Алиса Линд – Рыжая проблема альфы (страница 16)

Альфа слушает сообщение по телефону, потом поворачивается ко мне и оценивающе осматривает. Качает головой. Соглашается с собеседником и вешает трубку.

— Тебя придется переодеть, рыжая, — выговаривает недовольным тоном. — Мы встретимся с Бартоломеем, а он не привык видеть волков в спортивных костюмах.

Хочется спросить, где он возьмет мне одежду, но я понимаю, что это даже не вопрос. Плевая задача. Альфа выводит меня из своей комнаты и провожает дальше по коридору. Открывает одну из дверей в самом конце. В нос забирается знакомый запах омеги, которая мне помогла. Ещё живой её собственный аромат. Она была в этой комнате не больше суток назад. Получается, она в камере провела совсем немного, и за это время её успели убить? Так не бывает. Её убили раньше, просто смерть наступила в камере.

Шейд по-хозяйски подходит к огромному платяному шкафу с зеркальными вставками, который занимает всю противоположную двери стену. Открывает одну секцию — там полки. Закрывает, отодвигает соседнюю купейную дверь — штанга с платьями.

Качаю головой. Я никогда не носила платья. Это неудобная одежда — они не дают никакой защищенности и в большинстве случаев сковывают движения.

Шейд не обращает на меня внимания, перебирает плечики, пока не натыкается на черное узкое трикотажное платье на нешироких бретельках. Швыряет его на кровать. Из отделения с другой стороны извлекает босоножки.

— Надевай, — приказывает.

— Нет, — возражаю, хотя понимаю, что это бесполезно.

— Если не ты, я сам тебя одену, и тебе не понравится, — альфа строго рычит на меня. От него веет раздражением. Это не флирт и не шутки.

Лучше подчиниться. Верчу головой в поисках двери в ванную — не нахожу. Она может быть замаскирована, так что её сразу не видно.

— Здесь переодевайся, — подгоняет альфа.

— Тогда отвернись! — отвечаю в тон раздраженно.

Он качает головой и в пару шагов оказывается рядом. Порывистым движением срывает мое худи через голову. Едва успеваю поднять руки. Где-то трещит шов.

Отпрыгиваю и выставляю вперед ладонь.

— Поняла! Поняла, — бормочу скороговоркой. — Дальше я сама.

Возражений больше нет. Мысли мгновенно выстраиваются в направлении не выводить его из себя. Мне неловко перед ним обнажаться и щеки краснеют.

— Ты так забавно стесняешься. Мне нравится, — рокотливо замечает альфа. Сбавил градус гнева. — Только не понимаю, почему. Я же видел тебя голой. Я овладел тобой. Разве это не сближает нас?

— Нисколько, — огрызаюсь, влезая в платье. — Ты против моей воли взял мое тело, с чего я должна проникнуться к тебе?

— А мне кажется, мы хотели этого оба, — самодовольно парирует альфа.

Я помню, как это произошло. В какой-то момент я правда его захотела. От воспоминаний между ног становится горячо. Зараза!

— И ты снова меня хочешь, засранка, — голос альфы пронизывает тело приятными вибрациями. — И я бы удовлетворил твое желание, если бы мы не опаздывали на самолет.

Он подходит вплотную, поднимает мою голову за подбородок, вцепляется в глаза хотящим взглядом.

— Не расстраивайся, в Нью-Йорке у нас будет несколько часов на это. Тебе понравится.

Киваю и улыбаюсь. Да-да, мечтай. В Нью-Йорке я от тебя удеру и наверняка затеряюсь. Там у меня будет куча возможностей спрятаться.

27

В аэропорт мы едем на такси. Лететь придется общим рейсом, однако в современных реалиях самолеты поделены на зоны для людей, оборотней и ведьм. Но из-за этого деления бизнес-класс отсутствует. Это все я узнаю из громкой речи какой-то чванливой блондинистой омеги, обращенной к такому же блондинистому волку. Они на время оказываются в очереди на регистрацию впереди нас, и она без умолку ругает своего волка за то, что выбрал общий рейс. Если бы они летели волчьим, то могли бы рассчитывать на бизнес-класс. Когда они проходят регистрацию, я замечаю, что блондинистый волк раза в два старше пигалицы рядом с ним. Отец? Везет сватать? Ох и заноза же достанется кому-то в жены!

Мы долетаем за пару часов и приземляемся в Столице. Я тысячу раз слышала о том, как круто все в стольном штате и в самом Нью-Йорке, но и не представляла, насколько! Этот город просто громадный! Такси долго везет нас от аэропорта, и все районы кажутся мне куда богаче, чем у нас в Техасе. А Уолл-стрит не идет ни в какое сравнение с Даунтауном в Остине или в Хьюстоне.

Единственное, что сильно напрягает — альфа рассказывает, что волкам нельзя перебираться на другую сторону залива, потому что там ведьминская территория. В наших волчьих Техасе и Луизиане ведьм нет как класса. Я и не представляла, какая между нами с ними напряженность, что они просто за принадлежность к фракции могут захватить в плен или арестовать по плевому поводу. Разумеется, с целью обмена или выторговывания каких-то плюшек, а значит, схваченный волк вскоре вернется в стаю, но от этого все равно не легче.

Мы приезжаем в резиденцию Белых волков, огромному особняку-дворцу, который находится в центре города. Наше такси на территорию не пускают, но охранники с неестественно белыми, точно выкрашенными в снежный цвет, коротко стриженными волосами встречают нас у ворот и провожают к особняку. Оттуда на встречу приходит такой же беловолосый мажордом с квадратным суровым лицом, и просит следовать за ним.

Я озираюсь, запоминая дорогу, чтобы слинять по возможности, но что-то мне уже не так сильно верится, что мне это позволят. Здесь как будто безопасность на порядок выше классом, чем у нас на периферии. Наметанный глаз замечает камеры в коридорах, датчики движения у комнат, тянующуюся по всему потолку сеть пожарной сигнализации, под которую часто маскируют распрыскиватели паралитического газа. Думаю, здесь у каждого охранника тревожная кнопка в кармане. Как только моя пропажа обнаружится, меня выследят по камерам и отравят газом. Я даже пределы дома не покину.

Мажордом провожает нас по широким красивым мраморным коридорам в просторную гостиную, которая на поверку оказывается залом переговоров. По периметру диванчики для уюта, а по центру строгий круглый стол, окруженный гармонирующими с ним стульями.

Бартоломея ещё нет, и я этому рада. Робею, стоит представить, что я увижусь с первым лицом всей фракции. Про него разные слухи ходят, и плохие тоже. Что он жестокий человек и не щадит ни своих, ни чужих. Особенно чужих. Приговоренных Белые Нью-Йорка не расстреливают, а бросают на съедение разъяренным кабанам и смотрят, как те рвут несчастного на части.

Я не думаю, что Шейд привез меня на суд Бартоломею, но все равно страшно предстать перед ним. Рыжие и Огненные — волки, стоящие где-то в конце общей иерархии, немногим выше волков Грома. Если запахнет жареным, то со мной церемониться не будут.

Верховный волк появляется в переговорной спустя несколько минут. Входит феерично, с пажами, которые открывают ему двери, за ним закрывают и отодвигают стул. Чувствую неодобрение такого поведения, но стараюсь запрятать эмоции куда подальше. Он ведь учует запах!

— Шейд, рад тебя видеть, мой мальчик! — Бартоломей кладет оба локтя на стол, сплетает пальцы. — Давно не общались по душам!

Шейд отодвигает стул мне, затем садится сам. Принимает расслабленную позу.

— Я в столице по делу, Бартоломей, — отвечает невозмутимо. — Я тоже рад, что у тебя нашлось время.

— Как же не найти, — Белый альфа стреляет в меня колючим взглядом и возвращает внимание Шейду. — Трой сообщил мне, что ты привезешь рыжую волчицу, которая помогла ограбить твое казино. Здорово, что ты сдвинул расследование с мертвой точки. Я в свою очередь обещаю быть беспристрастным.

Напрягаюсь дико, начинают ныть мышцы. Он говорит так, будто сейчас Бартоломей будет судить меня. Ему, в отличие от других, не нужен никакой совет. Он сам — закон.

— У тебя неверная информация, Бартоломей, — твердо и решительно возражает Шейд. — Эта волчица действительно была в казино одновременно с грабителями, но её причастность к самому ограблению не доказана. Я приехал исключительно повидаться с тобой и купить этой самой рыжей волчице немного побрякушек.

— С каких пор ты обихаживаешь врагов? — возмущенно удивляется Бартоломей.

— Я же говорю, её враждебность не доказана, — Шейд, похоже, готов отстаивать меня до конца. — И я её не обихаживаю. Просто собираюсь через неё найти исполнителей ограбления.

— Хорошо, дадим ей небольшую отсрочку, Шейд, — Бартоломей постукивает мясистым пальцем по столу. — Как закончишь, казни всех, кто посмел оскорбить тебя. Или привези на суд мне. Я рассужу вас.

Знаю я, как он рассудит! Я уже даже не сопротивляюсь, что они снова при мне обсуждают мою казнь, но меня капитально задолбало, что все хотят меня прикончить! Однако влезать в разговор двух альф какой-то паршивой омеге очень сильно не по статусу, поэтому я насупленно молчу.

— Белый альфа Техаса, Тодд Куин, — продолжает Бартоломей мягким голосом. — Сказал, что у вас назревает передел сфер влияния? Ты в курсе?

Мурлычет, как кот. А как ещё будешь об очередном своем племяннике? Только он говорит вещи, от которых даже у меня в жилах кровь стынет. Передел — это всегда война. Если у ведьм в большинстве случаев все решает их магия, то в волчьем сообществе это дуэли, смерти, кровь.

— Это тебе тоже Трой сказал? — на пониженных тонах скрежещет Шейд.

И пахнет от него остро, агрессией и яростью.