Алиса Мейн – Элиас (страница 78)

Несмотря на то, что связи с Алексом у меня не было, Лиз, продолжавшая встречаться с Маттиасом, исправно ставила меня в известность о его делах. По рассказам подруги, он уже практически пришел в себя и почти стал похожим на того Александра Митчелла, которого мы знали. На тему наших с ним отношений в их маленькой компании существовало негласное табу, а всякий раз, когда Скаво случайно упоминала мое имя в разговоре, Алекс делал вид, что не принимает в нем участия, и отвлекался на мобильник.

Элиас Митчелл исчез из моей жизни так, будто никогда в ней не появлялся. Он также не пытался связаться со мной, за что я с каждым днем была благодарна все больше. Я поставила для себя цель забыть все, и его бесследное исчезновение играло только на руку.

Однажды вечером я собралась с силами и заблокировала его единственный известный мне аккаунт в соцсети и удалила номер телефона. Следом за ним в небытие отправились и номера всех остальных членов семьи Митчелл.

Это лето было самым ярким, но самым горьким в моей жизни, и я хотела, чтобы оно закончилось как можно скорее. Хотела, чтобы вместе с прошедшим временем прошли и воспоминания о пережитом. Было непросто, но это все, что я могла сделать, чтобы как-то жить дальше.

Мама перестала предпринимать попытки разузнать, что произошло со мной за время пребывания у Митчеллов, и делала вид, что мы вернулись к тому образу жизни, который вели до лета. Она много работала, периодически привлекая меня к помощи и тем самым стараясь разогнать мою апатию. У нее получалось.

Я погружалась в подготовку статей и, увлекшись, самостоятельно подготовила несколько материалов, которые оценило мамино начальство и поставило в номера. Так помимо книжного магазина у меня появилась новая работа, благодаря которой я имела возможность отключиться от переживаний.

Единственной хорошей новостью было то, что вместе с началом учебы домой на двухнедельный отпуск должен был вернуться отец.

Остаток каникул я работала в книжном, помогала маме со статьями, перечитывала учебные материалы. Отсчитывала дни.

Начался учебный год.

Первые дни я передвигалась по коридорам университета, с опаской озираясь по сторонам.

Во время перерывов между занятиями Лиз не отходила от меня ни на шаг, отвлекая разговорами; но я замечала, как ее глаза беспокойно скользили по толпе студентов и как она брала меня под руку и резко уводила в сторону каждый раз, когда ей, как и мне, мерещился кто-то, похожий на Митчелла.

На третий день учебы я встретилась с Маттиасом, с которым не виделась со дня рождения Алекса. Чэн, как всегда, был дружелюбен и не сводил влюбленный взгляд с моей подруги.

Эти двое были единственными, кто хоть как-то позволял мне оставаться в уравновешенном состоянии.

Я понимала, что долго так продолжаться не может. Я не могла и дальше учиться, оглядываясь, и не могла постоянно держать при себе Лиз и Маттиаса, тем более что им нужно было проводить время наедине. Они не подавали вида, что мое присутствие доставляет им неудобство, но я знала, что такое первые недели романтических отношений и была знакома с острой необходимостью уединиться в каком-нибудь укромном уголке.

В последний день первой учебной недели я проспорила со Скаво минут двадцать на тему того, что мне пора уже научиться передвигаться по университету одной, поскольку это становилось смешным. Чего я боялась? Того, что Алекс увидит меня и прибьет? Вряд ли. Того, что покажет на меня пальцем и громогласно объявит, что я шлюха? Вероятность такого развития событий была несколько выше, но тоже вызывала сомнения.

Тем не менее Лиз, неодобрительно качая головой, оставила меня в большой перерыв одну и удалилась с Чэном в направлении внутреннего двора.

Чтобы скоротать время до следующей пары, я пошла в столовую. Взяла поднос и встала в очередь к раздаче.

По уже выработавшейся нездоровой привычке заозиралась по сторонам. Мой взгляд пробежался по уже занятым столам и, конечно же, именно сегодня я выиграла в лотерею имени Александра Митчелла.

Я намертво вцепилась в поднос, когда увидела его за столом в десятке метров от себя. С моего места сложно было рассмотреть парня как следует, но я сразу узнала его широкие плечи и черные волосы.

Напротив Алекса сидел какой-то незнакомый мне студент, а слева – Паула Дженкинс. Девушка улыбалась, прильнув к плечу Митчелла, пока тот что-то рассказывал парню напротив.

При виде этой картины мне подурнело. Я вышла из очереди и устремилась к выходу.

– Девушка, вы забыли поднос!

– Черт, – пробормотала я. Громкий возглас стоявшего за мной на раздаче парня был слышен на всю столовую.

Я развернулась и невольно бросила взгляд на злополучный стол. Алекс сидел вполоборота и пристально смотрел на меня.

Опустив голову, я проследовала обратно к раздаче и забрала поднос. Буркнула «спасибо» чрезмерно наблюдательному студенту, который, не подозревая, что только что натворил, заискивающе мне улыбался, и поспешила вернуть поднос в шкафчик у входа в столовую, после чего пулей выскочила в коридор.

Там я с быстрого шага перешла на бег, но не успела добраться до поворота, как из второго выхода из столовой передо мной вырос Алекс.

Я резко затормозила, чтобы не врезаться в него. Мы замерли в метре друг от друга. Алекс рассматривал меня, а я рассматривала его.

Раньше идеально гладко выбритый подбородок теперь темнел щетиной. Волосы Митчелл начал стричь короче, отчего они непослушно торчали в разные стороны. Во взгляде больше не было веселья. Глаза казались потухшими.

Должно быть, и я с нашей последней встречи не стала выглядеть лучше, потому что, осмотрев меня, Алекс свел брови и протяжно вздохнул.

– Привет, – наконец сказал он. Мне стало неуютно от бесцветности его голоса.

– Привет.

Последние дни я только и делала, что избегала этой встречи и оттого совершенно к ней не подготовилась. Была лишь единственная вещь, которую я должна была сказать ему и безропотно принять любую его реакцию.

– Прости меня, – произнесла я, глядя Алексу в глаза.

Он долго смотрел на меня и, казалось, пытался что-то для себя понять. Я не торопила его. Я даже была готова к тому, что он разочарованно покачает головой, развернется и уйдет.

Но он не ушел.

– И ты меня прости, – вдруг выдал он.

Я опешила. Можно было ожидать какого угодно развития событий, но точно не такого.

– Алекс, кому-кому, а тебе точно не за что извиняться…

Он опустил голову и посмотрел на меня исподлобья. Его взгляд стал сосредоточенным и серьезным.

– Я повел себя недостойно. Как с цепи сорвался…

– И тебя можно понять. Это я тебя спровоцировала. В этом виновата только я.

Телесная память пыталась сподвигнуть меня взять его за руку, но разум подсказывал, что делать этого не стоит. Мы с Алексом стали слишком чужими для подобных жестов, пусть даже их целью и было всего лишь стремление поддержать.

– Я видел, что происходит, знал, что ты не чувствуешь ко мне того же, что чувствовал я, и все равно шел напролом. – Он поморщился. – Чего только добивался…

– Ты любил.

Алекс снова присмотрелся ко мне.

– Любил, – тихо повторил он. И мне одновременно стало горько от его признания и от того, что оно прозвучало в прошедшем времени. – Мы оба крупно облажались, да? – хмыкнул Митчелл.

– И все же я больше.

Он не стал спорить. И это было правильно.

Несколько секунд мы неловко молчали.

– Смотрю, Паула добилась своего? – Я печально улыбнулась.

Алекс потупил взгляд.

– Ничего серьезного.

Было до боли обидно осознавать, что из всех доступных ему вариантов Алекс нашел утешение именно в Пауле, но я не имела ни малейшего права его судить.

– Алекс, ты достоин лучшего. Ты же знаешь это?

Он вновь посмотрел на меня.

– Знаю. Но я пока не готов.

Не готов начинать новые отношения. Я вздохнула.

– Послушай, – голос Алекса вдруг чуть осип, – Элиас, он… Он переживает. Сильно.

Я видела, скольких усилий ему стоило сказать об этом. А имя его брата я не слышала так давно, что оно показалось мне сейчас эхом далекого прошлого.

– Он вернулся? – только и спросила я, стараясь не показывать, как сильно меня взволновало упоминание об Элиасе.

Алекс коротко кивнул.

– Два дня назад.

Элиас в Калифорнии. Элиас в Ирвайне.

Сердце предательски зачастило, сигнализируя, что все мои попытки избавить его от воспоминаний о брате Алекса были бессмысленными.

– И как вы… общаетесь? – выдавила я. Вопрос был идиотским, но мой мозг отчего-то стал способен выдавать только что-то, не претендующее на высокую интеллектуальность.