Алиса Лунина – В центре циклона (страница 33)
– Да, – твердо сказала Агата, – в Москве холодно, идет снег.
– А на Красной площади голубые ели, и скоро пробьют куранты, – вздохнул Коля. Что-то в нем вдруг промелькнуло такое детское – от того мальчика Коли. Может потому, что в Новый год все мы немного дети…
– Мама, я хотел сказать, – Коля замялся – он не привык говорить ей нежности, – я люблю тебя. Очень люблю.
Много ли надо матери? Однажды услышать слова, которые означают, что ее жизнь прожита не зря.
Захватив с собой фотоаппарат, Агата вышла на палубу – солнце уже опускалось в море, и она хотела успеть запечатлеть последний в этом году закат. Агата долго прицеливалась камерой, пытаясь поймать идеальный кадр. Куривший неподалеку Поль, с улыбкой наблюдал за ней.
Агата успела снять прекрасный багровый закат, навсегда сохранить его на снимке, и он тихо догорел. На море опустилась ночь. Огромные южные звезды освещали путь белоснежной «Liberte».
Капитан рассказывал Агате о звездах, читал ей карту звездного неба. В какой-то миг Агата махнула рукой в небо, и сказала: – Я скоро буду там…
Поль кивнул. Понял он ее, или нет, Агата не знала, но это было неважно.
Море земное и небесное – полное звезд, сливались в одно, год уходил.
«Мой последний Новый год», – подумала Агата.
Глава 12
Могла ли представить Варенька-молекула, что однажды ей придется встречать Новый год в Карибских морях?! Нет, конечно – она ведь не пиратка, и не какой-нибудь олигарх, она вообще прежде никуда дальше Москвы не выбиралась, ну разве что в детстве к дедушке с бабушкой на дачу полоть грядки, а тут на тебе – такие – то «грядки» в виде моря и экзотических островов! Вот и выходит, что все можно рассчитать, объяснить научно, спрогнозировать и предусмотреть, все, кроме полной непредсказуемости жизни и некой загадочной иррациональной силы, управляющей вселенной. И это открытие, пожалуй, было главным откровением Вареньки в этом странном путешествии.
Вообще сегодняшний праздник казался Варе отчасти нереальным – ну потому что у русского человека образ правильного Нового года крепко встроен в сознание, и Карибы в него не входят. А вот заснеженная Москва и елки на площадях, – да. Стоит только закрыть глаза, и ты увидишь старый московский дворик и снег, снег…
Проскочить по январям назад – в детство, вспомнить те чудесные новогодние праздники, какие для них с Зоей устраивали родители, и милые, дорогие сердцу, истории. Например, о том, как маленькая Зоя как-то под Новый год опрокинула елку и расплакалась, потому что боялась, что ее будут ругать из-за разбившихся елочных игрушек, а Варя тогда, чтобы ее успокоить, взяла вину на себя и сказала родителям, что это она уронила елку. Или вот еще: однажды на Новый год семилетняя Зоя подарила ей подарок – маленький кактус в горшочке. Чтобы его купить, Зоя долго копила деньги. Варя даже прослезилась, поняв, сколько нежности и любви в этом колючем кактусе; в тот новогодний вечер, рядом с младшей сестрой она была абсолютно счастлива.
Хорошее было время, и все – все тогда были живы.
Интересно – из каких элементов состоит счастье? Какова его формула? Варя знала все химические формулы и могла определить химический состав всего на свете, за исключением этой тончайшей материи.
Она смахнула слезу.
– Не реветь, – строго сказал Иван.
Варя вздрогнула – он подошел незаметно.
– Такое дело – по случаю Нового года истерики отменяются, – усмехнулся Иван.
Варя улыбнулась сквозь слезы: – Да я и не собиралась, просто подумала о Москве, о родителях… Вспомнила наше с сестрой детство.
Тина протянула Зое новогодние подарки: вкусности, милые женские безделушки, и свой главный подарок – картину, которую она вчера купила на рождественской ярмарке.
Вчера, только увидев эту необыкновенную картину, Тина загорелась желанием ее купить. Картина представлялась ей иллюстрацией к волшебным рассказам Грина: на берегу моря, всматриваясь вдаль, стояла девушка, ветер развевал ей волосы, море вздымалось, и где-то вдалеке плыл корабль. Среди зимней выстуженной Москвы картина казалась настоящим чудом – островком моря, солнца, счастья; она обладала тем невероятным эффектом, каким обладает морская раковина – поднесешь к уху и услышишь, почувствуешь море. Полотно стоило дорого, и все-таки Тина его купила, уже зная, кому его подарит.
Зоя долго смотрела на подарок, потом подняла на Тину изумленные глаза: – Море? Знаешь, я ведь никогда не была на море…
– А теперь море всегда будет с тобой, – улыбнулась Тина.
– Спасибо, – серьезно сказала Зоя и, поставив холст на больничный подоконник, попросила Тину что-нибудь ей рассказать.
Тина могла рассказывать, о чем угодно – об управлении вселенной силой мысли, о красивых физических теориях Кира, о своих кошках, о Егоре Осипове – Зоя была благодарным слушателем, она слушала Тину очень внимательно, не перебивая.
Когда Тина замолчала, Зоя достала из кармана деревянный гребешок и попросила: – Пожалуйста, расчеши мне волосы! Так всегда делала мама, а потом Варя.
Тина перебирала гребешком длинные тяжелые волосы Зои: – Ты красивая, Зоя!
В волнах золотых волос засияли голубые глаза Зои; настоящие голубые озера, но сколько в них было печали, а иногда на дне мелькал страх…
– Ты любишь Новый год, Зоя? – спросила Тина.
Зоя кивнула: о, да, люблю.
Тина обрадовалась, но тут же где-то в районе сердца ее кольнуло: Новый год, праздники, а эти бедняги здесь в больнице, словно выключены из жизни.
Зоя коснулась рукой подаренной Тиной картины и вздохнула: – Не знаю, разрешат ли мне повесить ее в палате?!
– А что, могут не разрешить?
– Да. Но тогда я буду прятать ее под подушкой. Так даже лучше – я буду слышать, как шумит море, и разговаривать с Варей. Варя ведь сейчас на море?
Тина сникла – слова Зои разрывали ей сердце.
– Как ты думаешь, я когда-нибудь выйду отсюда? – вдруг спросила Зоя.
На минуту, только на минуту Тина замешкалась, потом твердо сказала: – Да. Выйдешь.
– Вы с Варей меня заберете? – в Зоиных глазах загорелось что-то новое. Может быть, это была надежда.
Тина сжала ее руку.
– А что мы будем делать, когда я уйду из больницы?
– Ну как что?! – улыбнулась Тина. – Гулять по городу, есть мороженое, смотреть кино…
– Кино-мороженое-гулять, – как-то быстро, скороговоркой проговорила Зоя и закивала: – да-да, я все это люблю.
– И мы обязательно поедем к морю! – Тинины слова звучали, как клятва.
В комнату заглянула медсестра: – Зоя, пора прощаться с гостями.
Зоина улыбка сошла с лица.
– А теперь я должна идти? – то ли вопросительно, то ли утвердительно – самой себе сказала Зоя. Голубые озера погасли.
Тина обняла Зою – она бы очень хотела забрать ее прямо сейчас, но…
Тина вышла во двор больницы, снег сыпал как из ведра.
Все время пока Тина стояла на остановке и ждала автобуса, она думала о том, как помочь Зое. «Лечат ли ее здесь? Даже если лечат, очевидно, что лечение не помогает. Возможно, Зое помогло бы что-то нетрадиционное, вроде того, что мы используем в агентстве? Может, придумать для нее какой-то сценарий перезагрузки? Я выясню, что все-таки с ней случилось, и поговорю с Кайгородской – Ая должна нам помочь. В конце концов, я пообещала Зое вытащить ее отсюда».
Тина села в подошедший автобус, и поехала домой.
На самом деле все, чего Тина хотела в Новый год от вселенной – так это встретить Новый год вдвоем с Егором. При этом ни о чем особенном она и не мечтала – да хоть бы они с Егором просто сидели вместе, слушали музыку, или она бы смотрела, как Егор пишет свой роман, а потом бы тихонечко ушла… Тина просила у вселенной так немного, но даже это не исполнилось.
…Когда Егор открыл ей дверь, Тина, уже по выражению его усталого недовольного лица, сразу поняла, что их общий Новый год отменяется. В ту же минуту Егор подтвердил ее догадку – да, отменяется. Правда, он деликатно сказал, что вообще отменил для себя праздник, но Тине от его деликатной отговорки легче не стало. В довершении ко всему, зайдя в его комнату, она увидела на экране телевизора… застывшее лицо Аи. Поняв, что перед ее приходом Егор смотрел какие-то записи с участием Аи, Тина совсем сникла: «Да он просто помешан на ней!».
На душе у нее чуть просветлело только, когда на прощание Егор подарил ей новогодний подарок – красивый ежедневник и дорогую ручку; на самом деле она бы обрадовалась любой мелочи, подаренной Егором, хоть магниту на холодильник, лишь бы это был подарок Егора, лишь бы получить подтверждение того, что он думал о ней.
Тина вернулась к себе в квартиру и раскрыла ежедневник: дорогая кожа, желтоватые, как – будто состаренные страницы – красивый! Из ежедневника вдруг выпала маленькая открытка. Тина подняла ее, прочла и почувствовала такую боль, будто ее сейчас как бабочку прокололи острой иглой. «С Новым годом, Ая…» – было написано в открытке, и это означало, что подарок предназначался не ей, а другой – обожаемой Егором Ае. Тина разорвала открытку на мелкие кусочки – такие же, на какие разорвали ее сердце. Она легла на диван и заплакала.
Настенные часы тикали, новый год подбирался все ближе. В какой – то миг Тина приподнялась с дивана и посмотрела на часы – до Нового года оставалось всего ничего. И тут ее телефон запиликал – пришло смс от Кирилла.
«Моя дорогая сестренка, – писал Кир, – раз уж в этой версии вселенной идет снег, и люди отмечают Новый год – я поздравляю тебя с праздником! Хотя вполне возможно, что в других ее вариантах, Нового года в принципе не бывает. Как бы там ни было, знай, что в любых версиях вселенной без исключения – я всегда буду твоим другом».