Алиса Лунина – В центре циклона (страница 29)

От вокзала домой она буквально летела и притормозила лишь у стенда с афишей балета «Щелкунчик». «Щелкунчик! Значит, через два дня Новый год», – счастливыми вспышками мелькнуло в голове Ксении.

Ходить на «Щелкунчика» в предновогодние дни было ее давней традицией. В первый раз Ксения пошла на «Щелкунчика» с мамой без малого тридцать лет назад, и с тех пор каждый Новый год у них так и повелось. Кто-то на Новый год ходит в баню, кто-то в гости, а Ксения с мамой неизменно ходили на новогоднего «Щелкунчика» в местный дом культуры (руководство дома культуры тоже не изменяло сложившейся традиции и тридцать лет подряд кормило жителей городка неизменным «Щелкунчиком»). А потом ее мама умерла, и год, когда Ксении пришлось идти на «Щелкунчика» одной, стал для Ксении самым грустным.

Но вот – послезавтра тридцать первое декабря, и снова «Щелкунчик» – здравствуй, мамочка… И вдруг откуда-то, как птица на плечо, к Ксении спустилась мысль: а может, предложить Николаю сходить на спектакль вместе?

Рубанов делал вид, что слушает Ксению, а на самом деле, половину из того, что она рассказывала, он пропускал мимо ушей. Ему сейчас было не до литературы, музеев, и пирогов.

Он провел в квартире Ксении уже три дня, а в голове, между тем, не просветлилось – его прошлое так и оставалось туманным, и как выбираться из этого кошмарного тумана Рубанов не знал. Главное, что идти ему было некуда. Позавчера вечером, перед возвращением Ксении с работы, он решил сбежать из ее квартиры, куда глаза глядят, да только открыв входную дверь, сразу вернулся обратно. Ну не топать же ему обратно на помойку? В итоге он так и остался при Ксении в статусе какого-то приблудного кота или пса (понимая это, Рубанов невольно злился на свою спасительницу, хотя она, конечно, того не заслуживала). Несмотря на очевидные странности, она, надо признать, была довольно милой.

Итак, монологи о литературе, живописи, древнерусской письменности, пирогах и собаках – увлекательно, что и говорить… Рубанов бросил на «специалиста по древностям» оценивающий взгляд, пытаясь понять, симпатичная она или нет. Так, что у барышни в активе? Длинные русые волосы, ладная фигурка, длинная шея, тонкие пальцы. Конечно, она сама такая … отчасти архаическая, но в целом, симпатичная. Вот глаз не видно за толстыми стеклами очков, и это сильно портит внешность.

– А вы можете снять очки? – Рубанов прервал монолог Ксении неожиданным вопросом.

Ксения сильно смутилась, но поколебавшись, сняла очки.

Рубанов отметил, что у нее красивые глаза, и спросил: – Слушайте, а вы не пробовали носить линзы?

– Нет, – совсем растерялась Ксения.

– А может, стоит попробовать? У вас красивые глаза. Когда вы без очков – совсем другой человек, я хотел сказать – другая женщина.

– Вы так считаете? – зарделась Ксения.

Увидев, что она густо покраснела, Рубанов дико удивился: «ну дела! На дворе двадцать первый век, и люди давно потеряли всякий стыд, а эта – надо же! – краснеет, как свекла».

– А вы не хотите послезавтра сходить со мной в театр? – вдруг выпалила Ксения.

– Куда?! – вздрогнул Рубанов.

– На балет «Щелкунчик». Понимаете, у меня такая традиция – под Новый год ходить на «Щелкунчика».

Рубанов озадачился – ни щелкунчиков, ни новых годов ему сейчас ну никак не хотелось, но он вроде как обязан этой гражданке – она его подобрала, пригрела…

– Это детский спектакль, – пояснила Ксения, – там будут играть дети – ученики балетной студии, и на спектакль придут в основном их родители, дедушки и бабушки.

Рубанов вздохнул – он не был ни бабушкой, ни дедушкой, внуки, которых участвовали в спектакле, однако же, его зачем-то просят туда идти. Он вопросительно посмотрел на Ксению – может, обойдемся без спектаклей?! но у нее был такой вид, словно от этого «щелкунчика» зависела вся ее жизнь. «А, ладно, – сдался Рубанов, – пару часов балета как-нибудь перетерплю».

– Что ж… Щелкунчик так Щелкунчик! – Легко, как недавно на Николая, согласился Рубанов.

Ксения просияла, как – будто выиграла миллион в лото, но тут же замялась, словно ее что-то смущало. Наконец она выдавила:

– Николай, вы только не обижайтесь, но вам надо подобрать что-то из одежды. Ну, не можете же вы идти в театр в… спортивных брюках.

Рубанов поглядел на свои треники: да, пожалуй, для театра прикид не годится, ну так другого у него нет.

– Мы можем купить для вас что-то подходящее, – предложила Ксения. – У нас тут недалеко есть торговый центр.

Рубанов сморщился – мало того, что она его подобрала и кормит действительно, как приблудного кота или помоечного пса, так еще и будет покупать ему одежду?!

– Вы потом сможете вернуть мне деньги, – сказала деликатная Ксения. – Пожалуйста, соглашайтесь! И к тому же ведь это я вас прошу пойти со мной в театр!

Они шли по заснеженным улочкам маленького провинциального городка. Рубанов приглядывался к домам, вывескам, пытаясь увидеть что-то знакомое – а ну как увидит «свой» дом и что-то вспомнит? Но ничего не вспоминалось, да и городок был уж очень типичный – похожий на тысячи других провинциальных городков, разбросанных по России (с непременной улицей Ленина в центре, незамысловатым фонтаном, разлитой в воздухе дремотой и густым провинциальным духом) – вряд ли здесь можно было увидеть что-то особенное, индивидуальное, чтобы сознание враз прояснилось.

– А может, я вообще не из этого села? – вслух предположил Рубанов.

Ксения как – будто даже обиделась:

– Николай, это вовсе не село, а пусть и небольшой, но город. У нашего города древняя, славная история, в нем есть церкви, красивый пруд, и отличный книжный магазин! А что касается вашего предположения, что вы не отсюда, то, вероятно, вы правы, – во всяком случае, я вас прежде в нашем городе никогда не видела.

Рубанов пожал плечами и промолчал.

Маленькими улочками они дошли до главной площади городка с новогодней елкой посредине; в паре метров от елки стоял гигантский – вровень с елкой – синтетический снеговик. Вместо глаз у него было что-то электрическое, светящееся.

– Он милый, правда? – улыбнулась Ксения и помахала снеговику рукой, как хорошему знакомому.

Рубанов угрюмо посмотрел на площадь, не отличавшуюся архитектурными изысками, елку, и этого идиотского снеговика, и тяжело вздохнул: пошли мне сил, Господи…

Всю дорогу до торгового центра Ксения рассказывала ему о своих любимых литературных героях. По обыкновению, Рубанов ее не особенно слушал, погрузившись в свои «думы окаянные». Когда они поравнялись с магазином «Молоко. Рыба» Ксения вдруг остановилась и очень серьезно, будто давно мучилась этим вопросом, сказала:

– Знаете, я все думаю: правильно она поступила, что ушла от него, или нет? Вот вы как считаете?

– Кто «она» и от кого ушла? – мотнул головой застигнутый врасплох Рубанов, прослушавший все, что Ксения говорила до этого.

– Ну, Джен Эйр от мистера Ротчистера?!

Рубанов пожал плечами – он не только не знал, правильно ли поступила эта самая Джен Эйр, он вообще не знал, кто эти люди. Но из вежливости он все же пожал плечами, дескать, как посмотреть, вопрос неоднозначный, и для поддержания беседы спросил: – А вы – то сами как думаете?

– Я думаю, что Джейн поступила правильно, – твердо сказала Ксения. – Иначе он первый не смог бы ее уважать.

– Кто? – вздохнул Рубанов.

– Мистер Ротчистер, разумеется!

Рубанов с тоской смотрел на пожилую тетю-продавца в отделе одежды – та сильно хотела ему помочь приодеться, и это ее навязчивое стремление вызывало у него острую зубную боль.

– Сейчас мы подберем вашему мужу костюм, ботинки и приличную куртку, – категорично пообещала Ксении тетя-продавец, и добавила со странной интонацией: – А то он у вас как-то пообносился.

– Еще шапку, пожалуйста! – попросила Ксения.

– И шапку, – кивнула тетя и тут же ловко напялила на Рубанова какую-то мохнатую шапку.

– Вам, кстати, идет этот головной убор! – сказала Рубанову Ксения, изо всех сил стараясь быть деликатной.

Рубанов сморщился – ситуация, когда женщина покупает что-то мужчине, казалась ему унизительной. Ему нестерпимо хотелось запустить в тетку-продавца шапкой и сбежать, но он сдержался. В итоге тетка подобрала ему немудрящий, но вполне пристойный – теперь хоть на люди можно выйти – комплект одежды.

Когда Рубанов вышел из примерочной «во всем новом», Ксения всплеснула руками: – Ну, Николай, это же совсем другое дело! У вас теперь такой импозантный вид!

– Спасибо! – буркнул Рубанов и надвинул шапку на самые брови.

На обратном пути Ксения предложила пройти до ее дома через парк: «так длиннее, но интереснее! Тем более, вечер такой хороший! Прогуляемся?!»

…Сугробы, белая поземка, фонари. Они шли через заснеженный парк. Ксения опять что-то рассказывала, Рубанов то слушал ее, то «отключался». Парк выглядел пустынным и безлюдным, и Рубанову с Ксенией казалось, что больше тут никого нет. Они не знали, что кроме них, здесь есть еще один человек, и он наблюдает за ними.

Семен Чеботарев шел за парочкой по следу, чувствуя себя персонажем фильма про шпионов. На самом деле, он присматривал за Рубановым с самого начала «эксперимента». Семен снял квартиру в соседнем с Ксенией доме, запасся мощной оптикой, в которую прекрасно просматривалась квартира Ксении, и стал наблюдать за развитием событий. Согласно служебной инструкции в определенное время Семен должен был связываться с криэйторами агентства для отчета.