Алиса Миро – Любовь ручной лепки (страница 9)

Подписчиков: 1 (она сама).

Просмотров: 1.

Аня улыбнулась и пошла на кухню ставить чайник. Все великие дела начинаются с малого.

Глава 7. Теория большого взрыва

Понедельник в офисе встретил Аню не привычной тоской, а деловитым гулом. После выходных, проведённых с Котом-Батоном, она чувствовала себя странно защищённой, словно глиняная броня стала частью её ауры.

Прилипчивая песенка вертелась в голове, и Аня разбирала почту, мурлыкая под нос, когда рядом с её столом возникла тень.

Аня подняла голову. Лёша. Он стоял, теребя в руках провод от зарядки, и смотрел куда-то вбок, на фикус.

– Привет, – сказал он, и кончики его ушей слегка порозовели.

– Привет, Лёш, – Аня улыбнулась ему «безопасной» улыбкой, которой улыбаются котятам и хорошим людям. – Случилось что-то? Опять мышка сбежала?

– Не, – он мотнул головой. – Просто… шёл мимо. Дай, думаю, спрошу. Как выходные?

Вопрос был простым, но для Лёши это был подвиг, сопоставимый с восхождением на Эверест без кислорода. Обычно его коммуникация ограничивалась фразами «Перезагрузи комп» и «Не трогай кабель». Аня почувствовала, как у неё самой теплеют щеки. Это было так неловко и так мило.

– Хорошо. Продуктивно. Я… кхм… занималась творчеством. А у тебя?

– Тоже норм, – Лёша наконец рискнул посмотреть ей в глаза. – В «Вархаммер» играл. Фигурки красил. Ну, там, орков всяких.

Они замолчали, глядя друг на друга и глупо улыбаясь. Два интроверта нашли друг друга в океане офисной экстраверсии.

– Ну ладно, – Лёша первым прервал паузу, испугавшись затянувшегося зрительного контакта. – Я пойду. Если что – пиши.

Он развернулся, чтобы уйти в свой цифровой бункер. И тут идиллия была разрушена.

– Стоять, бояться! – раздался громкий, весёлый голос.

К столу Ани, как крейсер на параде, подплыл Максим. Лёша тут же втянул голову в плечи и испарился со скоростью света, оставив Аню одну перед лицом опасности.

Максим сиял. Он был в новом пиджаке, пах всё тем же дорогим парфюмом, заполняющим собой всё пространство, и выглядел до неприличия довольным собой. Он упёрся руками в край Аниного стола, нависая над ней, как следователь в плохом сериале.

– Я всё понял, – заявил он, глядя ей прямо в глаза с фирменным прищуром.

Аня сглотнула. Сердце ухнуло куда-то в район пяток.

«Узнал про глину? Про отчёт? Про то, что я назвала его павлином в своей голове?»

– Что… понял? – просипела она.

– Алиби не сходится, Анна, – Максим театрально покачал головой. – Улика номер один: коробка весом со слона, которую ты тащила как бурлак на Волге. Улика номер два: твой нос в графите в пятницу вечером. Улика номер три… – он ткнул пальцем в сторону, где скрылся Лёша. – …Шедевральный дракон на мониторе у нашего главного хакера.

Он победно улыбнулся:

– Сложим два плюс два. Ты – скульптор-подпольщик. Шах и мат.

Аня почувствовала, как краска заливает лицо. Ей хотелось спрятаться под стол, к глине.

– Ну… – протянула она, не зная, что ответить.

– «Ну»? – передразнил Максим. – Это всё, что ты можешь сказать в свое оправдание? Ладно, прощаю. Но у меня есть условия капитуляции.

Он наклонился ближе, понизив голос до интригующего шепота:

– Я хочу такого же. Дракона. Нет, лучше льва. Или орла. Короче, что-то мощное. Сделаешь – и я никому не скажу, что ты используешь офисные ресурсы не по назначению.

В его голосе звучала железобетонная уверенность человека, которому никогда не отказывают. Он думал, что делает ей одолжение, обращая на неё внимание. Аня хотела привычно промямлить извинения. Но пальцы под столом рефлекторно сжались, вспоминая твёрдость застывшей глины. Она создала Дракона. Драконы не извиняются.

И тут в голове Ани проснулась Чучундра. Она встала в полный рост, поправила воображаемую корону и взяла мегафон.

«Эй, алло! Мы что, ларёк с шаурмой? "Сделай мне мощное". А волшебное слово? А уважение? А вдохновение, в конце концов? Скажи ему, Аня! Скажи, что искусство не продаётся за красивые глазки и шантаж!»

И Аня, к своему ужасу, открыла рот… Она хотела сказать что-то вроде: «Я попробую, если будет время». Но язык, ведомый Чучундрой, выдал совершенно другое. Голос зазвучал неожиданно твердо и звонко:

– Творец не работает по разнарядке, Максим. Муза – дама капризная, на «слабо» не ведется.

В оупен-спейсе, как назло, в этот момент повисла тишина – кто-то перестал печатать. Фраза прозвучала отчётливо. Максим застыл. Его улыбка медленно сползла с лица, сменившись выражением искреннего изумления. Он моргнул. Один раз. Второй.

«Серая мышь» только что его… отшила? Изящно, литературно и при свидетелях?

Аня сама испуганно прикрыла рот ладонью. Глаза её расширились от ужаса. «Боже, это я сказала? Вслух? Меня уволят. Или он меня испепелит взглядом».

Но Максим вдруг рассмеялся. Не обидно, а восхищённо.

– Ого, – сказал он, качая головой. – А в тихом омуте, оказывается, зубастые щуки водятся. «Муза капризная»… Ну надо же.

Он выпрямился, поправил пиджак и посмотрел на неё уже совсем другим взглядом. Не как на мебель, а как на человека. С интересом.

– Ладно, Творец, – он выделил это слово с уважительной иронией. – Подождем, когда ваша Муза соизволит обратить на меня свой взор. Я умею ждать.

Он подмигнул ей и пошел к своему месту, насвистывая, но Аня заметила, что он выглядел слегка сбитым с толку.

Она рухнула обратно в кресло, чувствуя, как дрожат руки.

– Ты что наделала? – прошептала она самой себе.

«Поставила его на место», – довольно отозвалась Чучундра, развалившись в голове с бокалом воображаемого шампанского. – «И заметь, детка, ему это понравилось».

Глава 8. Ноев ковчег

Декабрь неумолимо наступал на горло. В офисе началась предновогодняя гонка: бюджеты, планы, сверки. Воздух в оупен-спейсе стал густым от напряжения и запаха перегоревшего кофе.

Аня держалась только благодаря своей тайной терапии. Её нижний ящик превратился в филиал зоопарка. Когда Марина Викторовна орала в телефон на поставщиков, пальцы Ани под столом яростно мяли глину.

Так родился Кролик-Паникёр с выпученными глазами. Когда бухгалтерия в пятый раз вернула реестр, на свет появился Утконос-Философ, смотревший на мир с усталым безразличием. К середине недели к ним присоединились: три крошечных цыплёнка (они напоминали Ане стажеров – жёлтые и бестолковые), толстый мопс, похожий на охранника внизу, и семейство ежей (иголки Аня делала маникюрными ножничками, надрезая глину).

Она не могла остановиться. Лепка стала потребностью, как дыхание. Руки, перемазанные белым налётом, прятались под столом, а Чучундра в голове довольно потирала лапки:

«Отличная работа, шеф. Этот зоопарк спасёт нам психику. Жаль, нельзя слепить куклу вуду главбуха, но мы выше этого. Мы лепим енотов».

Однако эта «терапия» не осталась незамеченной.

– Ань, – шепнула Кристина, подкатываясь на стуле к её столу во время перерыва. – Слушай, тут слухи ходят…

– М? – Аня быстро захлопнула ящик, где сохла армия цыплят.

– Инга из отдела продаж… ну, та, рыжая. Она вчера в курилке шипела, что Максим стал часто ошиваться у твоего стола. – Кристина сделала большие глаза. – Говорит, что ты его «присушила». Или что ты за него отчёты делаешь. Короче, она бесится. Она-то к нему полгода клинья подбивает, а он на неё ноль внимания, зато с тобой про каких-то драконов шутит. Ты осторожнее, она ядовитая.

Аня почувствовала укол тревоги. Ревность? Сплетни?

«Я? Присушила? Я просто существую и леплю зверей! Я даже не крашусь, в отличие от Инги!»

– Бред какой-то, – буркнула Аня, краснея. – Мы же просто… коллеги.

– Ну-ну, – Кристина подмигнула. – Ладно, забей на неё. Слушай, у меня лишний билет в кино на вечер. На «Рождество на двоих». Мой слился, у него «важный созвон». Пойдешь? Мне одной стрёмно, там места для поцелуев.

Аня хотела отказаться, но Кристина смотрела так просительно, да и после слов об Инге оставаться в офисе не хотелось.

– Ладно. Пошли.

Кинотеатр «Октябрь». 19:30.

В фойе пахло карамельным попкорном и дорогими духами. Аня чувствовала себя немного неуютно рядом с Кристиной, которая даже в кино вырядилась как на красную дорожку. Сама Аня была в джинсах и объёмном свитере. Как обычно.