Алиса Лаврова – Сиротка для Ледяного Повелителя (страница 37)

Повелитель Крастен лежал на кровати и тяжело дышал, на него было страшно смотреть. Соломон что-то смешивал в склянках, а на огне варилось какое-то снадобье, отчего в комнате стоял резкий травяной запах, от которого я даже закашлялась.

— Ты сможешь его спасти? — умоляюще спросила я Соломона.

Я гладила Крастена по щеке, а он только бормотал что-то в бреду, явно не соображая, что происходит.

— Подлец отравил клинок, — мрачно сказал Соломон

Сердце мое упало.

— Если бы не это, я бы мог вылечить Крастена. Но яд постепенно забирает его оставшиеся силы:

— Что же делать? — чуть не плача спрашивала я, не отпуская руки повелителя, —пожалуйста, скажи, что есть выход.

Соломон нахмурился, прикладывая к ужасной ране Крастена на груди смоченную в снадобье тряпку.

— Я могу только задержать распространение яда ненадолго, — сказал Соломон, —но он умрет, если только.

— Если только что? — спросила я торопливо, уцепившись за призрачную надежду в голосе саджанца.

— Если только не вернуть его силу обратно.

Только что появившаяся надежда, сразу растаяла.

— Гаррет не отдаст браслеты, — сказала я упавшим голосом, и бессильно опустилась на скамью рядом с постелью умирающего повелителя, — а отобрать их никому из нас не под силу.

Я смотрела на лицо крастена и на то, как тяжело вздымалась его грудь. Он шептал что-то в бреду, сильно сжимая мою руку.

В его сбивчивых словах я могла только уловить свое имя, которое он повторял снова и снова.

Бессильные слезы сами начали катиться из глаз. Все пропало. Нет никакой надежды.

Не может быть, чтобы все кончилось вот так.

Рука повелителя была такой горячей, что мне показалось, что яд испепеляет его изнутри. Я смотрела на его лицо, стараясь прочитать в любимых чертах ответ.

Вытерев слезы рукавом, я нежно прикоснулась губами к губам моего повелителя.

— Они придут сюда, — сказала я, — нужно спрятать его.

Саджанец кивнул и, быстро собирая вещи в дорожную сумку, позвал мальчиков.

— У нас есть немного времени, пока Гаррет не выпьет из чаши. Я знаю одно место в лесу, мы отнесем Крастена туда, — сказал он.

— Значит, Гаррет еще не стал повелителем? — спросила я несмело, боясь, что едва зародившаяся надежда, снова тут же разобьется.

— Нет, но это ненадолго.

— Если нет выхода, — сказала я шепотом, — я сделаю то, что сделать побоялась.

И будь что будет:

Я накрыла дрожащего Крастена толстой шубой, и Соломон, вместе с мальчиками, начали вытаскивать Крастена на улицу в импровизированных носилках.

Снаружи слышался шум ожесточенной драки. Люди яростно кричали.

Некоторые из поселенцев присоединились к Вольцу и отчаянно отбивались от людей Гаррета.

Несколько человек уже лежали на земле. Я увидела, как Вольц бросает кочергу и поднимает со снега меч поверженного врага, безумно хохоча во весь голос.

— Милли, — крикнул мне он, едва завидев, — они настоящие слабаки.

Я со страхом смотрела на побоище и молилась, чтобы у меня хватило времени, пока сюда не прибудет сам Гаррет, и чтобы Соломон успел спрятать повелителя.

— Милли, — окликнул меня Соломон, — куда ты? Надо бежать.

Я покачала головой, глядя в черные глаза саджанца.

— Я должна попробовать.

— Ты погибнешь, — с горечью сказал он, — тебе даже не подойти к озеру.

— Значит, такова моя судьба.

Я вдохнула морозный воздух и утопая в снегу, обогнула мельницу, после чего направилась к площади с ледяными скульптурами.

25.

К своему ужасу я увидела, что разбиты не только те, которые в порыве безумия разрушил Вольц, но и все остальные.

Красивейший ледяной олень теперь лежал на земле, расколотый на несколько частей. Его роскошные ветвистые рога теперь осколками валялись на земле.

Люди Гаррета явно успели тут похозяйничать. К чему эти бессмысленные разрушения?

Я отвернулась и заторопилась дальше, стараясь не глядеть на осколки прекрасных изваяний, которые с таким трудом и любовью создавал Крастен. Нет смысла сожалеть о том, чего уже никак не вернуть. Хотя сердце мое сжималось от жалости к этим неодушевленным, но таким наполненным жизнью скульптурам, которые теперь лежали на снегу, словно мертвые.

А ведь где-то здесь есть осколки и той, что Крастен сделал последней повторяющей мои собственные черты.

Некогда оплакивать то, что уже не вернуть. Но если есть малейший шанс помочь Крастену и жителям поселения, пусть даже если на кону стоит моя собственная жизнь, я попробую.

Я шла вперед не глядя по сторонам, по той самой дороге, по которой совсем недавно вел меня повелитель.

Миновав площадь, я углубилась дальше в поле, по маленькой дорожке, которая еще хранила наши с ним следы.

Вдалеке показалась полоска густого леса и я еще ускорила шаг.

Наконец, я вошла под сень древних дубов, которые словно бы впитывали все звуки и весь доступный солнечный свет. Здесь было темно и глухо, словно уже наступили сумерки, и только изредка через густые хвойные кроны пробивались одинокие солнечные лучи.

Я смело двинулась внутрь леса, вперед, к волшебному озеру.

Я шла быстро, прекрасно помня, кто охраняет этот лес от чужаков и боясь встретиться с ними глазами. В прошлый раз они пропустили меня, но я была вместе с повелителем. Как они воспримут мое вторжение на этот раз?

Наконец, я заставила себя оглядеться.

Волки стояли впереди, преграждая мне путь. Их глаза светились красным цветом и самый большой, который, очевидно, был вожаком их стаи, слегка оскалил зубы.

Пока что это было только предупреждением. Но с каждым моим следующим шагом вперед, те волки, что поменьше, начинали один за другим утробно рычать.

Сердце мое заколотилось по ребрам.

Я знала куда иду, и знала. с чем могу столкнуться, придя сюда в одиночестве. Но у меня не было никакого выбора.

Я застыла от страха и встала на месте, замерев, глядя в глаза волков, в которых не было и намека на дружелюбие.

— Пожалуйста, — сказала я шепотом, — пропустите меня, милые волки. Мне очень нужно к озеру.

вожак вышел вперед и страшно зарычал. Нас с ним отделяло не больше трех метров. Все новые волки выходили из за деревьев на дорогу, преграждая мне путь.

Я понимала, что еще мгновение и меня растерзают.

— Вы не помните меня? — спрашивала я в отчаянии, глядя на волков, медленно приближающихся и утробно рычащих, предупреждая, что если я двинусь дальше, мне не поздоровится.

Конечно я понимала, какая глупость говорить с неразумными волками.

Но такими ли уж они были неразумными? Чем дольше я вглядывалась в их небесно-голубые глаза, тем больше мне казалось, что волки эти не лишены разума.

Что это было? Наваждение, или я и вправду начала понимать их истинную суть?

Я сделала еще один шаг навстречу вожаку волков. Он зарычал еще сильнее.