Алиса Мейн – Элиас (страница 69)
Я распахнула дверь и, все еще придерживая Бруно за ошейник, выволокла его на крыльцо. Тот при виде Элиаса снова начал бешено лаять.
Митчелл опасливо посторонился. Я кивнула ему зайти в дом, а сама спустилась с собакой на тропинку.
– Гулять.
Убедившись, что Элиас в доме, и заперев калитку, я отпустила Бруно.
Тот сначала ринулся было обратно, но я подхватила лежавшую в траве тарелку для фрисби и, присвистнув, кинула ее в сторону, отвлекая его внимание.
Бруно тут же потерял интерес к незваному гостю и помчался за игрушкой.
Я же вернулась в дом и осторожно закрыла за собой дверь.
Элиас все еще был в прихожей. Он стоял ко мне спиной, осматриваясь. Пока он изучал наш дом, я изучала его. Коридор уже заполнил аромат его парфюма, сочетающего в себе нотки бергамота и осенней свежести.
– Похоже, Бруно от тебя не в восторге, – заметила я, жадно вдохнув витающий запах.
Элиас обернулся.
– Я уж было подумал, он меня порвет, – попытался пошутить он, но после его слов наступило лишь неловкое молчание.
– Чай? Кофе? – поинтересовалась я, стараясь разрядить обстановку.
– Чай. – Я увела взгляд от мягкой улыбки Элиаса и проскользнула мимо него на кухню.
Я полностью сконцентрировалась на приготовлении чая, стараясь не обращать внимания на неровные шаги гостя, когда он прошел на кухню следом за мной.
– Как у вас дела? Обман Селены не всплыл наружу? – Я поставила перед ним на стол кружку с черным чаем без сахара.
Элиас усмехнулся.
– Доктор Браун так и не смог понять, из-за чего Селена потеряла сознание, и предложил ей обследоваться. Сестра вчера весь день боролась с мамой за то, чтобы не ехать в больницу. Но мама не из тех, кто так просто сдается, и сегодня Алекс повез Селену к врачу. Думаю, я никогда с ней не расплачусь за то, что она сделала.
– А ты?
– А я сказал, что договорился о встрече с Анной, и поехал к тебе. – Я поймала его пристальный взгляд. – Я вчера чуть с ума не сошел. Еле сдержался, чтобы не позвонить тебе.
– Поверь, ты не многое упустил. Я отключила мобильный.
– Как ты?
– Нормально. Вроде.
– Что ты сказала Алексу перед отъездом?
Я встревожилась:
– А что случилось?
Элиас опустил взгляд на кружку, задумчиво водя средним пальцем по ее ободку.
– Он огрызается на любые попытки мамы вывести его на разговор о тебе.
Я оперлась о столешницу позади себя.
– Я сказала, что не хочу давать ему ложных надежд.
Митчелл коротко посмотрел на меня исподлобья, а затем вновь обратил все внимание на кружку.
– Что ты планируешь делать дальше? – тихо спросил он.
Я никогда не считала нашу кухню маленькой, но отчего-то сейчас, в присутствии Элиаса, она казалась ужасно тесной.
– А что ты хотел бы от меня услышать?
– Правду.
У меня по спине пробежали мурашки от острого чувства дежавю. Только в прошлый раз правды просила я. А в ответ получила признание в любви.
Я замешкалась.
– Смотрю, ответ вызывает у тебя затруднения. Попробую помочь. – Элиас отодвинул кружку от себя и положил ладонь на столешницу. Его внимание теперь было полностью сконцентрировано на мне. – Линда, я калека. Не только физически, но и морально. В моей жизни произошло много событий, которые сделали меня таким, каким ты видишь меня сейчас. Я не такой, как Алекс, не веселюсь и не получаю от жизни кайф. Я одиночка. – Его рука, лежавшая на столе, сжалась в кулак. – В школе из-за ноги надо мной издевались. В старших классах стало еще тяжелее. Когда у парней начали появляться девушки, от меня шарахались как от прокаженного. Зачем им нужен одноногий ухажер, когда можно выбрать из полноценных? – Элиас сделал шаг ко мне. – Уже в университете я влюбился в одну девушку. Она стала для меня смыслом жизни. Мы начали встречаться. Боже… Я готов был положить весь мир к ее ногам и считал себя самым счастливым человеком на свете. До тех пор, пока не застукал ее рассказывающей своей подруге, насколько я невыносим и как она устала делать вид, что ей до меня есть дело.
Я впилась пальцами в столешницу.
– Но в моей жизни была Анна, – продолжил тем временем Элиас. При упоминании имени подруги его взгляд потеплел. – Она единственная, кто всегда относился ко мне с пониманием. В какой-то момент мы стали настолько близки, что подумали будто нас связывает нечто бо́льшее. Мы поцеловались, но после этого поняли, что дальше дружбы у нас дело точно не зайдет. Она мой лучший друг. Только она знает, в каком аду я побывал. В аду, с которым не сравнится издевательство одноклассников и лицемерие любимой девушки.
Митчелл замолчал, словно пытаясь понять, способна ли я принять информацию, которую он хотел на меня вывалить. Я слабо кивнула, прося его продолжать.
Перед тем как снова заговорить, Элиас нахмурился.
– Я пытался покончить жизнь самоубийством.
Я неверяще уставилась на него. Элиас всегда казался мне сильным, не терпящим жалости к себе, отказывающимся от посторонней помощи, заботящимся о других.
– Меня предал один очень близкий мне человек, – продолжил он. – И сначала я был в ярости, а потом решил, что заслуживаю всего, что со мной происходило до этого. Попытка суицида стала кульминацией моей постоянной тяги к саморазрушению.
Меня больше ужаснуло не то, что Элиас мог пойти на подобное, а то, что, если бы это все же произошло, я никогда бы его не встретила. Не узнала бы. Не смогла бы сейчас смотреть в его прекрасные, но полные боли глаза.
– У меня были ключи от квартиры Анны. Никакого интимного подтекста. Она позволяла мне приходить к ней и писать картины в те дни, когда находиться у нас дома мне становилось невыносимо. И вот однажды в ее отсутствие я пришел к ней для того, чтобы в очередной раз отключиться от всего, и понял, что больше не могу писать. Не могу даже видеть свое отражение в зеркале. – От нездоро́во заблестевших глаз Элиаса моя спина покрылась испариной. Тон его голоса понизился и стал похожим на рычание. – Я ненавидел свое тело. Ненавидел мысли, которые сжирали меня изнутри. – Рычание резко сменилось шепотом. – Ты даже представить не можешь, о чем я тогда думал, Линда. – Приподняв подбородок, он жутко улыбнулся. – И я сдался. Наполнил ванну водой и решил положить конец всему этому.
Меня сильно колотило, а кожа покрылась мурашками. Силуэт Элиаса начал расплываться перед глазами.
– Уж не знаю, провидение это или совпадение, но Анна вернулась домой раньше запланированного. – Он усмехнулся. – Должен сказать, что мисс Форестер немало меня удивила, проявив недюжинную силу. Вытащить из ванны тело парня в два раза крупнее себя, а потом привести его в чувство и отчихвостить так, что он и без воды едва не отдал душу дьяволу… Стоит ли говорить о том, что смелость этой хрупкой девушки немало повлияла на мое желание жить дальше?
Анна с самой первой встречи казалась мне удивительной, но после истории Элиаса я прониклась к ней небывалой любовью.
Митчелл сделал еще шаг ко мне. Черты его лица смягчились.
– Я рассказал это не для того, чтобы вызвать в тебе жалость, и уж точно не затем, чтобы напугать тебя. Поверь, я сильно изменился и уже достаточно зрелый человек для того, чтобы не повторять тех ошибок. – Его голос звучал почти ласково. – Я лишь хочу, чтобы ты знала обо мне как можно больше, чтобы ты знала, что со мной непросто, и на то есть свои причины. И если ты хочешь, чтобы я оставил тебя в покое, просто скажи это. Скажи, и я больше никогда в жизни не приближусь к тебе. – Элиас сглотнул. – Пока все не зашло слишком далеко.
– Уже зашло.
Митчелл непонимающе посмотрел на меня.
Следующий сделанный мной вдох дрогнул где-то в горле, но слова, произнесенные на нем, прозвучали увереннее, чем что бы то ни было, произносимое ранее:
– Я люблю тебя.
Элиас закрыл глаза. А когда вновь открыл, я поняла, что это конец.
Он медленно покачал головой и тяжело, прерывисто задышал сквозь стиснутые зубы.
– Быть может, я ослышался? Потому что, если не ослышался, то назад пути не будет, Линда. Подумай как следует…
– Я люблю тебя, Элиас Митчелл, – прошептала я.
И не успела сделать нового вдоха, как вокруг меня обвились мужские руки, а губы оказались прижатыми к чужим губам. Элиас целовал меня страстно и порывисто, так, будто все это время только и делал, что с трудом сдерживался, а я едва успевала за его жадными поцелуями.
Внутри все пело. Я там, где должна быть: рядом с Элиасом Митчеллом, в объятиях Элиаса Митчелла.
Его руки в первые секунды крепко держали меня, а затем начали беспорядочно гладить плечи, спину, талию.
Насытившись губами, Элиас стал целовать мою шею и спускаться к ключицам.
Я цеплялась за его футболку, не понимая, как возможно за доли секунды выкачать из комнаты весь воздух. Мои легкие были под завязку наполнены запахом Митчелла, но мне все равно было мало.
Элиас оттянул ворот моей пижамной рубашки так, что верхняя пуговица оторвалась, и мы оба замерли на мгновение, удивленно глядя друг на друга и переводя дыхание.