Алиса Лунина – Открытки счастья (страница 6)
Дим Димыч победно глянул на Олю – дескать, сечешь, о чем речь?
Оля недоуменно посмотрела на директора:
– Вы про водку, что ли?
Дим Димыч укоризненно покачал головой:
– Петрова, я вообще-то про Новый год! Про наш национальный праздник.
В следующие полчаса и еще пять кружек чая Дим Димыч изложил Оле свою теорию русского Нового года, описав этот праздник как некое культурологическое явление и как национальную идею. Дим Димыч считал, что, поскольку климат в России – хуже не придумаешь (паршивая погода проверяет россиян на крепость примерно шесть месяцев в году), жители нашей страны придумали свой вариант расслабления-спасения в виде Нового года и новогодних каникул. Большинство русских начинает думать про Новый год уже в ноябре. Мы отмечаем его весь январь и продолжаем делать это в феврале. Затем празднование Нового года плавно переходит в праздник Восьмого марта, а там мы провожаем зиму и ждем весну, которая, может быть, к маю и наступит.
– Так что хорошо бы нам уже в ноябре напомнить людям о предстоящих праздниках, – развил свою мысль Дим Димыч, – и устроить в нашем музее какую-нибудь тематическую новогоднюю выставку. И поскольку ты, Петрова, в нашем коллективе самая молодая и веселая, тебе и отвечать за Новый год, и быть Снегурочкой, организатором то есть.
Петрова действительно была самой молодой сотрудницей музея, а вот веселой сдержанную, спокойную Олю, час назад разговаривавшую с вороной в безлюдном парке и размышлявшую о всяких сложных философских понятиях, назвать можно было только с легкой иронией. Зато Оля была самой безотказной, поэтому с поручением Дим Димыча она сразу согласилась, тем более что ей вообще понравилась идея провести в музее новогоднюю выставку.
Для начала Оля посоветовалась с Дим Димычем насчет того, какой в его представлении должна быть новогодняя выставка.
Дим Димыч пожал плечами:
– Думаю, нам нужно рассказать о новогодних традициях, добавить всякие колядки, фольклор, Петра нашего, Первого, сюда приплести, как человека, подарившего России Новый год. Обязательно добавь в экспозицию что-нибудь милое, чудо какое-нибудь найди, что-то романтическое. Ты вообще романтичная девушка, Петрова?
Оля задумалась – да как сказать, в общем-то нет.
– Ну и хорошо, что романтичная! – кивнул Дим Димыч. – Давай, действуй. Установка, стало быть, такая – хандру и сплин на фиг, людей надо обогреть и порадовать. И никаких японских «нагори», только веселый русский праздник.
Устроить праздник означает практически выступить волшебником. Потому что создать людям праздничное настроение, – задача нелегкая, это же не корпоратив провести! Первым делом Оля решила украсить большую, под потолок, купленную для музея елку старыми игрушками. Ей показалось правильным нарядить елку в ретростиле, тем более вскоре в музей заглянула пожилая посетительница с большой коробкой елочных игрушек в руках. Женщина рассказала, что живет в соседнем доме и любит приходить в музей детства. Незнакомка призналась, что давно не наряжает елку, потому что для нее эпоха «наряженных елок» и в целом празднования Нового года закончилась со смертью ее мужа.
– Для одной себя ставить елку не хочется. Зачем? И вот получается, что елки у меня больше нет, настроения, да и жизни тоже, а елочные игрушки остались. Ну и что они будут лежать без дела? А у вас елка стоит ненаряженная, может, вам пригодятся?
Оля улыбнулась – конечно, пригодятся! И знаете что, а давайте нарядим ее вместе? Хотите прямо сейчас?
Они вдвоем наряжали елку до позднего вечера.
Немного серебряной и золотой мишуры, украсим дождиком, запустим вверх, на самые верхние ветки космонавта и игрушку-дирижабль, в густых еловых зарослях расселим лесных зверей: белок, зайцев, медведей, лисичек, добавим шишки, часы, самовары, гирлянды. И не забудем главное украшение – макушку в виде звезды, как память о той самой первой, рождественской.
Наряженная елка сверкала огнями; Оля со своей новой знакомой пили чай, и женщина рассказывала Оле про свои самые запомнившиеся, радостные встречи Нового года.
На прощание женщина сказала, что сегодняшним ноябрьским вечером у нее был праздник, самый настоящий Новый год. Впервые за много лет.
***
Оля увлеченно продумывала программу новогодних мероприятий: выставку, посвященную истории новогодних открыток, мастер-класс по рисованию снежинок, экспозицию ретрофотографий, связанных с Новым годом. Идей было много, и ей хотелось успеть осуществить их уже к началу декабря, но в конце ноября всё сломалось.
– Что случилось? – спросила Оля у директора.
Дим Димыч был похож на воздушный шарик, который проткнули – очень-очень грустный.
– Такие дела, Петрова, у нас отмена, – вздохнул Дим Димыч. – Новый год отменяется! Музей закрывается. На нас кто-то настрочил жалобу, приписал нам нецелевое использование помещения, незаконную коммерческую деятельность, нарушение санитарно-эпидемиологических норм до кучи и проведение сомнительных мероприятий для детей. Нас буквально обвиняют во всех смертных грехах.
– И что теперь? – выдавила расстроенная Оля.
– Будут разбираться, что к чему, – пожал плечами Дим Димыч, – а поскольку разбирательство дело небыстрое, в декабре музей работать не будет. А может, нас в итоге и вообще закроют, отберут лицензию или откажут в аренде помещения, она, между прочим, как раз заканчивается на днях. В конце концов найдется сотня предлогов нас закрыть.
Оля вскинулась: а есть какая-то надежда?
– Не знаю, Петрова.
На Дим Димыча было жалко смотреть.
– А что здесь будет, если у нас отберут помещение? – поинтересовалась Оля.
– Ну откроют что-нибудь, салон красоты или алкомаркет. Или что-то еще.
– Что-то еще, – машинально повторила Оля.
Даже странно – хочется громко выкрикнуть, что лично она против всех вариантов, кроме их музея, а вот говорит так спокойно и тихо. Хотя и очень грустно.
– В общем, я написал обращение в Минкульт, разъяснил ситуацию, попросил разобраться. Посмотрим, что ответят. Но сама понимаешь…
Оля понимала – вероятность того, что дракон по имени Минкульт вдруг отзовется и придет на помощь, была такой же минимальной, как у Васи Колокольцевой возможность выиграть в лотерею.
– Но как же выставка? Новый год?
– Отложим до лучших времен, – заключил Дим Димыч, – а ты давай-ка иди пока в оплачиваемый отпуск. Ну а в конце декабря будет ясно, что к чему.
– Хорошо, – сказала Оля.
– Да уж чего хорошего, – усмехнулся Дим Димыч.
– А кто написал жалобу?
– Какой-то тайный недоброжелатель, – вздохнул Дим Димыч.
– Ясно, – кивнула Оля, – это Гринч.
– Кто? – не понял Дим Димыч.
– Гринч, похититель Рождества, – пояснила Оля.
Дим Димыч пожал плечами:
– Ну это я не знаю, донос был анонимным.
…Оля прошла по тихим залам, простилась с любимыми экспонатами.
Когда она уходила из музея, елка грустно посигналила ей фонариками. Пока, Оля.
До тридцать первого декабря оставался еще месяц, но Новый год как праздник и повод для радости для нее сломался. Он отменился, перестал быть желанным. И все потому, что какой-то сволочной Гринч (а хорошо бы все же выяснить, кто эта сволочь!) решил его украсть.
***
Наплевав на Васин природный оптимизм, на Колокольцеву метелью повалили неприятности. Сначала арендодатель свиного домика строго-настрого напомнил Васе, что до Нового года она, согласно договору, должна забрать своих свиней. А потом ее бывший муж – нынешний друг Толик – вдруг объявил о том, что он женится.
Они сидели в кофейне, и ничего, как говорится, не предвещало. Вася заказала себе кусок вишневого пирога и капучино, рассказала Толе про бытие своих минипигов, которые «вот вообще, Толя, не мини, но проблемы от них огромные!», и, откусив кусок прекрасного вишневого пирога, спросила у Толи, что у него нового интересного.
И тут Толя ее огорошил. Да вот, говорит, женюсь.
После этого Толиного «нового интересного» кусок вишневого пирога прямо встал у Васи в горле, словно вишни в нем были с очень большими костями.
– Мы с Катей уже и заявление подали, – дополнил Толя.
Вася подавилась пирогом и закашлялась.
– Ты чего? – встревожился Толя.
– Да кость попалась, – угрюмо ответила Вася.
Ну а что она расскажет Толе, что ей отчасти жалко отдавать его какой-то Кате? Нет, она, конечно, желает Толе счастья, но любая женщина – собственница, и тут уж ничего не поделаешь.
– Ты ее любишь? – вздохнула Вася.
У Толи было такое лицо, как у Васиного Наф-Нафа, когда он видит Васю – исключительно блаженно-счастливое.
«Понятно, Толя, можешь не отвечать. А я, а как же я?! А как же наш клуб бывших?! Мы так с тобой дружили, ты советовался со мной по любому поводу и прислушивался к моим словам, а теперь что же? Вряд ли твоя Катя одобрит нашу дружбу».
– Кстати, я хотел посоветоваться с тобой насчет того, что подарить Кате на свадьбу, – сказал простодушный доверчивый Толик.
На мгновение у Васи мелькнула идея дать Толе такой совет, чтобы в итоге его действий эта Катя обиделась и послала его куда подальше, и Толя тогда бы навсегда остался членом клуба бывших и Васиным другом.