Алиса Линд – Главная проблема ректора космической академии (страница 15)

Я так же, как и в прошлый раз захожу за стекло, дверь запирается, Таррел подходит вплотную к перегородке, будто волнуется. С чего ему волноваться? Скорее всего, ему исключительно интересно, какие результаты я покажу.

— Начинаем, — объявляет Пэрис. — Готова?

— Всегда готова, — отвечаю с ложной уверенностью.

Я встречаюсь взглядом с Таррелом, он неотрывно смотрит на меня. В глазах мелькает то ли тревога, то ли сожаление, и мне становится не по себе. Снова возникает ощущение загнанной в угол лабораторной мыши. Но сейчас на кону моя пригодность быть в армаде Ксора. Надо показать, на что я способна!

— Для начала 1.5G.— по ушам ездит привычно насмешливый голос Пэриса. Иногда мне кажется, что он вообще не умеет говорить иначе. — Встань на беговую дорожку и запусти режим легкого бега.

Лицо Таррела по-прежнему выражает озабоченность, а в чокнутом ученом чувствуется азарт и любопытство. Ему вообще не страшно, что со мной может что-то случиться.

Камера снова гудит, но на этот раз моё тело становится тяжелее. Я запускаю дорожку, и она начинает двигаться. Каждый шаг требует усилий, но пока небольших. Я справляюсь, хотя пот снова льется в три ручья. И дыхание затрудняется, будто на грудь давит груз.

На уровне 1.8G ноги начинают ныть, но я бегу как ни в чем не бывало.

— Всё в порядке? — ушей касается голос Таррела. — Мэлтис, как ты себя чувствуешь?

— Полный порядок, — выдыхаю, хотя ступни горят.

А в мозгу ярко-красным пульсирует мысль, что я должна справиться с этой нагрузкой. Пэрис сейчас сравнивает меня и чистокровных — я не хуже! Я точно не хуже! Нельзя показать слабость!

— Ещё немного, — говорит Пэрис.

На уровне 2.2G дышать становится совсем сложно, ноги едва поднимаются. Сердце стучит в ушах.

— Пэрис, это уже слишком, — обеспокоенно произносит Таррел.

— Она справляется, — отвечает тот. — Сами посмотрите, командор, показатели с вживленного модуля соответствуют нормальной физической нагрузке!

На 2.5G я хватаюсь руками за поручни беговой дорожки, потому что удерживать вес собственного тела становится непосильной задачей. Мозг кричит: «Сдайся! Отдохни!» Но я исступленно переставляю ноги, потому что должна быть такой показать, что не хуже чистокровных.

Кости ломит, крутит суставы, лицо, кажется, само кривится в страдальческой гримасе. И бесит, что я не могу это скрыть!

Тяжесть сковывает тело, точно смирительная рубашка, и я теряю контроль. Не успеваю сделать следующий шаг, и полотно беговой дорожки уносит меня с неё. Скорость низкая, но я все равно падаю, не успеваю сгруппироваться, трескаюсь о тренажер подбородком.

Во рту становится солёно, хорошо хоть зубы целы. Меня сбрасывает с дорожки, как мешок с мусором, и я уже не могу подняться. Гравитация расплющивает так, что даже пошевелиться никак. Ощущение, что меня стискивает огромный каменный кулак. А в мозгу светится трагичная мысль: «Слабачка! Это провал!»

— Прекратить! — голос Таррела прорезает воздух.

— Ещё рано, — возражает Пэрис. — Её предел ещё не достигнут. Гравитация всего 3G.

— Я сказал, достаточно! — рычит ректор.

За стеклом происходит какое-то движение, которого я не вижу, только слышу через динамики, а потом гудение камеры резко стихает. Все заканчивается. Гравитация приходит в норму. Я устало распластываюсь на полу. Боль в теле постепенно стихает, но от этого все равно не легче. Сил встать нет.

Дверь камеры распахивается, внутрь врывается Таррел, поспешно подходит ко мне и поднимает на руки. Чувствую себя безвольным пряничным человечком, даже обнять его не могу.

Таррел бережно держит меня и выносит из камеры.

— Всё хорошо, — произносит он, в голосе звучит металл и гнев, но я чувствую, что это не на меня.

Он аккуратно усаживает на подобие банкетки у стены и опускается передо мной на корточки. Ласково заправляет прядь волос за ухо, смотрит в глаза с искренним беспокойством.

— Ты как, Мэлтис? — он пытается говорить ровнее, но я слышу в голосе тревогу.

Отчетливо чувствую, что ему не все равно, и это греет душу. Он все-таки не даст меня в обиду. Но в глубине души скребется ощущение, что я не справилась с тестом и не дотягиваю до чистокровных. От этой мысли на фоне общего нервного перенапряжения наворачиваются слезы.

— Тебе совсем плохо? Что болит, Мелисса? — ещё более обеспокоенно спрашивает Таррел.

— Я не справилась, — выдыхаю и отвожу взгляд.

Таррел резко поднимается на ноги и подходит к Пэрису.

— Доктор Пэрис! Я хочу, чтобы ваши исследования не причиняли боль курсанту Мэлтис, — гремит он гневно. — Либо разрабатывайте тесты, которые будут для неё относительно безболезненными, либо проводите их под наркозом.

— Разве это боль? — посмеивается доктор. — Да и Мэлтис неплохо справилась. Чистокровные ксорианцы начинают «плохо» себя чувствовать уже на двух Же, а нашей полукровке поплохело только на двух с половиной! И то не до конца.

У меня кожа на позвоночнике покрывается острыми мурашками. Я не только справилась, я выдержала больше чистокровных! Но Пэрис все равно продолжал меня плющить гравитацией, чтобы, похоже, увидеть, когда мой организм даст системный сбой?!

А дальше вдруг происходит то, чего я не ожидала.

21.

Командор Крэйт кладет тяжелую руку Пэрису на плечо и разворачивает его к себе на крутящемся стуле. Воздух вокруг них накаляется от ментального воздействия, я кожей это чувствую. Пэрис сжимается и смотрит на собеседника затравленно.

— Я запрещаю подобные тесты, доктор Пэрис! — жестко чеканит Таррел. — Запрещаю подвергать жизнь и здоровье курсанта Мэлтис опасности. Это ясно?

Он смотрит на Пэриса так, будто хочет уничтожить взглядом. У доктора дрожат пальцы, плечи напряжены, в глазах застыл ужас, на лице страдальческая гримаса. Я не знаю, что конкретно он сейчас делает, но вижу, что Пэрису физически больно. Ощущаю мощь ректора всем своим существом, и в животе скапливается тепло. Я с удивлением отмечаю это, ведь новый чип делает меня полностью невосприимчивой к альфа-волнам.

— Это ясно, доктор Пэрис? — свирепо повторяет вопрос Таррел.

— Я… Я-асно, — доктор Пэрис, похоже, сейчас в штаны наделает. — Я подготовлю другую программу для курсанта Мэлтис.

— Сразу бы так, — более спокойно произносит командор Крейт. Оборачивается ко мне, и его взгляд смягчается. — Пойдем, Мелисса. Я провожу тебя до твоей палаты.

Я пытаюсь встать, но ноги все ещё не пришли в норму, и я падаю обратно на банкетку. В глазах ректора мелькает досада, он подходит ко мне и поднимает на руки. Снова.

Сейчас у меня хватает сил, чтобы обнять его за шею. Он выносит меня из лаборатории и идет в сторону моей палаты. Жмусь к нему, вдыхая, кажется, самый любимый во Вселенной аромат, и слышу его чуть хриплый голос:

— Если ты будешь так прижиматься, Мэлтис, — он наклоняет голову и касается губами моей щеки. — тебе не поможет никакой чип.

Боже, как приятно знать, что он хочет меня даже так, хотя я сейчас ни на что не способна.

— Чип защищает от неконтролируемого влечения, — шепчу ему на ухо. — А когда оно исходит по собственной воле, защита и не нужна, правда?

Ректор издает рычащее «ммм» и плотнее стискивает мое тело. От его близости я тоже начинаю возбуждаться, хотя, уверена, и мы оба это понимаем, что сейчас ничего не будет.

Таррел открывает мою палату собственным вживленным пропуском и, внеся внутрь, кладет меня на койку, которая все ещё пахнет нашим прошлым сексом.

Я распластываюсь по ней, вдыхая запах сбитой простыни, а когда поворачиваю голову к ректору, вижу его совсем рядом, он смотрит на меня в упор.

Взгляд голодный, жаждущий. Таррел тоже вспомнил, что тут недавно происходило.

Привстаю на локти и с вызовом заглядываю ему в глаза.

— Не дразни меня, Мелисса, — рычит Таррел сквозь сжатые зубы. — Тебе сейчас нужен отдых.

Я ощущаю, что он себя сдерживает. Его взгляд щупает мое лицо, спускается к губам, и через мгновение Таррел сминает их собственническим поцелуем. Отвечаю со всей страстью, которую могу в себе найти. Этот ксорианец сводит меня с ума.

— Мне нужно уйти, Мелисса, — выдыхает он мне в губы, разорвав поцелуй, и упирается своим лбом в мой. — Как только восстановишься после сегодняшних исследований, вернешься к занятиям.

Меня как холодной волной обдает.

— Я хоть сейчас готова уйти отсюда! Таррел… — произношу с немного возмущенной интонацией и осекаюсь, осознав, что снова назвала его по имени, хотя это прямое нарушение субординации.

Ректор выпрямляется.

— Это приказ, курсант, — жестко произносит он. — Твое физическое здоровье в приоритете. Я предупрежу инструкторов, тебе дадут нагнать программу.

Ну хоть это немного утешает. Неуверенно киваю.

Ректор Крейт разворачивается и уходит, оставляя меня в бездушных белых стенах палаты.

Я так утомилась, что тело как камнем придавливает к койке. Нет, все же он был прав, я сейчас не способна вернуться к занятиям. Восстановление необходимо как воздух.

Я просыпаюсь от шуршащего звука отсека для еды и с трудом добредаю до него, чтобы забрать, видимо, завтрак. Сегодня он другой, чем обычно. Вместо протеинового батончика, контейнера с маслами и воды мне досталось несколько кэнов — алюминиевых герметичных баночек — с явно непростой едой. На них есть названия: «ПлазмаВитал», «Гравитон», «МагноСтаб».

Что форма выпуска, что эти слова, которые мне ничего не говорят, намекают на то, что это спецпитание. По составу я тоже определить не могу, чем это полезно, но однозначно понимаю, что хуже от этих банок мне не будет.