Алиса Марсо – Развод. Сбежать от мужа (страница 3)

Я переваливаюсь на спину, хватаюсь за живот и мучительно стону.

– Макар, – хриплю я, хватая ртом воздух, а из глаз все–таки брызгают слезы. – Я... Ребенок...

Я не успеваю договорить, скручиваюсь в калачик и чувствую, как по моим ногам течет что–то теплое и липкое. Перед глазами все плывет. Макар опускается передо мной на корточки, а я трогаю внутреннюю сторону бедра и смотрю на руку. Пальцы окрашены в красный цвет.

Глава 4

Я медленно открываю глаза, и меня слепит яркий белый свет. Морщусь, поднимаю руку, чтобы защитить зрение, но на сгибе локтя неприятно колит.

Глаза привыкают к свету, и я вижу, что лежу на больничной койке, а в руке стоит капельница.

В памяти вспыхивают фрагменты ссоры с мужем, мое падение и окровавленная рука. Я быстро кладу ладошки на живот и закусываю губу.

Слезы душат, но я не позволяю себе плакать. Я не буду ставить крест на своем малыше, пока точно не узнаю у врачей, что со мной. Кровь – еще не приговор, у меня может быть угроза выкидыша из–за стресса и падения.

Нет, еще ничего не известно. Но две слезы стремительно скатываются из–под опущенных век, как бы сообщая, что все я знаю, но не готова это принять.

Через время в палату заходит медсестра, проверить капельницу. Очень милая и аккуратная девушка, сворачивает систему и обещает позвать врача.

Я лежу и смотрю в одну точку. Мыслей нет, совсем. Весь организм взял тайм–аут. Просто дышу.

Наконец, ко мне приходит врач.

– У меня только один вопрос, – тихо произношу и с надеждой смотрю на женщину в белом халате. – Ребенок в порядке?

– Аврора, ты к нам попала именно потому, что, как объяснил твой муж, ты упала и ударилась животом. Это спровоцировало массивную отслойку плаценты. Она уже была, но травма резко усугубила ситуацию. Мне жаль, но беременность прервана.

Я не дожидаюсь ухода врача, утыкаюсь лицом в подушку и начинаю скулить.

Надежда, которой я себя тешила, оборвалась, как и мой малыш. Я знала, чувствовала, но услышать это, принять как факт – невыносимо.

Врач робко погладила меня по спине.

– Не плачь, ты молодая, здоровая девочка, у тебя может быть еще не один малыш. Восстановишься, наберешься сил и снова забеременеешь.

Я остервенело качаю головой, не отрываясь от подушки.

– Нет, вы не понимаете. Это был мой шанс, но я так больше не могу.

– Я все понимаю, милая, но поверь, уже через несколько дней ты посмотришь на мир другим взглядом. Мы почистили тебя, теперь гормоны возвращаются в прежнее состояние. Все пройдет, вот увидишь.

Врач успокаивала, а я только громче рыдала. Я была одним большим сгустком боли словно душа рвалась на части без анестезии.

Я не знаю, от чего так больно. Я только утром узнала о беременности и не могла так сильно привязаться к малышу. Наверно, я скорблю по шансу стать кому–то нужной, что, наконец, кто–то бы меня по–настоящему, искренне полюбил, а я бы отдала всю себя, всю нежность и заботу. А может, это действительно просто дисбаланс гормонов и все через несколько дней пройдет?

А сейчас, я лежу и медленно внутри умираю. Я невероятно устала и стала пустой. Я больше не чувствую эмоций, лишь безразличие к себе и своему будущему.

До утра я провела в тишине и покое, но держать меня в больнице дольше не было необходимости. На середину дня назначили выписку, и по жилам снова пополз липкий страх.

Вчера Макар так и не пришел, чему я была безумно рада, но все равно настанет момент, когда мы поговорим.

Как он отреагирует на то, что я была беременная? Как отнесется к тому, что мы потеряли ребенка?

Я уверена, если бы не постоянный стресс, нападки мужа, грубый секс и вчерашнее падение, ничего бы подобного не случилось.

Слабо верится, но все равно, я тешилась надеждой, что Макар осознает свое поведение и станет заботливым мужем. А пока, я снова нахожусь в напряжении. Чем закончится сегодняшний день, я не знаю.

Я аккуратно встаю с кровати и иду в санузел. Физической боли нет, что очень радует. Кое–как умываюсь, беру свое платье испачканное кровью и, как могу, застирываю бурые пятна на шифоне.

Я одеваюсь и сажусь обратно на кровать, смелости позвонить мужу нет совсем. Решаю, что, когда мне отдадут документы, я вызову такси и сама поеду домой.

Глазами нахожу свою сумочку. Ключи, телефон и деньги на месте. Этого достаточно, чтобы вызвать машину.

Дверь палаты открывается, и я быстро встаю, решая, что пришла врач, но на пороге весь в черном стоит Макар и смотрит на меня исподлобья.

– Очухалась? – грубо спрашивает муж, и я понимаю, что снова пыталась идеализировать его.

– Макар, – хочу сразу объясниться, но он перебивает.

– Рот закрыла, шлюха, – цедит муж сквозь зубы. – Твое счастье, что ты в больнице, иначе бы прибил нахрен.

Мужу все труднее сдерживать эмоции, а я холодею от страшного выражения его лица.

– Макар, зачем ты так? – сиплю я.

Муж нависает грозной скалой.

– А как, по–твоему, поступают со шлюхами? Или ты надеешься, что я поблагодарю тебя за то, что трачу деньги на твое лечение из–за какого–то отродья?

– Макар, что ты такое говоришь? Я только утром узнала, что беременная. Если бы не падение, не бесконечное нервное напряжение, в котором ты меня держишь, ничего бы не произошло, – слезы градом катятся по щекам, но я защищаюсь как могу.

– Ах ты, стерва такая, – Макар плюется яростной слюной и хватает меня за горло. – Ты, блядь такая, пытаешься повесить на меня выкидыш своего выродка? Радуйся, что кровью изошла и стала пустой, иначе бы я от тебя прямо в офисе живого места не оставил.

Мне становится тяжело дышать, я хватаю Макара за запястье и пытаюсь ослабить хватку.

– Зачем ты так? Я твоя жена, а ребенок мог стать твоим наследником, – хриплю я. – Разве это плохо? Мы же семья!

– Наследником!? – рычит муж прямо мне в лицо. – Я трахаю тебя с гандонами, тщательно слежу за тем, чтобы ты не залетела. Мне нахрен сейчас не нужен ребенок. Ты мне лучше, сука, по–хорошему скажи, сама честно признайся. Кто та тварь, что обрюхатила тебя?

Глава 5

Эти слова выбивают весь дух.

Что он такое говорит? Я не изменяла мужу. Даже если бы очень захотела, все равно я никогда не остаюсь одна. А самое главное объяснение – это мой бесконечный страх перед Макаром. Только из–за него я бы никогда не осмелилась. Я долгое время любила этого мужчину, столько же боялась. Думать о том, что я могу ему изменить, просто абсурдно.

Муж сильнее сжимает горло, и перед глазами появляются белые блики.

– Макар, пожалуйста, отпусти, мне больно, – хриплю я, но муж хватку не расслабляет.

– Больно? Ты, сука, не знаешь, что такое боль. Как ноги раздвигать, так тебе хорошо, а как отвечать за свои поступки, так «отпусти мне больно»? Кто он? Ты язык проглотила? Отвечай!

– Я не изменяла тебе. Макар, поверь. Это был твой ребенок.

Воздуха все меньше, и наверняка останутся синяки на шее. Господи, да кого они сейчас волнуют? Если я не докажу, что у меня нет другого мужчины, то он вообще убьет меня.

– Макар, отпусти. Давай поговорим, я все тебе объясню.

Муж напоследок сильно сжимает пальцы, сверлит меня уничтожающим взглядом, а затем яростно отталкивает от себя. Я валюсь на больничную койку, но сила толчка высокая, и я по инерции перелетаю одноместную кровать и всем корпусом падаю на пол.

–М–м–м, – стону я, не в силах сдержаться. – Хватит! – кое–как встаю на ноги и срываюсь на истерику. – Прекрати! Я ничего не сделала. Ребенок твой, я только утром узнала, что беременная, тесты сделала. На работу к тебе пошла, что новость сообщить, а там ты со своей... секретаршей. Я не изменяла тебе. Сам подумай, когда? Рядом со мной всегда твоя охрана, разве что в туалет со мной не ходят. Мне негде, некогда и не с кем тебе изменять. Ребенок был твой. Так что, ты зря так со мной.

Макар, видимо, понимает, что перегнул палку в общественном месте, и начал успокаиваться, но на последних моих словах замирает, поворачивает голову в мою сторону, и во взгляде отчетливо читается озарение.

Неужели он настолько не хочет детей, что готов сшибать все на своем пути, лишь бы этого не случилось.

– Вот ты и призналась, – показывает муж на меня пальцем, а у самого желваки вздуваются с канат. – Я. Всегда. Трахаю. Тебя. С презервативом. Всегда! Ты никуда не выходишь из дома, а если и едешь куда–то, то только в сопровождении с моей охраной. Мои люди докладывают о каждом твоем шаге, взгляде, сказанном слове. Ты права, ты не могла мне изменить вне дома.

Макар замолкает, а я не полностью, но выдыхаю.

– Значит, тебя обрюхатил кто–то из персонала. Говори кто! – внезапно муж снова повышает голос, а я вся сжимаюсь внутри и снаружи. – Я все равно вытрушу из тебя эту информацию, поэтому давай по–хорошему, сама.

Я начинаю плакать, потому что верю его словам, он так и сделает. Вот только мне сказать нечего.

Я обхватываю себя руками, прислоняюсь к стенке и скатываюсь на пол. Рыдания душат, по телу бежит озноб.

– Я говорю тебе правду. У меня никого нет, кроме тебя, – качаю я головой.

Дверь открывается, и в комнату входит мой врач.