Алиса Линд – Главная проблема ректора космической академии (страница 8)

Я заставляю себя сделать шаг к Дариусу, хотя близость Мэлтис продолжает будоражить мои нервы.

— Решение уже принято, — отвечаю сухо. — Они останутся в изоляторе на сорок восемь часов в качестве дисциплинарного взыскания. После этого вернутся к занятиям на особом контроле с твоей стороны.

— Таррел, ты совершаешь ошибку, — Селварис снова бросает взгляд на Мэлтис. — Ты ведь понимаешь, что если кто-то узнает про эту полукровку…

— Ты явился, чтобы напомнить мне о моих обязанностях? — перебиваю его. Говорю тихо, но с предупреждением в голосе. — Поверь, Дарий, я всё прекрасно понимаю. И мне не нужна твоя лекция.

Мэлтис боится его. Нет, Селварис умеет быть грозным, но сейчас это связано с тем, что он может сорвать наше с ней соглашение. Она не доверяет мне! Боится, что я не способен ответить за свои слова! Это надо прекращать.

— Увидимся позже, Мэлтис — говорю ей, не поворачиваясь, и направляюсь к выходу вместе с Селварисом. Проходя мимо Пэриса, добавляю: — Закончите запланированное на сегодняшний день.

Мы с Селварисом выходим к лифту и поднимаемся на уровень А2, административный уровень. Там я иду к себе в кабинет, жестом зовя его за собой. Зайдя внутрь, включаю защиту от прослушек и предлагаю ему присесть за журнальный столик, тем самым показывая, что пойдет неофициальная беседа. Мы с ним уже много лет работаем в связке, так что есть надежда, что мне не придется прибегать к рычагам воздействия и мы легко договоримся.

Селварис, усевшись на предложенное место, скрещивает ноги и внимательно смотрит на меня, как хищник, оценивающий добычу. Я сажусь напротив, переплетаю пальцы.

— Ты уверен, что контролируешь ситуацию, Таррел? — спрашивает он, чуть склонив голову.

Проверяет, действительно ли я понимаю, на какой территории нахожусь.

— В отличие от тебя, я всегда контролирую ситуацию, — произношу я спокойно, но добавляя угрозы голосу.

— Тогда объясни, что ты задумал, — Селварис не отводит взгляда, словно пытался выжечь дыру у меня на лбу. — Почему она до сих пор здесь? Почему ты натравил на неё нашего вивисектора? Это в любом случае кончится скандалом.

— Исследования полукровки могут принести больше пользы, чем ты можешь себе представить, — произношу твёрдо. — Она уже доказала свою стойкость. Если мы выясним, что её природа может быть использована для усиления нашей армии, это изменит правила игры. Откроет громадные перспективы!

— Ага, а ещё огромный политический скандал! — Селварис чуть ли не прыскает слюной от гнева. — Ты представляешь, как отреагируют левые, если станет известно, что полукровкам доступно образование в Академии для чистокровных?!

— Значит, создадим специкорпус… — отвечаю устало, досада берет! Что за твердолобый баран! — И вообще, смысл заглядывать так далеко? Я только начал изучение этой полукровки!

— Ты нарушаешь устав, Таррел, — голос Дариуса становится холоднее. — Я должен сообщить на Ксор, чтобы тебя отстранили от руководства Академией.

На мгновение я задумываюсь, а потом позволяю себе усмехнуться и откидываюсь на спинку кресла.

— В таком случае, и я должен сообщить, да? — вкрадчиво спрашиваю в ответ.

Дариус напрягается, поднимает плечи, а взгляд становится настороженным.

— Сообщить о чём? — выговаривает он осторожно с шипящими нотками.

— О том, как ты развлекаешься одновременно с несколькими девицами из числа курсантов. — Я намеренно говорю ровно, чтобы каждый мой слог врезался ему в сознание. — Я рад, что твоей ментальной сети хватает, чтобы окучить сразу четверых, но, знаешь, это тоже нарушение устава.

Селварис молчит, его взгляд становится ледяным, но в глазах мелькает тень страха.

— Так ты знал? — спрашивает он ошеломленно.

— Я знаю всё, что происходит в Академии, Дариус, — отвечаю, чуть наклоняясь вперёд, чтобы он понял, что я не блефую. — Давай разойдемся краями и не будем закапывать друг друга?

Селварис откидывается на спинку кресла, раздумывая. Я чувствую его колебания. Он пытается понять, насколько далеко я готов зайти. А я, черт возьми, готов пойти до конца, раз началась такая пьянка.

Наконец, он кивает, словно соглашаясь, хотя в его глазах плещется глухое недовольство.

— Договорились, — произносит он. — Но смотри, Таррел, если эта девочка сделает хоть один неверный шаг…

— Я знаю, что делать, Дариус, — перебиваю его. — Я всё предусмотрел.

Он встаёт, явно не желая оставаться здесь ни секундой дольше.

— Тогда я пойду, — говорит он, направляясь к двери. — А ты думай, как дальше будешь оправдывать свои действия.

Он выходит. Я ещё некоторое время сижу неподвижно, размышляя над ролью полукровки в жизни Академии. И в моей. Отрицаю я это или нет, мы связаны. Каким бы образом ни вскрылось её присутствие на этой орбитальной станции, это ударит по мне. И будет уже неважно, депортировал я её или нет.

На панели коммуникаций раздаётся сигнал. Нажимаю кнопку, и на экране появляется лицо одного из офицеров из зоны доков. Выглядит он обеспокоенно, а на фоне слышен шум голосов и топот ног.

— Командор Крейт, — произносит он, едва удерживая спокойствие. — У нас инцидент с прибывшим грузом.

— Что за инцидент? — спрашиваю, возвращая себе сосредоточенность.

— Один из контейнеров из внешнего сектора был случайно вскрыт во время проверки. Внутри обнаружено запрещённое оборудование, — офицер замолкает, глядя в камеру видеокома. — Чипы для усиления ментальной активности.

Холод гнева пробегает по моей спине. Ментальные усилители? В Академии? Это удар не только по дисциплине, но и по репутации всей станции.

— На чье имя поступил груз? — спрашиваю щедро добавляя стали в голос.

— На имя Илайи Саркан, — отвечает он. — Но… курсанты уже начали перекладывать вину друг на друга. Илайя утверждает, что это подстроено курсантом Мэлтис.

12.

Доктор Пэрис окидывает меня своим фирменным оценивающим взглядом и жестом подзывает в другой кабинет. Внутри только бело-серое эргономичное кресло посередине. Усаживаюсь в него, повинуясь жесту Пэриса. Оно без фиксаторов на подлокотниках, но все равно есть ощущение, будто я попала на допрос. Доктор вытягивает из подголовника датчики, облепляет мою голову силиконовыми присосками, которые слегка покалывают кожу.

— Чип, — требовательно произносит он, протягивая ладонь.

Я напрягаюсь. Чип — моя защита, щит от бесконтрольного влечения, от воздействия альфа-волн чистокровных. Сейчас я ничего не чувствую к Пэрису, как и к другим ксорианцам, кроме ректора, но если сниму… Раньше я не думала, что буду бояться этого, а теперь, когда я хочу «хотеть» только одного ксорианца, влечение к другим, даже если оно непроизвольно, мной самой ощущается как предательство.

— Доктор Пэрис… это обязательно? — спрашиваю робко.

— Абсолютно, — отвечает он буднично, даже не поднимая на меня взгляда. — Излучение и восприимчивость альфа-волн можно измерить только без чипа. Не переживай, Мэлтис, я не кусаюсь. Я вообще ничего не делаю без научного интереса.

Скрепя сердце снимаю чип и вкладываю его в его протянутую ладонь. Пэрис тут же кладет его на стол рядом с оборудованием, не придавая ему никакого значения. Как я и ожидала, внутри разливается тянущая волна возбуждения. Пэрис ксорианец. Он высокий и симпатичный. С более короткими волосами и экзотическими раскосыми глазами. Не такой мощный и крепкий, как ректор Крейт, но без блокировки мое тело реагирует на него точно так же. И от этого пулсирующего ощущения между ног становится гадко.

— Начнём с простого, — произносит Пэрис, включая аппарат. — Расскажи о себе. Как росла, как воспитывалась, где училась.

Его насмешливый тон царапает слух, точно ножом по стеклу. Я напрягаюсь ещё сильнее, стараясь сосредоточиться на вопросах, а внутри уже жутко припекает.

— Я выросла в самом сердце человеческого гетто, — начинаю говорить, стараясь удерживать голос ровным. Судорожно сцепляю руки на бедрах, чтобы не выдавать дрожь. Внутри всё кипит, пульс отзывается в висках. — Мы с мамой ни в чем себе не отказывали. Жили на отцовскую военную пенсию. Но она все равно учила меня быть хорошей. Не сильнее, не умнее, а хорошей. По-человечески.

— По-человечески? — переспрашивает Пэрис, склонив голову, словно я сказала что-то необычное. Попутно кликает что-то на панели управления аппаратом.

— Да, — киваю, с трудом выдавливая из себя слова. Тело горит от возбуждения, хотя я и пытаюсь не обращать на это внимания.

Он даже не пытается казаться заинтересованным, а я чувствую, а меня с головой захлестывает волна противного желания.

— Когда ты поняла, что ты... другая? — продолжает он, скользя взглядом по панели. Его руки ловко вводят какие-то данные, будто я здесь и вовсе не нужна.

— Когда дети начали дразнить «ублюдком», — отвечаю, стараясь держаться спокойно, но голос всё же дрожит и дыхание становится прерывистым. — Или, может быть, когда моё тело начало реагировать на таких, как вы.

Последние слова даются с трудом. Я хочу, чтобы он скорее прекратил это исследование, потому что это невыносимо. Самой гадко от того, что демонстрирует тело, но я ничего не могу предпринять, только делать вид, будто ничего не происходит.

— Интересно, — произносит он, даже не поднимая глаз. — И что ты сделала?

— Ничего, — резко отвечаю, а потом добавляю тише: — Я пыталась спрятать это. Подавить. Чип помогает, но... как выяснилось, не всегда.