Алиса Мейн – Элиас (страница 59)

Тут Митчелл рухнул на колени.

– Ты с ума сошел? – испугалась я.

– Я люблю тебя.

Я потянула его за плечо, заставляя подняться.

– Алекс, вставай! Не нужно так унижаться…

Он снова схватил меня за руки и начал беспорядочно их целовать.

– Я так виноват. И я не знаю, что делать…

– Пожалуйста, перестань, – пробормотала я, не узнавая его. – Да что с тобой…

– Я не хочу тебя потерять. Я не могу тебя потерять… – повторял он, опустив голову и плечи.

Поняв, что поднять его мне не удастся, я села на колени напротив, обхватила его лицо ладонями и заставила посмотреть на меня. Хотя мне было очень страшно. Уже не от последствий пережитой ночи, а от того, каким безнадежным был его взгляд.

– Я не сделала тебя лучше, Алекс, – прошептала я. – Я сделала тебя хуже.

– Не говори так, – пролепетал он, тоже обхватывая мое лицо руками. – Это я во всем виноват. Это больше не повторится, клянусь. Только прошу тебя, – он прислонился лбом к моему лбу, – останься со мной. Не уходи. Я не смогу…

Я вздохнула и обняла его голову, прижимая к себе. Алекс обвил меня руками.

– Ты самое дорогое, что у меня есть, – тихо произнес он.

– Не говори так.

– Я ненавижу себя за то, что сделал…

– Тише-тише…

Я обнимала и успокаивала Алекса, мечтая лишь о том, чтобы нашелся кто-то, кто успокоил бы меня.

Глава 17

С момента возвращения старших Митчеллов прошло три дня.

Алекс был непривычно тихим и незаметным. При каждой нашей встрече он старался как-либо коснуться меня. И его прикосновения не были интимными как раньше – они были осторожными и извиняющимися: он будто пытался убедиться, что я все еще рядом.

Селена почти все время проводила вне дома, и я задавалась вопросом, не Джозеф ли был тому причиной, но поинтересоваться у нее не находила в себе смелости.

Элиас и Адам целыми днями работали в кабинете. Из-за чрезмерной загруженности Элиас отменил часть своих занятий, в том числе и со мной.

Роуз Митчелл часто бросала на меня взгляды, от которых мне становилось не по себе. Создавалось впечатление, будто она знала обо мне что-то, о чем я сама не могла даже догадываться. Но это что-то не вызывало у нее осуждения, напротив, женщина выглядела по-доброму довольной.

Однажды вечером, спустившись в гостиную, я обнаружила там приятный сюрприз.

– Линда! – Меня чуть не снесло волной золотистых волос, а вернее, их обладательницей, повиснувшей у меня на шее, стоило мне только войти в комнату.

– Анна? – Я обняла девушку в ответ. Из-за ее плеча я заметила Элиаса, который следил за нами с дивана. – Давно про тебя ничего не было слышно.

– Я была в Париже. Летали с мамой на семинар по искусству, а потом решили там задержаться. – Анна отстранилась, оглядела меня и осуждающе нахмурилась. – Элиас, во что вы превратили бедную девочку? Это бледная, осунувшаяся копия Линды Престон, которую я знала.

Митчелл не ответил, настороженно глядя на меня. Анна расценила молчание по-своему, ахнула и прижала ладони к губам.

– Бог мой, Линда! Ты беременна?

– Нет!

Мы все замолчали, удивившись единодушному ужасу, прозвучавшему в наших с Элиасом одновременных возгласах. Я покраснела, а Митчелл, наоборот, побледнел. Лишь Анна, переводя взгляд с меня на Элиаса, отчего-то посчитала этот инцидент забавным.

– М-м-м. Секретики-секретики, – пропела она и, пританцовывая, двинулась к Элиасу.

Я попыталась поймать его взгляд, но теперь Митчелл сосредоточенно смотрел в сторону окна. Анна села рядом с ним и, перед тем как откинуться на спинку дивана, похлопала Элиаса по коленке и поиграла бровями в мою сторону.

Меня прошиб пот. Ну разумеется! Анна была лучшей подругой Элиаса и наверняка если не знала, то точно догадывалась о том, что между нами происходило.

– Как дела у Алекса, Линда? – невозмутимо поинтересовалась Форестер.

– Хорошо. Он сегодня встречается с Маттиасом.

Я внимательно следила за тем, как меняется выражение лица Анны. Она резко повернулась к своему другу:

– Кстати, Элиас! Я тут видела Аманду. Она сказала, что больше не будет у тебя заниматься.

Митчелл все еще избегал смотреть на меня или на Анну.

– Да, на последнем занятии у нас произошло некоторое недопонимание.

– Недопонимание, значит. – Анна снова посмотрела на меня и хитро улыбнулась.

Вдруг меня сильно замутило.

– Я отлучусь ненадолго, – просипела я. – Обещала позвонить маме.

– Передавай привет! – Жизнерадостность Анны никак не вязалась с тем, что я только что услышала.

Разговор с мамой вышел пустым и невнятным. Половину сказанного ею я пропустила мимо ушей, а сама отвечала скомканно и невпопад. Мама решила, что мне нездоровится, и предложила попить горячего чая и прилечь. Я снова промямлила что-то нечленораздельное и попрощалась. Хотела вернуться в гостиную, но по пути столкнулась с Элиасом.

– Анна уже ушла? – спросила я, глядя не на Митчелла, а куда-то в район его шеи.

– Нет. Стоически отбивает все попытки моей матери намекнуть на наше с ней совместное будущее.

Я кивнула верхней пуговице на его рубашке.

– Ты сейчас занята?

Я подняла на него недоуменный взгляд. Элиас был, как всегда, спокоен.

– У меня есть немного свободного времени. Мы могли бы позаниматься.

– А-а-а, – выдохнула я. – Д-да, конечно. Когда мне подойти?

– Буквально через пять минут. Я как раз все подготовлю. Думаю, сегодняшнее занятие тебе понравится. – Митчелл чуть улыбнулся.

Стуча через несколько минут в дверь студии, я даже не догадывалась, чего ожидать. Элиас стоял ко мне спиной, а когда я зашла, обернулся и сделал шаг в сторону, демонстрируя мольберт с чистым холстом и красками на подставке.

– Прошу.

Я неверяще посмотрела на него.

– Не рановато ли?

– Думал немного разнообразить наши занятия и позволить тебе поимпровизировать, почувствовать кисть.

Элиас улыбался так искренне, что у меня по спине пробежали мурашки. Я села на стул и уставилась на белое полотно.

– Что рисовать?

– Что хочешь. Хоть все черным замажь.

«Что хочешь». В поисках идеи я повернулась к окну, выходившему на задний двор, бассейн и маячивший за ним сад.

– Клен. – Я посмотрела на Элиаса, ожидавшего моего решения. – Я хочу нарисовать твой клен.

Митчелл приподнял подбородок.