Алиса Лаврова – Сиротка для Ледяного Повелителя (страница 27)

Чувство, которое я не часто испытывала до той поры.

Я злилась. По-настоящему злилась на Крастена.

— Вы заманили их сюда, нарядив в красивые наряды, — говорила я через силу, чувствуя, как мое горло сдавливает и как тяжело вырываются слова, — они доверились вам и остались тут навсегда. Такие прекрасные, такие молодые. Для чего вы заставляли их проходить через это? Разве эти испытания стоят того?

Я требовательно посмотрела на повелителя. Лицо его в эту минуту казалось каменным и не выражало ничего, кроме сурового терпения:

— Вы говорили им все то же самое, что и мне? — бросила я ему в лицо.

— Они выбрали это сами, — наконец, тихо ответил он.

— Неужели ни одна не отказалась пить этот яд? — спросила я.

Крастен вздохнул и опустил взгляд.

— Ты можешь не верить мне, но они знали для чего приходили сюда, и знали, что получат в случае успеха и что может случиться в случае неудачи.

— А может вы их просто заставили?

— А я заставил тебя? — спросил он, горько усмехнувшись.

Шесть девушек безмолвно слушали наш разговор. Я ощущала себя так, словно я говорю их голосами, которые умолкли навсегда. Я тщательно выбирала слова чувствуя в эту минуту невероятную ответственность перед ними.

— Я не знаю, — прошептала я, взглянув на чашу, сверкающую всеми гранями в свете солнца, пробивающегося в окна, — мне кажется, что я пришла сюда по своей воле.

С самого потолка, в чашу упала большая капля воды, ярко сверкнув на солнце.

— Что это за вода? — спросила я.

— Это вода времени, — сказал Крастен, — если Дух примет любящую пару, что выпьет эту воду, здесь снова будет весна.

— Почему бы вам тогда ее не выпить? — спросила я.

Повелитель снова вздохнул и ничего не отвечая, просто смотрел на меня.

— Вы уже выпили ее, — догадалась я.

— Да, — ответил он.

— Это вода сделала с вами это... — говорила я, подходя ближе к нему.

— Иногда я думаю, что лучше бы вечно стоял здесь вместо них, — ответил он, и только теперь я почувствовала, что возможно, своими словами причинила ему боль.

Впервые я видела его таким серьезным. Впервые я видела такое страдание и боль на его лице.

— Мы пришли сюда вместе, — он подошел к высокой, невероятно красивой темноволосой девушке и заглянул в ее застывшие глаза. Он поднес руку к ее лицу и видимо хотел потрогать, но не решился и убрал руку.

— Я любил ее. Я был уверен, что дух примет нас обоих. Но дух принял только меня, а ее навсегда оставил здесь.

— А она?

— Что, прости? — спросил повелитель, словно выходя из оцепенения.

— Она вас любила?

Крастен ничего не ответил, продолжая смотреть на девушку.

— Зима длится четырнадцатый год, — прервал молчание Крастен, — если бы дух принял ее, в этот край пришла бы весна. Она знала это, как и другие, и она рискнула. Никто не заставлял ее, так же как никто не заставлял меня.

— Вы до сих пор ее любите? — спросила я его, чувствуя себя невероятно одинокой в эту минуту. Одинокой и неуместной, словно нечаянно вклинилась в частичку чужой жизни, куда меня не звали.

Повелитель подошел ко мне и нежно взял меня за руку.

— Я много лет не испытывал вообще никаких чувств, кроме ноющей пустоты внутри и всепожирающего холода, который сопровождал меня каждую секунду. Я смотрел на мир словно узник заточенный в камеру и с каждым годом мои надежды таяли и истирались, сдаваясь под натиском безжалостного времени и холода. В этом краю не было весны, так же, как и в моей душе не было весны все эти пятнадцать лет.

Сначала я надеялся, потом я ждал. Спустя время я потерял и надежду и силы ждать. Эти девушки хотели принести весну в этот край, хотели принести жизнь для нас всех, но ничего не вышло. Их жертва оказалась напрасной.

— Этот дух, он обманщик, — сказала я убежденно, — ему нельзя верить.

— Нет, Милли, — это люди обманывают.

Ты спрашиваешь, любила ли она меня? Нет, не любила, как и остальные. Каждая из них хотела стать моей женой, и каждая из них разжигала маленький уголек надежды в моем сердце и в сердцах моих людей, но они делали это ради себя. Дух не ошибается, не обманывает, не играет в игры с людьми. Он принимает только истину. Иначе, тебя бы здесь не было сейчас.

— Значит, есть только одно условие?

— Да, есть только одно условие, Милли, — сказал повелитель, глядя мне в глаза и не выпуская мою руку из своей.

— И я не останусь стоять тут вечным изваянием только если вы любите меня, а я люблю вас, и дух подтвержтдает это?

— Да, Милли. Если Дух примет тебя, ты станешь повелительницей вместе со мной, и наконец в эти места придет весна.

— Если вы привели меня сюда, значит вы любите меня?

— С первой секунды, как увидел тебя на том рынке, — сказал повелитель, — я полюбил тебя.

От этих слов по моему сердцу разлилось такое тепло, которого мне не давал даже мой утраченный огонек. Я смотрела в его красивые глаза, которые теперь были так грустны, и хотела верить, что он говорит правду.

— А что если окажется, что я не люблю вас? — спросила я шепотом, стоя вплотную к повелителю.

Еще одна капля упала в чашу с потолка.

Крастен медленно покачал головой, глядя на меня так, словно не мог, или не хотел поверить в такую возможность.

Я подошла к повелителю совсем близко и обняла его, прижавшись к его мощной груди. Я услышала как медленно бьется его сердце, в несколько раз медленее, чем мое.

Я вспомнила нашу первую встречу. Как он смеялся надо мной и как быстро, словно ветер мы мчались в тот день в крепость. Я вспомнила, как он нес меня на руках после того, как голос разговаривал со мной, и как в полусне я призналась, что люблю его.

ЕГО ледяное сердце, может ли оно любить?

Он обнял меня в ответ и провел рукой по моим волосам.

Я резко отстранилась от него, ощущая, что чувства вот вот переполнят мое сердце, которое было готово разорваться от любви в эту минуту.

Мне все равно. Если Дух посчитает мою любовь к Крастену неискренней, пусть я застыну, пусть навек останусь здесь, стоять каменным изваянием.

Я быстро подошла к столу и не раздумывая больше ни мгновения, осторожно взяла.

В руки чашу с водой времени.

19.

И тут я снова услышала голос Духа.

— верни огонь — прогремел он.

Я старалась не слушать его обманчивые слова и поднесла чашу к губам, готовясь сделать глоток.

— Верни огонь, дитя! — на этот раз голос пророкотал так громко, что я чуть не выронила чашу из рук.

Я, дрожащими руками, осторожно поставила чашу на место, и увидела, как в нее упала еще одна капля.

Я обернулась и посмотрела на Крастена, который с напряженным лицом стоял и наблюдал за мной.

— Ведь у меня еще есть время подумать? — спросила я повелителя жалобно.

— Конечно, — сказал он и быстро подойдя ко мне, крепко меня обнял. В эту минуту я испытала такое облегчение, что чуть не заплакала.

— Прости меня, — сказал он, — прости, что тебе приходится проходить через это.