Алиса Мейн – Элиас (страница 70)

Я первая пришла в себя и, взяв его за руку, потянула в сторону своей спальни, но остановилась на пороге. Элиас снова подался ко мне, чтобы поцеловать.

– Подожди, – шепнула я.

– В чем дело?

Я приложила палец к его губам и улыбнулась:

– Подожди одну минуту.

– Что-то не так?

– Я сейчас, – я отпустила его. Волосы Элиаса были взлохмачены, а щеки полыхали, и при этом у него было такое потерянное выражение лица, что я не удержалась от усмешки.

Я чуть ли не бегом умчалась в комнату родителей и заглянула в прикроватную тумбочку. Найдя то, что нужно, я убрала это в карман домашних шорт и поспешила вернуться ко все еще пребывавшему в недоумении Элиасу.

– Линда, что…

– Молчи.

Я не дала ему договорить, притянув его лицо к себе и накрыв губы. Митчелл не стал сопротивляться, а лишь прижал меня сильнее и ответил жарким поцелуем.

Его пальцы потянулись к оставшимся пуговицам на моей пижаме и за считанные секунды расстегнули все до единой. Я помогла ему стянуть с себя рубашку и шорты и осталась в одном нижнем белье.

Элиас отстранился, рассматривая мое тело. На меня нахлынули те же чувства, что и в прошлый раз в студии. Во взгляде Митчелла читалось восхищение.

Поборов смущение, я сделала шаг к нему и стянула футболку. Впервые передо мной предстала его оголенная, тяжело вздымающаяся грудь. Было видно, что Элиас держал себя в форме, и мышцы проступали в нужных местах.

Налюбовавшись телом, я перешла к ремню на джинсах, но Элиас вдруг с мученическим выражением лица перехватил мои руки.

– Линда, ты знаешь, что я…

Ему не нужно было договаривать. Я успокаивающе положила ладонь ему на грудь и прошептала:

– Мне плевать.

Элиас осматривал мое лицо, ища в нем отголоски сомнения, но я не сомневалась и, чтобы доказать это, принялась чересчур целеустремленно и оттого немного комично расстегивать ремень и ширинку.

Элиас сел на постель. Он выглядел растерянным.

Я опустилась перед ним на колени и стянула его обувь и джинсы. Элиас шумно вздохнул.

Протез. Этот чертов протез, который не давал ему возможности чувствовать себя полноценным. Мне хотелось доказать Элиасу, что для меня он прекрасен и совершенен.

Я неторопливо сняла злосчастную железку и стянула чехол, когда надо мной вновь еле слышно прозвучало мое имя.

Я не удержалась и осторожно коснулась его травмированной ноги. Отчего-то этот жест показался мне сейчас интимнее, чем все происходившее до этого момента.

– Тебе не больно?

Элиас качнул головой, удивленно глядя на меня.

– Твои прикосновения не могут причинить мне боли.

Тогда я склонилась и нежно коснулась губами одного из самых больших и грубых рубцов.

Элиас резко втянул воздух сквозь стиснутые зубы и вцепился обеими руками в покрывало на постели.

Я продолжила медленно покрывать поцелуями все шрамы и неровности, не упуская ни одного. Рваное дыхание надо мной, переходившее на слабые постанывания, сводило с ума.

Наконец я поднялась и встала перед Элиасом. Его глаза были красными, и он смотрел на меня так, будто видел впервые. Я испугалась, что сделала что-то не так.

Его кадык дрогнул, а кончик языка коснулся пересохшей нижней губы.

– Ты невероятная, – прохрипел Элиас.

Я положила руки ему на плечи и слабо толкнула, призывая лечь.

Не отрывая от меня глаз, Митчелл послушался, а я забралась на него сверху. Он положил ладони мне на бедра. Я склонилась над ним и начала целовать так нежно, как только могла, стараясь показать, насколько мне безразличны его увечья и как для меня важен сам Элиас. Отвечая на поцелуи, он ласково водил кончиками пальцев по моим ребрам и спине, вызывая приятную дрожь.

Я выпрямилась, уперевшись ладонями ему в грудь и не зная, как быть дальше. Заметив мое замешательство, Митчелл нахмурился:

– Что такое?

Я неуверенно смотрела на него.

– Элиас, я… У меня ни разу…

Он приподнялся на локтях и нахмурился еще сильнее:

– Но я был уверен, что вы с Алексом…

Моя голова качнулась из стороны в сторону.

– Боже, – простонал он и вновь сел на постели, крепко меня обнимая и зарываясь лицом в волосы: – Девочка моя. – Затем обхватил мое лицо руками и внимательно посмотрел в глаза: – Ты уверена, что хочешь этого? Хочешь, чтобы это был я?

Он говорил это так серьезно, что я еле сдержала улыбку. Вместо этого прошептала ему прямо в губы:

– Это и не может быть никто кроме тебя.

Элиас притянул меня к себе и начал покрывать поцелуями все лицо.

Вдруг его руки обхватили меня за талию, мир перевернулся, и я оказалась лежащей на подушках. Митчелл склонился надо мной.

– Если в какой-то момент тебе станет больно или неприятно, не молчи. Говори об этом сразу же. Хорошо? – Он бережно убрал упавшие мне на лицо волосы.

– Твои прикосновения не могут причинить мне боли, – улыбнулась я.

Элиас наклонился ко мне и вновь поцеловал. Так, как целовал в первый раз: медленно, сдержанно и мучительно сладко.

Левая рука скользнула мне за спину и в одно мгновение расстегнула бюстгальтер, вызвав у меня изумленный возглас. Я оторвалась от поцелуя:

– Ты где научился так ловко справляться с застежками?

Губы Элиаса расплылись в ухмылке, от которой у меня по телу пробежала томная дрожь.

– Ты удивишься тому, на что способны руки художника.

Я едва не задохнулась от его обещания.

Элиас стянул бюстгальтер, отбросив его в сторону. Я почувствовала себя неловко, оказавшись перед ним обнаженной.

Митчелл бережно очертил пальцем округлости моей груди и сказал сам себе:

– Идеально.

– Оцениваешь меня как скульптуру? – не удержалась я.

– Как бесценный экспонат, – шепнул Элиас и припал губами к соску.

Я тихо застонала.

Пока язык Митчелла ласкал мою грудь, его рука опустилась мне на живот и ниже. Я невольно напряглась.

– Все хорошо? – Элиас поднял голову и обеспокоенно посмотрел на меня: – Если хочешь, могу остановиться.

– Не останавливайся, – выдохнула я.

Элиас начал двигаться вниз, целуя каждый сантиметр моей кожи. Когда его голова оказалась на уровне низа живота, Митчелл поднял на меня вопросительный взгляд.