Алиса Марсо – Измена. Игры с памятью - Алиса Марсо (страница 43)

– Алло, Катя!

– Привет. Еще раз, – мой голос задрожал, но Егор сжал мою ладонь, и я заговорила увереннее. – Что случилось? Что с Наташей?

– Кать, я толком не знаю. Мне позвонили с больницы, сказали, что к ним поступила Наталья Котова. Для связи с родственниками она дала мой номер, но так как я не близкий родственник, мне ничего не сказали.

От волнения мое сердце предательски забилось быстрее. Если бы я действительно ненавидела сестру, то сейчас не стояла перед выбором: поехать или нет. Но на свою голову я не сука.

– Насколько все серьезно, тоже не знаешь?

– Нет, – ответил Рома. – Сказали, что она в реанимации и к ней пустят только тебя.

Я сделала глубокий вдох и медленный выдох.

Я уже знала, какое решение приму, но все еще пыталась обмануть саму себя.

– Какая больница, Рома?

На той стороне я услышала облегченный выдох.

– Центральная. Я тоже подъеду.

– Как хочешь, – закончила я разговор и положила трубку.

Меня затрясло. Я постаралась быть невозмутимой для мужа, показать, насколько безразличны для меня сестра и он, но это было не так. Внутри все дрожало от страха за сестру.

Мы слишком много всего пережили. Помню, как в десять лет она упала с велосипеда, сидела с разбитыми коленками и плакала. А я вместе с ней.

Она, потому что погнула переднее колесо и боялась, что влетит от папы. Я же от вида ее окровавленных коленей, которые промывала водой из бутылки.

А в семнадцать она безответно влюбилась. По вечерам мы часами говорили по телефону, и я подбирала сто тысяч слов, объясняя и доказывая, сколько потерял тот парень, не ответив ей взаимностью.

Она моя родная сестра. Я помню ее совсем маленькой, ее первый класс, как прикрывала от родителей, когда она приносила двойку.

Невозможно вычеркнуть все это из своей жизни, заблокировать память, заставить себя ненавидеть.

Обида никуда не делась, и от этого еще больнее. Она просто дурочка, несчастливая и глупая эгоистка.

Я закусила нижнюю губу и смущенно посмотрела на Егора и Веронику.

– Она в реанимации. Больше ничего не сказали.

– Поедешь к ней? – спросила Вероника.

– Да, – уже увереннее ответила я. – Я не обязана ее прощать, но если там все очень серьезно, то я просто выполню долг старшей сестры и на этом все. Моя душа не на месте, она моя кровь.

– Ты очень добрая, Катя, – Вероника встала и подошла ближе. – Поэтому тобой пользуются.

– Ты бы тоже так поступила, я уверена, – улыбнулась я девушке. – Но я без вас не справлюсь... Мне страшно.

– Мы поедем с тобой, это не проблема, – приобнял меня Егор и подтолкнул на выход.

А я поблагодарила судьбу, что на моем пути встретились эти люди. В самый трудный период моей жизни мне есть на кого положиться.

В больнице мы были через сорок минут. Пока мы ехали, я была вся на нервах. Неизвестность убивала и заставляла фантазию работать на полную катушку.

Усилием воли я уговорила себя не думать о причинах, по которым Наташа могла попасть в реанимацию, а внимательный взгляд Егора, который он то и дело бросал на меня в зеркале заднего вида, придавал уверенности.

Егор и Вероника остались в коридоре, в реанимацию я пошла одна.

Мне дали пять минут, не больше, и то после длительных уговоров.

Я потянулась к ручке на двери, а сердце в это время застучало набатом в ушах.

Чего я боюсь? Того, что увижу или самой встречи, после предательства?

Я выдохнула, открыла дверь, и к горлу подступила тошнота.

Глава 40

Наташа лежала на больничной койке, а к ее телу шло множество проводов, рядом стояла капельница.

У меня закружилась голова, а тошнота усилилась. Я закрыла рот ладонью и часто задышала.

Вместе со мной в помещение вошел лечащий врач и остановился у двери.

– Состояние стабильно удовлетворительное. Жизни ничего не угрожает, поэтому переживать не о чем. Подержим ее здесь сутки и переведем в палату. У вас пять минут, но прошу, без волнений.

Я, как болванчик, кивала годовой, все понимая, но глаз от сестры отвести не могла.

– Что произошло? – с замиранием сердца спросила я.

– Ее доставили к нам по скорой из ночного клуба. Изнасилование с избиением. В полицию мы сообщили, они уже говорили с потерпевшей. Подробностей не знаю, вам лучше поговорить со следователем.

Чем больше говорил доктор, тем больше меня трясло. Это ужасно. Как бы я ни относилась к сестре, но такой участи не пожелала бы никому.

Меня охватил ужас, и я привалилась к стене. Стало трудно дышать, кислорода не хватало.

– Вам плохо? – насторожился врач.

– Нет-нет, просто все это так страшно.

– Не волнуйтесь, внутренних разрывов нет, только несколько синяков и гематом на теле. Осмотр показал, что органы не пострадали, но на всякий случай эту ночь Наталья проведет здесь. Ваша сестра – молодая девушка, восстановится быстро. Но с психологом поработать придется.

Я согласно кивнула и пошла к сестре.

Врач ушел, еще раз напомнив, что у нас пять минут.

Я подошла ближе. На шум моего приближения Наташа открыла глаза. Я содрогнулась. В них застыло полное безразличие, но когда сестра поняла, кто перед ней стоит, заволновалась.

– Ты? – прохрипела она. – Пришла позлорадствовать?

Я из всех сил контролировала свои эмоции, поэтому спокойно ответила.

– Нет. Мне это не нужно.

– Ну, да, ты у нас святая, – хмыкнула Наташа и скривилась от боли.

На ее лице расползлись багровые синяки, один глаз заплыл, губа была разбита.

Мне было больно смотреть на родного человека в таком состоянии. Ее страдания нетрудно было представить. Про внутреннее состояние пока даже думать не хотела.

– Зачем тогда пришла? – Наташа пыталась держаться холодной, но по блеску в глазах я понимала, что все совсем не так.

– А больше некому, – честно ответила я.

Сестра иронично улыбнулась.

– Да. Я настолько дерьмовый человек, что в моей жизни нет никого, кому я была бы дорога.

– Это не так, – мой голос задрожал, а к глазам подступили слезы.

Наташа выглядела такой измученной, такой поникшей, что мое сердце сжалось от невероятной жалости к ней.

Она действительно сама виновата в том, как жила. Но все равно никто не заслужил насилия.

– Так и ты не должна была приходить! – вдруг повысила голос сестра, – Я не заслужила твоего внимания! Я ничего и никого не заслужила!

По щекам Наташи покатились крупные слезы, а один из аппаратов запищал быстрее.