Алиса Лунина – За пять минут до января (страница 31)
Надеюсь, не спальню! — Олеся внутренне напряглась. Но когда они поднялись в мансарду на втором этаже, Андрей подвел ее к внушительному телескопу и торжественно объявил, что здесь его ЦУП — центр управления полетами. У Олеси на душе просветлело: ого, телескоп — это здорово!
Композитор Савицкий оказался совершенно повернутым на астрономии (Олеся даже назвала его про себя «звездочетом»). Он так увлеченно, горячо рассказывал ей об астрономии, что в этот момент был похож на мальчишку, получившего в руки любимую игрушку.
— Хотите, погуляем среди звезд, Леся?
Олеся прильнула к телескопу, и Андрей устроил для нее целую экскурсию по звездному небу.
— В нынешнем декабре главный персонаж на карте звездного неба — Юпитер! Глядите, Леся, он вон там, в созвездии Тельца, рядом с Альдебараном! Чуть-чуть поверните голову, вот так…
— Красиво! — выдохнула Олеся.
— А там созвездие Ориона… Видите? Семь его звезд образуют фигуру охотника: три ярких звезды дзета, эпсилон и дельта образуют пояс Ориона, над ним находятся красноватая звезда Бетельгейзе и горячая звезда Беллатрикс — плечи охотника, а внизу яркая белая звезда Ригель и звезда Саиф. На небе Орион окружен несколькими животными, заметили? Выше Охотника находится созвездие Тельца. Кажется, что бык рассержен и нападает на Ориона, но храбрый охотник не боится — он замахнулся на быка дубинкой. А там внизу, под ногами Ориона, — небольшое созвездие Зайца, а слева от него — созвездие Большого Пса. Его главная звезда, Сириус, является одной из самых ярких на ночном небе. Другая верная собака Ориона, Малый Пес, озарена ярким Проционом. Между Сириусом и Проционом расположено созвездие Единорога. Через созвездия Возничего, Близнецов, Тельца, Ориона, Единорога и Большого Пса проходит Млечный Путь. Хотите, мы с вами как-нибудь прогуляемся по Млечному Пути?
Волнение и радость Андрея передались и Олесе. Названия планет и созвездий, произносимые им, звучали как стихи или музыка: Волосы Вероники, Волопас, Ворон, Гончие Псы, Северная Корона, Единорог, Малый Лев, Пегас.
— А вон там, Леся, очень красивая двойная звезда Альбирео. У нее два компонента: один оранжевого, а другой — голубовато-зеленого цвета. Альбирео представляет собой голову Лебедя или основание Северного Креста.
Олеся спросила, откуда Андрей все это знает, и он ответил, что изучать звездное небо — его самая большая радость в последнее время.
— Это занятие как нельзя лучше помогает мне не забывать об истинном масштабе. В сравнении со звездным масштабом все земное кажется таким мелким и, как бы это сказать, сильно удаленным.
Ей понравилось, как он это произнес — серьезно и с долей самоиронии. Кстати, она отметила, что у него красивый голос — низкий и глубокий. Как певица, Олеся придавала большое значение голосу. Она даже шутила, что может влюбиться в голос, не видя человека. Олеся подумала, что, если бы она услышала голос Андрея, она бы, пожалуй, могла…
— А теперь мы пойдем пить чай! — сказал Андрей.
Олеся вздохнула — ей хотелось еще немного побродить среди звезд. Андрей улыбнулся:
— Если захотите, мы сюда потом вернемся!
…Они спустились на кухню и расположились за огромным дубовым столом. Андрей поинтересовался, как Олеся себя чувствует. Она честно призналась, что кашель и насморк изрядно портят жизнь. Андрей опять предложил ей выпить некое чудодейственное средство от простуды.
Олеся покатилась со смеху и призналась ему, что в прошлый раз подумала, будто он хотел ее отравить.
— Вы серьезно? — Андрей расхохотался. — Уверяю вас, что я не отравитель. И не беглый преступник. Из моих рук вы можете пить смело!
Олеся задумалась: согласиться? Ну теперь, когда она знает, что настойка не на цианиде, почему бы и не выпить?
— Давайте! Кстати, а на чем вы ее настаивали?
— Настойку готовил не я, а наш музыкант Михалыч, и рецепт он держит в строжайшем секрете.
Андрей достал из буфета пузатую бутылку с зеленовато-желтой жидкостью. Он налил стопку и приказал Олесе выпить, желательно залпом.
— А вы точно знаете, что это можно пить? — пролепетала Олеся.
Но, услышав его категоричное «Пейте!», она смирилась и выпила. Ооо! Уж лучше бы это был цианистый калий! От ядреной, наикрепчайшей настойки Михалыча, настоянной, как подозревала Олеся, на водке с чесноком и лимоном, ее зашатало, а из глаз брызнули слезы.
Андрей заботливо протянул ей вафлю:
— Закусывайте!
После вафли стало легче. Олеся выдохнула и тревожно прислушалась к себе — внутри жгло, как огнем. Но постепенно этот огонь начал униматься, по телу разлилось блаженное тепло. И она вдруг почувствовала, что задышала. В буквальном смысле. Дышать стало легко, как раньше, до болезни.
— Лучше? — догадался Андрей.
Олеся радостно кивнула.
— Теперь крепкий чай, и вы забудете о простуде! — пообещал Андрей.
Андрей невольно задержался взглядом на гостье чуть дольше приличного — ей удивительно шло это белое воздушное платье в горошек.
Красивая девушка! Хрупкая, как статуэтка, кудрявые волосы уложены прядями в ретро-стиле, лицо словно светится.
Его новая знакомая была невероятно женственной, нежной, забавной. Она часто смущалась, что ему нравилось (как настоящий мужчина он считал, что застенчивость украшает девушку), а главное, в ней была какая-то искренность, непосредственность, ребячливость.
Он сам не заметил, как разговорился, что ему, человеку закрытому, молчаливому, было не свойственно. Собственно, он давно ни с кем, не считая Игоря, не беседовал по душам. А тут вдруг разгорячился, как мальчишка.
Они пили чай на кухне. Андрей виновато признался, что у него совсем не празднично — только еда из магазинной кулинарии в пластиковых контейнерах и вот вафли к чаю…
А вафли к чаю хорошо подошли, да под душевный разговор! Он объяснил Лесе, почему вафли для него самое что ни на есть праздничное новогоднее блюдо, нечто вроде салата «оливье»; рассказал ей и про Новый год на Севере, и про отца, и про детство.
— Как сейчас помню — Север, молодые родители, Новый год, чай с вафлями… С тех пор на каждый Новый год отец в шутку дарил мне вафли. А после того как отца не стало, я их сам себе покупаю! Вместо торта!
Узнав о том, что отец Андрея был геологом, Олеся оживилась и сказала, что у них в доме сейчас гостят два геолога с Севера, приятели отца.
— Такие интересные типажи — один, Аркадий, очень умный, прекрасно разбирается в философии, а другой, Сан Саныч, с чувством юмора, настоящий артист! Хотите, я вас потом познакомлю?
Андрей вежливо ответил, что был бы не прочь вспомнить прошлое и поговорить с настоящими геологами, но, может, как-нибудь в другой раз? На самом деле ему было хорошо здесь и сейчас и совсем не хотелось куда-то идти.
Он попросил Олесю рассказать о ее детстве, и она призналась, что для нее почти все детские воспоминания связаны с Бабаевом.
— В детстве я очень любила болеть, потому что на это время меня из Москвы всегда увозили в Бабаево — к деду! Он за мной ухаживал, лечил. Самые лучшие детские воспоминания: зима, в окна дома видно, что идет снег, а я валяюсь в кровати; рядом лежит огромная стопка книг, которые теперь наконец-то можно читать, наплевав на уроки и школу, впереди целый день для счастья и блаженного безделья! Я читаю запоем Конан Дойля, Жюля Верна, Грина, а дед приносит мне горячее молоко и пироги!
— Я заметил, что вы весьма привязаны к своему дедушке, — улыбнулся Андрей.
— Конечно, — засияла Олеся. — Он замечательный! Я его очень люблю. Хотите, я вам открою тайну? Я хочу стать певицей, чтобы он мог мной гордиться. Он у меня самый-самый! Профессор физико-математических наук, преподавал в университете. Представляете, когда я была маленькой, он вместо сказок рассказывал мне о физике!
— Это как? — удивился Андрей.
— Ну, я требовала от него сказок на ночь, а дед их не знал, и тогда он вместо сказок каждый вечер стал рассказывать мне о том, что такое время, пространство, скорость света.
— А вы что-нибудь понимали? — хмыкнул Андрей.
Олеся взглянула на него с обидой:
— Конечно, понимала! Дети вообще понимают куда больше, чем взрослые! Самое сильное впечатление на меня в детстве произвело утверждение, что, если тело достигает скорости света, оно исчезает и становится светом. Вы только вдумайтесь! — От воодушевления она даже стукнула кулаком по столу. — Это же формула смерти, формула возвращения! Умирая, человек достигает скорости света и превращается в свет. И да здравствует новое пространство, в котором больше нет времени!
Глядя на взволнованную Олесю, Андрей подумал, что для того, чтобы так видеть мир и приходить к подобным открытиям, нужно обладать особенным восприятием мира — музыкальным, поэтическим.
Он улыбнулся:
— Девочка, которая выросла на таких сказках, должна превратиться… в необыкновенную девушку!
— А еще дед всю жизнь любил одну женщину, — помолчав, сказала Олеся. — Мою бабушку. После ее смерти он так и не женился. Это одна из самых трогательных историй любви, которые я знаю. Правда, есть еще одна удивительная история любви — хозяев княжеской усадьбы Бабаево. Я вам, может быть, потом расскажу…
«А он простой, — с радостью отметила Олеся, — человечный, искренний… И ничуть не надменный, как можно было подумать вначале… В нем нет звездных закидонов и манерности». Особенно ей понравилось, что, когда Андрей говорил об отце, у него было проникновенное лицо и он рассказывал о своем детстве так искренно, словно бы доверял ей.