеваю вернуть на нос очки, так и не успев протереть второе стекло салфеточкой. Так, и куда мне теперь?
– Простите, а приёмная господина Ланевского… – обращаюсь к мужчине, направляющемуся к лифтам.
– Направо, – недовольно бросает он, не дав мне завершить вопрос и даже не взглянув в мою сторону. Грубиян какой-то. А может, здесь все такие?
Ладно, где наша не пропадала! Воображаю, каким бы перлом украсила мою мысль Инесса, и улыбаюсь. Уже начинаю рассуждать, как она.
В просторной приёмной пусто, но я сразу определяю нужную дверь и стучу. Снова стучу… и ещё разочек. Кажется, никого. Зато в кабинете напротив определённо кто-то есть. Возможно, Александр Андреевич там, и мне следует его дождаться.
– Да ладно?! – громкий возглас за дверью кабинета мгновенно разгоняет мой пульс.
Это его голос – Женин! И, как примагниченная, я приближаюсь к двери.
– Это ты, похоже, на собеседование торопился, – этот бас мне тоже знаком. – Короче, сегодня в семь в «Трясогузке», Макс тоже подвалит…
– Да что за... Геныч, ты забыл, что ли? У Наташки сегодня днюха, – Женин голос звучит гораздо тише, но всё же я различаю слова. Значит, его не будет в «Трясогузке»?
– Как я могу забыть! – гудит его друг. – Натаха – это святое! Заскочим сперва к вам, облобызаем твою сеструху и – в «Трясогузку»!
– Лобызальник закатай, а то она так до пенсии замуж не выйдет, тебя будет ждать.
Я вскидываю руку, чтобы поправить неудобные очки и случайно чиркаю пальцами по поверхности двери. О, господи, ну что за неуклюжая корова?
– Тихо! Слышишь? – оглушительный шёпот Гены вызывает у меня невольный смешок.
Ответ Жени я не слышу, а вот Гена…
– Чш-ш! Не-не-не, Жек, у тебя мыши, и они за дверью!
Первое желание – сбежать и переждать где-нибудь несколько минут. Отступаю от двери на пару шагов, но ругаю себя за трусость и возвращаюсь. В конце концов, у меня назначено собеседование на это время. Заношу руку…
– А ты зря иронизируешь, – «шепчет» за дверью Гена, – у меня слух, как у-у... А у кого, кстати, самый лучший слух?
– У тетерева, бл@дь!
Была не была – я решительно и громко стучу.
– Ага, а что я говорил?! – дверь передо мной распахивается и слова у Гены заканчиваются.
Кажется, этот буйвол стал ещё больше. Хотя ростом он не выше меня, учитывая, что я ещё без каблуков, но зато плечами перекрыл весь дверной проём. И выражение лица такое, словно он хочет перекреститься. Я пальцем поправляю очки на переносице и смело встречаю его взгляд.
– Э, ты там что, гостей обилечиваешь? – нетерпеливо интересуется Женя.
Интересно, когда-нибудь его голос перестанет вызывать у меня тахикардию?
Гена исчезает с моего пути. А я, шагнув в кабинет, встречаю ЕГО взгляд. Как я жила всё это время без его синих глаз? Как часто они мне снились...
Но сейчас эти глаза взирают на меня с таким удивлением, что я тут же вспоминаю зачем пришла. Мне не следует забывать об этом.
– Добрый день, я прошу прощения, но в приёмной никого нет и в кабинете у Александра Алексеевича, кажется, тоже.
Он смотрит на меня таким странным взглядом... И кадык нервно дёргается. Неужели узнал?
– Девушка, а Вы кто?
– Я Элла Образенская, – стараюсь говорить ровно, но за спиной ощущаю дискомфорт.