Алиса Линд – Дикарка для ректора Высшей академии ведьм (страница 15)

— И вам доброе утро, мистер Грант, — усаживаюсь за стол, где мне накрыт завтрак.

Кофе и золотистая рюмка, в которую, похоже, вместо воды или алкоголя вставлено яйцо. Сырое что ли? И как это есть?

— С этого дня и в стенах Академии, Ректор Грант, — поправляет он злорадно скалясь.

Не могу сдержать презрительное фырканье. До чего же у него раздутое самомнение! Или это нормально для людей его полета, просто мне, сироте из детдома, невдомек?

— Ректор Грант, — повторяю по слогам. — Вы нарочно издеваетесь? — показываю на яйцо и опускаю плечи. — Я отродясь не видела, чтобы люди куриные яйца пили. Что мне с этим делать?

Он закатывает глаза и роняет лоб на раскрытую ладонь. Шумно выдыхает.

— Поехали. По дороге куплю тебе хотдог на заправке, — в голосе, на удивление, не злость и не досада, а явно различимое сожаление.

Поднимаюсь из-за стола, он кивает мне в сторону выхода из дома. В полочке для обуви различаю пару туфель на высоком каблуке. Черные, лакированные, красивые и… пугающие. Я ни разу не вставала на каблуки за всю свою жизнь.

Боязливо сую ноги в туфли и… ловлю очень странные ощущения в теле. Спина в пояснице прогибается сама. И это стояние на носочках, только с опорой на пятку, тоже ощущается непривычно.

— Пройдись-ка, — сзади долетает приказ Теодора.

Исполняю. Делаю пару шагов вперед, потом назад. На удивление, не так сложно, как казалось.

— Деревянно, — выплевывает Теодор. — Что делать, Марсела покажет тебе, как надо это делать.

А мне казалось, я прошла как манекенщица. Оттого особенно обидно слышать едко брошенную неудовлетворительную оценку. Ректор Грант подходит и, обвив мою талию, выводит меня на улицу. С его поддержкой идти не так сложно, но в груди прямо жжется обида и горечь. Он словно нарочно щелкает меня по носу на каждом шагу. Предлагает блюда, с которыми я не знакома, одежду и обувь, которая мне не свойственна, и вместо того, чтобы учить или хотя бы не унижать, будто целенаправленно клюет в мою неуверенность.

И, кажется, это оказывается последней каплей, на глаза наворачиваются слезы. Теодор подводит меня к своей машине, открывает переднюю дверь, поддерживает, позволяя забраться, а я всеми силами стараюсь спрятать взгляд, чтобы не показывать ему, что ему удалось меня пронять. Нельзя показывать врагу слабое место, раз уж я оказалась настолько бесполезна, что не наскребла сил справиться с эмоциями.

К счастью, мне удается успешно скрыть свой душевный раздрай. В следующий раз мне следует быть подготовленнее. Да, этот гад напыщенный и очень надменный, но я сама виновата, что не соответствую его миру. Он не шадит мои чувства, потому что просто не знает, что их надо щадить. И не узнает! Мне не нужны поблажки. И уж точно я не покажу ему, что меня ранит его язвительность, он ведь тогда начнет этим пользоваться!

Мы едем молча. Выезжаем с острова, в потоке дорогих машин движемся по улицам Майами и вскоре доезжаем до величественного и красивого здания, которое я раньше считала музеем. Колонны, арки, высокие окна, центральная часть возвышается над крыльями на несколько этажей.

Теодор ставит машину на парковке перед главным входом. От лестницы к дверям её отделяет большой газон с ковром зеленой мягкой травы, на которой тусуются студенты. Им разве не надо сидеть на уроках?

Мы проходим по аллее, которая рассекает этот газон на две части, и студенты с благоговением здороваются с Теодором. Со всех сторон доносится это снобское «Ректор Грант». Тфу, противно. Но не противнее того, с каким презрением на меня смотрит женская половина студентов. Амулет болтается на шее, они его видят. Может, дело не в Теодоре и не в том, что его рука лежит у меня на талии, а в том, что этот амулет делает меня слабачкой в их глазах, лишает уважения?

Плевать, мне с ними не дружить. Закончу курс обучения и свалю в закат. Только меня и видели.

Теодор заводит меня в центральный вход, провожает к современному лифту, который смотрится не к месту в старинном каменном зале, и мы поднимаемся на верхний этаж.

— Располагайся, — бросает он мне, открывая мне дверь какого-то кабинета.

— Как это, располагайся? — переспрашиваю возмущенно. — Я учиться сюда приехала! Отправьте меня учиться!

— Во-первых, не забывай про обращение Ректор Грант, иначе накажу, — грозит мне пальцем. — Во-вторых, я не все тебе рассказал при нашем знакомстве.

24

Анис

Мне дурно становится. Он мне солгал, а сейчас поставит перед фактом. И мне это не понравится. Опираюсь рукой о столешницу. Мутит, и съеденный по дороге хотдог начинает проситься наружу.

— Учиться ты будешь во второй половине дня, — с дьявольской улыбкой отвечает Теодор. В таком виде он похож на змея-искусителя, красивый, гад, знает это, но его красота порочная и злая. — А в первой — работаешь на меня.

— Но… — в горле пересыхает. — Что я буду делать? Я ничего не умею! Вы просто изыскиваете способы ранить меня посильнее?

Меня натурально штормит. Работать — меня в детдоме научили — это значит, качественно выполнять обязанности, за которые тебе платятся деньги. В ресторане я крайне внимательно относилась к своей работе, потому что за плохое выполнение — увольняют. Тут увольнение мне не грозит, но Теодор запросто может перекрыть мне обучение и навсегда оставить своей ручной собачонкой.

— Кофе носить много ума не надо, в ресторане ты с этим неплохо справлялась, — едко шутит Теодор. — Я недавно отчислил свою бывшую помощницу, и теперь неловко всякий раз требовать кофе у секретаря всей администрации Академии.

Наверное, мне стоит выдохнуть? Да вот только с Теодором выдохнуть не получится.

— Где работать? Когда приступать? — нет смысла тянуть кота за яйца. — Покажете хоть что где взять?

— Возбуждает твоя решительность, — Теодор сокращает разделяющее нас расстояние и впивается поцелуем в губы. Сминает мои, запускает пальцы в волосы, не давая отстраниться. И добавляет, разорвав поцелуй: — Тебе говорили, что ты, когда деловая, дико сексуальная?

Нет, надо признать, целуется он бомбически. Ощущение от его пальцев, все ещё жгутся на коже головы. Чешу затылок.

— Нет, не говорили, — выговариваю язвительно. — Похоже, мне следует работать спустя рукава, чтобы вы меня не хотели на работе?

— Не вынуждай наказывать тебя, за мной не постоит, — хрипловато и рокотливо отвечает Теодор.

Не постоит. Знаю. Содрогаюсь от мысли, что он отведет меня в ту красную комнату.

— Работать будешь тут, — Теодор окидывает кабинет взглядом. — Это моя приемная.

Я так надеялась, что он отпустит меня учиться, что даже не обратила внимания на то, что за комната, куда мы вошли, какая мебель в ней стоит, и что из неё есть ещё две двери, одна из которых наверняка ведет собственно в кабинет Его Святейшества ректора Гранта.

Теодор показывает мне стол, на котором стоит компьютер, состоящий из одного монитора, и на крутящийся жеманный стул с низкой спинкой.

За дверью в левой стене комнаты находится кухня с кофемашиной, шкафчиками для запасов сахара, кофе, салфеток, для посуды отдельная сушилка рядом с раковиной! Раковиной, черт, в приемной ректора! Не удивлюсь, если у него в кабинете есть собственный душ.

Но Теодор проводит лишь беглую экскурсию, что где. У него слишком мало свободного времени, чтобы тратить ценный ресурс на меня. Так что учить меня приходит, похоже, та самая секретарь всея администрации Академии. Смазливая девушка немногим старше меня, у неё темно-зеленые на концах волосы, на лице нарисованы узоры такой же зеленой краской.

— Саманта — она протягивает мне холодную ладонь. — У меня времени в обрез, так что запоминай с первого раза или лучше запиши.

Она вглядывается в мое лицо и, похоже, верно расценив мое замешательство, поясняет:

— Это… — она делает ладонью круг напротив лица. — Мой родовой цвет зеленый, а направление — Дух. В стенах Академии всем позволено носить допустимые знаки отличия. Вот и все.

Мне хочется спросить, какие знаки отличия соответствуют моим двоим направлениям, но вспоминаю слово «род», и затыкаюсь. Я безродная нищебродка, Никаких мне знаков, тем более, отличия.

Саманта бегло рассказывает, как складировать и регистрировать документы, как отвечать на звонки по мини-атс, как пользоваться навороченной рожковой кофемашиной. Не останавливаю её, но я работала в ресторане, бармен меня научил.

— Будут вопросы, приходи, приемная администрации в конце коридора, рядом с Архивом, — она показывает направление, и я понимаю, что это где-то очень далеко. Здесь, как я успела запомнить, длинный сквозной коридор сквозь все здание.

Она уходит, а я смотрю ей вслед с завистью. На ней платье по фигуре и туфли на высоких каблуках, и ка-ак она плавно двигается на них, как бедрами виляет! Может, если я попытаюсь повторить движения и сделать их более плавными, у меня получится лучше?

Стоит Саманте выйти, у меня на столе звонит мини-АТС. Светится верхний зеленый индикатор. Теодор. Снимаю трубку и слышу недовольное: «Полчаса прошло, где мой кофе⁈»

Меня ярость берет. Вот плюну сейчас ему в кофе с такими приходами! Он не просил кофе, лишь прислал мне тьюторшу. А потом я вспоминаю, что работа — значит, качественное выполнение обязанностей. Это важно, черт подери! Ничего я не сделаю с его кофе, приготовлю разве что, как он любит. Подонок. Он, кажется, поставил цель извести меня.