Алиса Перова – Безобразная Эльза (страница 108)
– Да, Элиа – люба! – подаёт голос грек, радостно скалясь.
Кажется, малый за нас искренне рад, и я салютую ему своей стопкой. Этот тост я не пропущу.
– Ещё как любо, – вставляет Инесса свои противные пять копеек. – Но очень дорого!
Элла морщит носик – ей совсем не нравится подобное заявление. Я же не собираюсь связываться с борзой тёткой и, закусив долькой помидора, коротко поясняю:
– Деньги – не проблема.
– Инесса Германовна, голубушка, да разве ж счастье в деньгах? – садится на своего конька брат краткости. – Наше счастье в наших детях! Правильно я говорю, Жек? А деньги… что? На крайняк, их всегда можно и заработать… Всего делов-то! Я прав, Инесса?.. Германовна…
– Местами… Счастье, Геночка – это когда твои отпрыски здоровы, сыты, одеты, и живут отдельно. Но тут уж каждому своё. А мне вот любопытно, у тебя, такого ярого борца за любовь и потомство, у самого-то есть девушка?
– О-о… У меня? – испугался Геныч.
– У тебя, соколик, – ласково поощряет эта змея.
– Ну-у… бывает…
– Бывает что?
– Бывает, что и есть…
– Так ты, значит, у нас шалунишка-блядунишка, Геночка?
– А с чего это сразу… Ну да – я секс люблю всегда, но… не со всеми. Просто мне, как Жеке, ещё не повезло и моя истинная пара… м-мм… пока бегает где-то… Не пересеклись ещё. Вот и приходится… как говорится…
– Понятно, – кивает Инесса и опрокидывает в себя внеочередную порцию горючего. – Женское сердечко распахнуть куда сложнее, чем ноги. Да, милый?
Похоже, Германовне больше не наливать. Элла сжимает под столом мою ладонь и едва слышно шепчет:
– Жень, прости, только не обращай внимания, пожалуйста. Инесса просто очень сильно переживает за меня, а ещё и перепила немного… Ты не волнуйся, мы сейчас пойдём.
– Малыш, да мне пох… пофиг! Это ты прекрати волноваться, поняла? Иначе мы уйдём ещё раньше.
Я готов придушить старую интриганку – переживает она, сука! Матерится через слово, а дёргается моя девчонка. На которую даже дышать надо тихо. Впрочем, теперь Инесса разглагольствует в кухне, откуда потянуло сигаретным дымом. ПиZдец! И этим дышит мой ребёнок!..
Я глажу порозовевшую щёчку моей нежной девочки и ярость отступает. Конечно, ради её спокойствия я не стану грубить этой… Кобре Германовне. И постараюсь не мешать их странной дружбе. Всё же в том, что эта престарелая оторва искренне любит Эллу, у меня нет никаких сомнений. Но кое-что прояснить всё же стоит, и желательно без Эллы.
– Малыш, ты вещи свои собрала?
– Нет… Жень, а можно я не стану всё забирать, а то Инесса очень расстроится, что я её бросила.
– Конечно, – я целую её в носик. – Возьми самое необходимое…
– Давай, собирайся, – я легонько шлёпаю по упругой попке. – А я пока Генычу пару слов скажу.
В кухне дым коромыслом. Валить пора отсюда на хрен! Геныч раскрылился между низкорослой Инессой, посасывающей свой мундштук, и огромным хмурым греком. Короче, по росту выстроились.
– Друзья мои, да похер на эти проблемы, – втирает им Геныч. – Дышите полной грудью! Овладевайте друг другом и живите в кайф!
– Ох, Гена, да что там той жизни осталось? – тоскливо вздыхает Инесса. – А уж половой-то – и того меньше.
– Да ладно! Вон, Георгий – молодой бравый парень! – Геныч хлопает большого грека по плечу. – Малопьющий, к тому же…
– В пиZду его – на переделку! Самое сексуальное в мужике – это мозг! Только где они, которые с мозгами?
– Погодите-погодите, мадам, не стоит недооценивать нашего брата, – Геныч выпятил грудь.
– А если обратиться к статистике, уважаемая Инесса Германовна, согласитесь – мужской мозг во все времена ценился выше.
– Пф-ф! Как и любая редкая вещь! – парировала змея, а заметив меня в дверях, нахохлилась и погрозила костлявым пальцем. – Смотри у меня, медведик, попробуй только обидеть мою нежную куколку!
– Да Жека её обожает, он ради неё горы свернёт! – взревел Геныч. – Перед Вами многофункциональный идеальный мужик! Он вообще всё может!
– А ты? – на ярко красных губах зазмеилась усмешка.
– А я – всё остальное!
– Геныч, закругляйся уже с митингом, я такси вызвал, – вклиниваюсь в их пьяный диалог. – Спасибо Вам, Инесса Германовна, за гостеприимство и особенно за Эллу. У меня к Вам только одна просьба – пожалуйста, не курите в её присутствии.
Змеиные глазки сузились, ноздри раздулись… Но центнер обаяния и опыта в дипломатических переговорах и тут подстраховал:
– Вот! А я что говорил?! Забота о любимой женщине прежде всего! Кстати, это и Вас касается, моя гулюшка. Вы же знаете, что даже капля никотина убивает лошадь?! А для такой красивой и хрупкой леди, думаете, никакого вреда? Ошибаетесь!..
– Захлопнись, бегемот сердобольный! – рявкнула хрупкая леди. – Иди в конюшне читай свои лекции.
Она повернулась к своему грустному греку.
– Жоржик, как они все меня зае*али! Один ты меня понимаешь. Пойдём, проводим нашу птичку перелётную и я для тебя станцую на пилоне… – она потрясла левой кистью руки. – Рука, правда, ещё, как деревянная… Палка-чесалка какая-то. Но ты ведь меня подстраху-уешь, милый?
106
Я глубоко вдыхаю прохладный воздух и запрокидываю голову – небо уже темнеет!
– Ну что, домой? – прижимаю к себе Эллу в её лёгком пальтишке.
Вид у моей девочки совершенно измученный, но счастливый. Надо, чтобы она отдохнула и успокоилась перед знакомством с родителями. Наверное, сперва стоит с её семьёй встретиться, типа руки попросить… Тем более там блудный папа нашёлся. Надеюсь, не упырь злобный. Ну а потом и моих в известность поставить. Надо Натаху привлечь, чтобы матушку подготовила.
– Домой? – вторит моя Элла тихим эхом. – Даже не верится…
– Привыкай, малыш. Мы едем к нам домой.
– Мне кажется, что я сплю, – шепчет и крутит кольцо на пальчике, убеждаясь, что оно материальное. – Жень, ты никуда больше не уедешь?
– От тебя – ни за что! А вот вместе… Кстати, хотел сюрприз тебе сделать, но твой сюрприз оказался не в пример круче!
– Женька, говори быстро, меня же сейчас разорвёт от любопытства!
– Эге-гей, голуби мои! – из подъезда вывалился шумный и весёлый Геныч. – Всё, погода в этом доме налажена! Ну что, други, поели, попили… пора и честь терять! Эллочка, ягодка моя, береги Жеку! И я тебя умоляю, не запрещай нам быть иногда вместе! Я за этот месяц уже второго от сердца отрываю. Максимушку просватали, а теперь вот Жеку… Я уже даже к Кирюхе на скалодром напросился. Сейчас наш принц Несмеян раны залижет и будем его счастье устраивать…
Смотреть на Геныча невыносимо – улыбается от уха до уха, а в глазах пьяные слёзы. Элла закусывает губы и всхлипывает. Я сам с трудом сдерживаюсь, обнимаю друга за шею:
– Хорош причитать, брат. Ты что, прощаешься? Мы тебя ещё, может, раньше Кирыча женим.
– Не делайте мне смешно, Евгений! Не родилась ещё… – Геныч резко осёкся от чрезмерного давления на шею и опомнился. – Так вот, я обязан сперва всех братанов пристроить в надёжные руки и всё проконтролировать. Потому как настоящий лидер должен быть всегда позади. Это я вам как пастух с большим стажем говорю. Так, ладно, где там наш извозчик потерялся? «Мурзика»-то моего тут не уведут? А то я ж волнуюсь…
***
Уже в такси Геныч громко и эмоционально декламирует Есенина:
– «Пой же, пой. На проклятой гитаре
Пальцы пляшут твои в полукруг.
Захлебнуться бы в этом угаре,
Мой последний, единственный друг…» – Геныч прерывается, чтобы поучить таксиста управлять транспортным средством и, прикрыв глаза, снова уходит в поэзию…
По гладковыбритой щеке ползёт скупая мужская слеза…
– «Пой же, пой! В роковом размахе
Этих рук роковая беда.