Алиса Лисова – Забытая измена (страница 7)

– Все, понял. Свяжусь с тобой в конце недели.

Подготовка кипела, как болотная вода в ведьмином котле. Спал урывками, ел, когда придется, но оттого азарт только сильнее разгорался. И все бы было хорошо, если бы за сутки до боя, на котором планировал срубить немалый кэш, ко мне не нагрянула полиция.

Майор с хитрым прищуром вещал мне о том, что проще признать вину, мол превысил, на дорогу не смотрел и вообще чуть ли не гонялся за этой девчонкой по всему городу, специально наехал, еще и хотел скрыться. Только не на того напал.

– Ты думаешь, я прав своих не знаю? – усмехнулся в ответ на то, как лихо он придвинул мне липовое признание. – Не буду я это подписывать.

– Подписывай, Громов. Себе же хуже делаешь.

А дальше начались откровенные угрозы, после чего я сделал вывод, что есть кто-то, кто вознамерился во что бы то ни стало меня упечь. Кто-то? Понятно, кто. Писюха эта, которая по словам следака, потеряла память. Потеряла она, как же. Под дуру косит умело, вот и вся правда.

Меня отпустили подумать, и на обратном пути в камеру увидел эту непомнящую бегунью. Хлопала своими глазищами, будто и впрямь не понимает ничего, а у меня возникло зверское желание торкнуть ее бампером еще разочек.

– Тихо, Громов, не дыми, – прошипел сержант почти дружелюбно, запирая камеру после той встречи в коридоре. – Знаешь, кто ее папаша? Нет? Вот и сиди смирно.

До вечера я истаптывал пол в камере, психовал не по детски. На завтра был назначен бой, Леха собрал ставки, и по его заверениям, можно было неплохо поднять, а тут… И ведь не виноват ни в чем! А по итогу снова мои планы летят в кювет из-за одного и того же человека.

– Коза, блин… Ну попадись мне только…

– Что, уже сам с собой разговариваешь? Быстро же тебя нахлобучило, – хмыкнул сержант и открыл замок. – Выходи, там по твою душу пришли.

Под ложечкой мерзенько так засосало. Позвонить мне так и не дали, потому из своих заявиться никто не мог, а от других гостей хорошего ждать не приходилось. С этим предчувствием и вошел вперед сержанта в допросную.

Лощеный мужик лет пятидесяти с узким лицом и заостренным носом, до одури похожий на рыжего спальника из мультфильма про Конька Горбунка, стоял спиной к двери. Он медленно повернулся, когда сержант вышел, и указал мне пальцем на стул. Небрежно, с раздражением, как будто я был букашкой, а он свирепым фумигатором.

– Ты кто такой? – спросил я, помня о том, что лучшая защита – нападение. – И что от меня надо?

Мужик поправил на запястье браслет явно недешевых часов и скривил рот.

– Знаешь, из-за кого ты здесь?

– Да. На «о» начинается, на «вца» заканчивается.

Нервно дернув бровью, он стряхнул с лацкана пиджака несуществующую пылинку и, не удостоив меня взгляда, продолжил:

– Девушке что сказать успел?

– Я с ней вообще не разговаривал. Или тебе следак не сказал?

– Значит так, – после паузы заговорил мужчина. – Тебя скоро отпустят. Но… Если я узнаю, что ты виделся, говорил, хоть что-то рассказал этой девушке об аварии, вернешься обратно быстрее, чем сообразишь, где лево, где право.

– А мне на кой с ней видеться?

– Я предупреждаю.

– Пофиг. В покое меня оставьте, а дальше мутите, что хотите.

По молчаливому кивку я понял, что разговор окончен и стукнул в дверь.

Вопреки словам спальника, отпустили меня далеко не сразу. Пришлось просидеть ночь на вонючей скамейке в камере, прежде чем рано утром тот же уставший сержант открыл мне дверь и отдал изъятые при задержании вещи. Смартфон был разряжен, карта и наличные остались в машине, а до дома пилить предстояло километров пять. При том, что вечером ожидало важное мероприятие, все эти события снова запустили по позвоночнику импульсы злобы.

– Овца…

– Громов, Громов, – укоризненно цокнул сержант. – Неблагодарная ты скотина. Эта овца вчера тебя у майора отстояла. Если б не она, валить бы тебе ели лет пять.

– Если б не она, у меня бы вообще проблем не было.

– Иди уже. Надеюсь тебя не увидеть больше.

– А я то как надеюсь.

Убрав в карман паспорт и разряженный смарт, выскочил на улицу, на ходу вставляя ремень в шлевки джинсов, и дернулся как от тока, когда у забора рядом с кустами увидел бегунью.

Глава 8

(Катя)

Полчаса я переминались с ноги на ногу у крыльца отделения на Рогожинской. Во сколько появится то самое начальство, которое даст отмашку и отпустит водителя, конечно, никто не сказал. Потому приперлась аж к половине восьмого в надежде расспросить Громова.

Вчера я вернулась в дом тем же путем – на автобусе, а потом по шпалере на второй этаж – и забралась в комнату ровно в тот момент, когда Вадим готов был выламывать дверь. Взлохматила волосы и, зевая, открыла ему, уверив, что крепко спала. Вроде, поверил. А к вечеру сделала вид, что обиделась на сущую ерунду, и отправила его спать на первый этаж. Гадко, знаю. Но как еще я могла ускользнуть утром незамеченной?

Громов вышел из отделения недовольный и хмурый. Поднял голову и оторопело дернулся, увидев меня. После его вчерашнего выпада подходить близко я опасалась, ноги размякли от волнения, но, собрав волю в кулак, все же осмелилась.

– Доброе ут…

– Свалила отсюда! – гаркнул он, застегнул до конца ремень и спустился по ступенькам, обогнув меня.

Он шел по тротуару широкими размашистыми шагами, а вместе с ним ускользал шанс раскрыть то, что от меня прятали. Секундный ступор развеялся под необходимостью узнать правду, и я кинулась было его догонять.

– Подождите!..

– Катя… – раздался за моей спиной знакомый голос.

Я обернулась, упираясь взглядом в Вадима. В его глазах плескалась обида и колючий укор. Холод и стыд пробрались под кожу.

– Вадим… Что ты здесь делаешь?

– Кажется, это я у тебя должен спросить.

– Я… Я просто… – невольно повернувшись в ту сторону, куда ушел Громов, я увидела вдалеке его спину все в той же футболке и разрывалась на части от понимания, что план провалился. – Я просто хотела узнать правду.

– У этого человека? – уточнил Вадим ровно, но как будто с издевкой.

– А у меня выбор был? Вы же мне ничего не рассказываете.

– И ты решила, что он расскажет? Правду тебе выдаст? Надейся. Кать, он неадекватный. Хуже того, агрессивный. Псих. Будь это не так, на тебя бы не наехал.

– Он сказал, я сама ему под колеса кинулась…

– И ты поверила? – Вадим взял меня за руку, потянул к себе и заправил второй рукой выбившуюся из хвоста прядь мне за ухо. – Такой все, что хочешь, придумает, лишь бы избежать наказания. Если бы не ты, я бы заявление не забрал… А так вчера позвонили, сказали, что ты здесь, настаиваешь…

Понимание прошибло насквозь, но сама ситуация от этого яснее не стала.

– Это ты написал заявление?

– Что мне оставалось делать? Этот человек чуть не убил мою любимую женщину. Я же обещал заботиться о тебе, – Вадим привлек меня к себе и обнял. – Но не волнуйся, он тебе не навредит. Я не подпущу его к тебе.

Мягкие губы обожгли висок. Вадим взял мое лицо в ладони и коснулся моего лба своим.

– Верь мне, котенок. Я никому тебя не отдам.

Еще один поцелуй отозвался теплом внизу живота. Я обняла его в ответ.

– Ни одному подонку больше не позволю обидеть мою девочку. Поехали домой?

Я кивнула в ответ и села в машину. По дороге домой размышляла о том, что сказал мне Вадим. В самом деле, если Громов был виноват в аварии, что мешало ему соврать и вывернуть все наизнанку? Логично. Но что-то внутри заставляло снова и снова возвращаться в тот коридор и прокручивать в голове ситуацию.

После бессонной ночи и порции стресса возле дверей отдела я отключилась, едва голова коснулась подушки. И снова этот сон, снова лабиринты коридоров, темнота и узкая полоска света между массивных дверей. Они раскрылись передо мной, снаружи стоял Громов и, едва я шагнула через порог, он ударил меня в лицо. Отлетая назад во мрак, я не сводила глаз с перчатки на его руке, и чувствовала, как липкий страх окутывает тело.

– Нет! – снова села на кровати, не сразу разобрав, где нахожусь.

Кошмар напугал до чертиков, но в этот раз испуг сработал не так, как должен был. Несмотря на то, что я видела, пугал меня не Громов, а пустота, неизвестность, в которую я возвращалась каждый раз после удара. Подсознание намекало на что-то, но я никак не могла расшифровать его подсказки.

Одно я понимала точно. Мне необходимо услышать другую версию, его. Скорее всего, правда будет где-то посередине, но чтобы найти эту середину, сперва надо разыскать Громова и заставить его поговорить со мной. Вот только где его искать?

– Думай, Катя, думай…

Сколько бы я ни растирала виски, мыслей в голове не прибавлялось. Я знаю его фамилию, на этом все. Спрашивать у Вадима или того противного майора смысла не имело. Значит, надо самой. Вспомнить, понять, разобраться.