Алиса Линд – Главная проблема ректора космической академии (страница 13)

Я пытаюсь найти слова, но они испаряются на языке вместе с тяжелым дыханием. Его взгляд гипнотизирует меня, как будто он ждёт признания, которого я сама боюсь.

— Я ненавижу тебя! — выговариваю с шипящими нотками, пытаясь вложить в слова всю свою горечь, которая, тем не менее, никак не остужает дикого возбуждения.

— Ненавидишь? — шепчет он, обнимая меня за талию, вжимается в мое тело налитым кровью и мощью членом. — Тогда почему ты дрожишь?

— Ты сам знаешь! Верни мне чип! — голос срывается на хрип. Я буравлю его взглядом, но он только плотоядно улыбается.

— На этот раз у меня достаточно времени. — Ректор Крейт прижимает меня одной рукой к стене, а другой задирает тунику, которую мне выдали здесь вместо одежды. — Тебе же это тоже нравится, Мелисса.

Имя, внезапно сказанное с похотливым придыханием, срывает последний слой моей защиты, и я перестаю сопротивляться и его напору, и собственному желанию.

18. (Таррел)

Пэрис только сегодня сообщил, что новый чип готов. К сожалению, он так и не выяснил, почему старый блокиратор альфа-волн, который носила Мэлтис, не работает именно со мной, но разработал такой, который должен заблокировать все, что только можно.

Я иду на А6 в приятном предвкушении, что сделаю Мэлтис небольшой сюрприз, заменю её старый чип на новый, который поможет нам не испепелять друг друга альфа-волнами. Она, должно быть, обрадуется.

Я был капитально занят эти несколько дней, но не заходил к ней по другой причине — Пэрис попросил её не тревожить. Сказал, что наблюдает за её показателями в динамике.

Я соскучился, хотя мне неправильно даже думать об этом. Поэтому нацепляю холодную маску и открываю дверь палаты, в которой находится моя полукровка с каменным лицом.

Однако стоит мне войти за дверь, я сразу понимаю, что попал в западню. Тормоза срывает к чертям. Пэрис, гад! Не сказал, что оставил Мэлтис без блокиратора. Её оголенные яростные эмоции передаются мне на ментальном уровне. С удивлением сокрушительно ощущаю её обиду и горечь. Она кричит, что ненавидит меня, но дрожит всем телом от лавиноподобного желания. Мое возбуждение не меньше, настолько отупляющее, что я не в состоянии удержаться. Какой-то частью сознания отсекаю, что надо будет разобраться, с чего она вдруг проявляет такую агрессию, но мозг вожделеет свои эндорфины, заставляет поддаюсь порыву и сначала утолить желание.

Я прижимаю Мелиссу к стене, ловлю дерзкий, непримиримый взгляд, и внутри вспыхивает новая жажда — не только овладеть, не только подчинить, а увидеть в этих красивых человеческих глазах нежность. Сейчас там только похоть и ярость. Но полукровка не может сопротивляться альфа-волнам, сдается.

Я нежно касаюсь её губ своими, как бы давая право выбора, хотя мы оба понимаем, что его на самом деле нет. Ни у меня, ни у неё. Она жадно впивается в мои губы, наши языки встречаются, смешиваются вкусы. Член пылает и ноет, но я сначала собираюсь распалить мою девочку до предела.

Скольжу ладонями к её талии, стискиваю упругую ягодицу. Задираю к себе бедро. Её горячее тело откликается на каждое моё движение, я впитываю её дрожь. Она цепляется за меня, впивается ногтями в плечи, так что я ощущаю уколы даже сквозь китель. Её дыхание становится всё более прерывистым.

— Мелисса, — шепчу я, наслаждаясь звучанием её имени.

Она выгибается ко мне, её губы находят мои снова. Наш новый поцелуй похож на поглощение. Растворение друг в друге. Я хочу заставить её забыть обо всём, кроме нас. Хочу, чтобы она знала: сейчас она принадлежит только мне.

Скольжу рукой ей под рубашку, касаюсь пальцами обнажённой кожи, и с удовольствием внимаю её тихий стон. Я позволяю себе ласкать её медленно, давая ей время привыкнуть к каждому моему прикосновению.

Её грудь напрягается под моими пальцами, её соски твёрдые, словно ждут моих ласк. Я спускаюсь ниже, покрываю поцелуями её шею, линию ключицы, чувствую, как она замирает, когда мои губы касаются её груди.

— Таррел… — тихо произносит она, звучание моего имени её голосом проникает под кожу.

Я смотрю на неё, её щеки пылают, глаза полны желания, и я знаю, что сейчас она такая же, как я: на грани потери контроля. Или уже за гранью…

Её рубашка оказывается на полу. Я беру её на руки, перенося на койку, ощущая, как пылает её кожа. Её ноги обвивают меня, её тело подо мной мягкое и горячее. Я позволяю себе замереть на мгновение, глядя в её глаза. Там уже нет ярости, только смешанное с удивлением желание.

— Ты моя, Мелисса, — выдыхаю ей в губы, буравя ошалелым от желания взглядом.

Она тянется к моему поясу, ловко расстёгивает ремень. Касается моего изнывающего от желания члена.

Шумно выдыхаю, ощущая её прикосновения.

— Хочу тебя, — её шёпот звучит как мольба, и я больше не могу ждать.

Я двигаюсь ниже, целую её живот, прокладываю дорожку ниже и касаюсь языком её нежной кожи. Она стонет, выгибается, закидывает обе пятки мне на спину. Нахожу языком самую чувствительную точку и ощущаю крупную дрожь женского тела.

Я продолжаю ласкать её, пока она не выкрикивает моё имя, срываясь в первую волну наслаждения. Её удовлетворение разжигает моё желание ещё сильнее.

Первый оргазм ещё пробегает по её телу легкими судорогами, а она уже тянет руку и за плечо тянет меня к себе. Призывает овладеть ею.

Я вхожу в неё, чувствуя, как она сжимается вокруг меня, принимая меня целиком. Упираюсь одной рукой в матрас, второй удерживая девочку за бедро. Наши тела двигаются в едином ритме, она впивается ногтями мне в плечи. Ощутимая, но приятная боль. Я срываю быстрые жадные поцелуи с её губ, слышу стоны, ловлю каждый вздох.

Вскоре она уже готова ко второму оргазму. Напрягается подо мной всем телом, смотрит на меня блестящими от удовольствия глазами, и я ощущаю, как её лоно начинает сокращаться и пульсировать на моем члене. Её стоны смешиваются с моим низким рыком, а исполненный страсти оргазм отдается приятной волной в моем теле. Я взрываюсь вместе с ней, изливаясь ей на живот..

Мы замираем на некоторое время, тяжело дыша. Воздух вокруг кажется наэлектризованным. Я смотрю на неё, касаюсь её лица и убираю прядь волос за ухо. Она — воплощение женственности и нежности. Её хочется спрятать от всех тревог и опасностей космоса, а не выставлять на передовую. Но сейчас ей придется участвовать в исследованиях, как бы досадно мне от этого ни было.

— У меня для тебя сюрприз, Мелисса, — произношу тихо, отстраняясь, хотя член снова начинает подниматься.

Поднимаю с пола китель, забираюсь в карман и вынимаю оттуда обновленный чип. Мелисса смотрит на него удивленно, не понимая, что это, а я без приглашений наклоняюсь и леплю его ей под волосы.

И-де-аль-но! Я больше не испытываю подогревающих желание альфа-волн. Взгляд полукровки мгновенно становится из маслянисто-осоловелого осмысленным. А потом снова наполняется яростью. Не забыла она своих претензий. Что же, пусть скажет, я хоть узнаю, в чем дело!

19.

Я лежу на койке, тяжело дышу, мои мысли скачут в разные стороны. Таррел надевает брюки и остается с голым торсом. Красивый, как бог. Вот так просто, словно ничего не было, он надевает чип и смотрит на меня, будто ничего не случилось. Чип, который он надел мне, мгновенно стер напряжение альфа-волн, но эмоции никуда не делись.

Во мне поднимается волна ярости. Всё, что я держала в себе бесконечные часы в одиночестве, выходит наружу, и я уже не могу сдерживаться.

— Вы исчезли, — начинаю я резко, голос дрожит от напряжения. — Сколько прошло времени? Три дня? Четыре? Я даже не уверена.

Его взгляд становится холодным и оценивающим. Встаю и, грубо встряхнув больничную хламиду, напяливаю на голое тело.

— Никакого объяснения, никакого предупреждения! — продолжаю я, повышая голос. — Меня просто заперли в этой комнате, как лабораторную крысу!

Он мрачнеет, но по-прежнему молчит, словно выжидает чего-то. Это выводит меня из себя ещё больше.

— Я понятия не имею, что происходит! — выговариваю ещё тверже, не в силах остановиться. — Здесь нет ни окон, ни часов, ни звуков! Только белые стены, койка и эта маленькая дверца, через которую мне подают еду, как в тюрьме!

Таррел делает шаг ко мне, но я отступаю, не позволяя ему приблизиться.

— Я — курсант Академии, а не подопытная мышь, — выплёвываю, чувствуя, как слёзы начинают жечь глаза. — Я хочу учиться. Я хочу быть пилотом! Почему вы решили, что со мной можно так обращаться?

— Мэлтис… — наконец начинает он, но я обрываю его.

— Нет, не перебивайте, дайте договорить! — выкрикиваю я, слезы все-таки скатываются по щекам. — Вы думаете, что это нормально? Просто оставить меня здесь. Без чипа, без объяснений, без намека на поддержку?

Он замирает, явно пытаясь справиться с собой, и сейчас я отчетливо вижу в его глазах гнев.

— Я не знала, сколько времени прошло, — продолжаю я, срываясь на шёпот. — Не знала, придёте ли вы вообще. И знаете, что я подумала? Что вы решили: раз я теперь подопытная крыса, то и внимания больше не заслуживаю!

Он делает ещё один шаг ко мне, и я уже не отступаю, только буравлю его взглядом.

— Вам хоть раз приходило в голову, каково это? — спрашиваю я, мой голос всё ещё дрожит. — Каково это — быть полностью изолированной, без малейшего понятия, что будет дальше?

— Мэлтис, — произносит он тихо, но я не даю ему возможности продолжить.