Алиса Мейн – Элиас (страница 27)

Вместо того, чтобы послушаться, я взяла новый протез и села перед Митчеллом на колени, глядя не на него, а на прикрытую штаниной травмированную конечность.

– Говори, что я должна делать, и я тебе помогу.

Элиас на секунду замер, а затем процедил:

– Мне не нужна твоя помощь.

Краем глаза я заметила, как его левая рука еще яростнее впилась в простыню.

Несмотря на то, что сердцебиение оглушающе пульсировало в ушах, я продолжала игнорировать его агрессию и упорно смотрела на ногу.

– Если ты не скажешь, что нужно делать, я сделаю так, как умею, – процедила я в ответ.

Элиас громко задышал, а затем резко задрал штанину.

Оказавшись не готовой к увиденному, я еле сдержала судорожный вдох. Его правая нога едва дотягивала до колена, представляя собой испещренную шрамами безобразную культю.

Рассказ Алекса звучал жутко, но увидеть собственными глазами последствия такой страшной травмы оказалось до дурноты болезненно. Столько рубцов… Наверняка, Элиас перенес не одну операцию, чтобы хотя бы сохранить то, что осталось.

Девять лет. Ему было всего девять лет…

Надо мной раздался горький смешок.

– Не передумала помогать? – Голос Митчелла сочился ядом.

– Скажи, что нужно делать, – настойчиво повторила я, отбрасывая в сторону сожаление.

– Можешь прямо сейчас проваливать на все четыре стороны.

Я стиснула зубы и надела протез на голень. Элиас зашипел:

– То есть, по-твоему, это так работает?

– По-моему, ты полный кретин, раз не даешь мне сделать все так, как надо! – вновь обозлившись, прикрикнула я и подняла взгляд на Элиаса.

Он ожесточенно смотрел на меня сверху вниз, продолжая шумно и часто дышать.

Только сейчас я осознала, что снова оказалась окутана до боли знакомым запахом. Цитрусово-освежающим.

Так пах бергамот.

Видимо, осознав, что препираться бесполезно, Элиас перевел взгляд на шкаф, находившийся за моей спиной и, сглотнув, произнес:

– Нужно надеть лайнер.

Я продолжала недоуменно смотреть на него. Заметив мое замешательство, Элиас, не глядя, отвел левую руку назад и вытащил из-за спины что-то серое и бесформенное.

Затем опустил на меня взгляд всего на несколько секунд, скривил гримасу и язвительно спросил:

– Справишься?

Я расправила плечи и взяла лайнер. Осмотрела и выяснила, что это был силиконовый чехол, который, судя по всему, надевался на кожу под протезом. Я покраснела от неловкости, когда поняла, что именно от меня требовалось.

С полминуты у меня ушло на изучение того, как обходиться с лайнером. Я вывернула его наизнанку и осторожно приложила к краю бедра. Едва я коснулась его, Элиас вздрогнул всем телом, но продолжил озлобленно изучать шкаф.

Я медленно натянула чехол на ногу, аккуратно расправляя. Когда мои пальцы дошли до верхней части бедра, Элиас вновь дернулся. Я взглянула на него исподлобья. Лицо Митчелла было бледным, а губы – плотно сжатыми.

– Больно? – прошептала я и увидела, как дрогнул его кадык.

– Нет, – выдохнул Элиас.

Спустя еще какое-то время с лайнером было покончено.

– Что теперь?

– Теперь протез. – Голос Элиаса прозвучал непривычно хрипло.

Я вновь взяла отставленный протез и теперь уже не слишком уверенно приложила его к ноге.

Снова подняв глаза на Митчелла, поймала на себе его взгляд. Уже не злой, но полный непонимания. Будто он едва сдерживался, чтобы не спросить, за каким чертом я вообще все это делаю. Я бы все равно не смогла ответить, а потому быстро опустила глаза.

Элиас помог мне, слегка приподняв здоровой рукой больную ногу. Я расценила это как призыв к действию и начала осторожно приспосабливать протез.

– Дальше я сам, – выдавил Элиас.

– Уверен? – В моем вопросе не было ни капли насмешки.

Митчелл лишь молча кивнул.

Я встала с колен и посмотрела в сторону разбитой лампы.

– Позову Глорию, чтобы прибралась.

– Не надо, – негромко сказал Элиас, сидя с опущенной головой. – Она начнет переживать и спрашивать, что произошло. Я сам все уберу.

Отойдя от постели, я подняла лежащий на полу старый протез и прислонила к тумбочке так, как он был прислонен когда в первый раз оказалась в этой спальне. Направилась к выходу и только коснулась дверной ручки, как услышала за спиной еле слышное «спасибо».

Не оборачиваясь и улыбнувшись самой себе, вышла из комнаты.

Я вернулась в свою спальню, вновь взяла ноутбук и принялась смотреть наброски лекций. Минут через десять я услышала, как Элиас вышел из комнаты и, оторвавшись от конспекта, подняла взгляд на окно.

Каждый поход в спальню Элиаса заканчивался для меня сильнейшим эмоциональным всплеском. Но если после первого раза я испытывала ужас и вину, то сейчас я чувствовала ужас и… удовлетворение? Я хотела помочь Элиасу и вместе с тем показать, что я хороший человек и достойна его брата.

Можно ли было считать произошедшее сейчас первым шагом на пути к нормализации отношений со старшим Митчеллом? Наверное, можно, но этого все еще было катастрофически мало.

Я видела и чувствовала, как много делал Алекс для того, чтобы заслужить мое доверие, и если пока я не была готова ответить ему признанием в любви, то могла постараться сделать что-то, что позволило бы разрушить еще одну преграду на пути к нашему с ним совместному будущему.

Мои отношения с Элиасом сейчас были одной из самых непробиваемых стен, в которую я билась отчаянно и бесполезно. Он должен поверить в мою искренность. Должен узнать меня лучше и понять, что я не причиню Алексу боли, что он мне дорог и я хочу быть с ним.

Я вспомнила совет Лиз насчет занятий по рисованию. Сначала эта идея показалась мне сомнительной, но что, если это и правда могло стать ниточкой, способной если не сдружить нас с Элиасом, то хотя бы сделать наше нахождение в одном помещении терпимым?

Сегодня он в очередной раз попытался оттолкнуть меня, но я ответила упрямством на упрямство, и вместе мы пришли к общему результату. Возможно, я должна действовать смелее и настойчивее.

Задумчиво пожевав нижнюю губу, я выключила ноутбук и покинула спальню. У подножия лестницы мне встретилась Глория.

– Мисс Престон, жду вас на завтрак, – претенциозно заявила она.

– Глория, дайте мне пять минут. – Я мило улыбнулась и завернула за угол. Я торопилась, потому что переживала, что в любую секунду могла передумать.

Стоя перед дверью студии Элиаса, я не до конца верила в то, что собиралась сделать. Наконец, собравшись с духом, постучала и осторожно приоткрыла дверь.

– Можно?

Митчелл поднял голову от рабочего стола, на котором перебирал какие-то инструменты. При виде меня он нахмурился.

– Снова ты, – произнес он недовольно. – Слишком много Линды Престон для одного утра.

Я проигнорировала его колкость, потому что уже знала, что это была единственная возможность продолжить с ним разговор.

– Я пришла к тебе по делу.

Митчелл медленно выпрямился, не отрывая от меня глаз:

– Слушаю.

Я окинула беглым взглядом студию. В ней царил педантичный порядок: каждому предмету отведено свое место. Рабочий стол с ноутбуком и стопкой папок на краю. На стене над столом висела широкая пробковая доска, заполненная набросками и схемами. К столу приспособлена небольшая стойка, на которой расположилось немыслимое количество красок в баночках и тюбиках, а также держатель для кистей. У окна стоял еще один стол, поменьше рабочего, пустующий мольберт со стулом, а в дальнем углу – второй мольберт, чуть больше и завешанный простыней.

У противоположной от рабочего стола стены находился компактный, уже порядком истертый кожаный диван. Все свободное пространство возле него занимали десятки тканевых полотен разных размеров.