Алиса Лаврова – Сиротка для Ледяного Повелителя (страница 11)

По толпе прокатился вздох облегчения и радости. Я перестала пытаться держать глаза открытыми, чтобы видеть, что происходит, и закрыла их, погружаясь в странную дремоту, пока повелитель нес меня через улицу. Я не знала, куда он несет меня, и не знала, что будет дальше.

Но была абсолютно уверена в ту минуту, что все, что отныне будет происходить в моей жизни, будет верно, будет правильно и будет на благо. И вера эта была связана с повелителем, с его сильными руками, с его твердым как сталь голосом, таким надежным, таким уверенным.

В голове мелькнуло воспоминание о том чудовищном существе, которое говорило со мной, к которому я обращалась в том зале, повторяя слова за повелителем.

Что за испытание я прошла? Что за слова я повторяла?

Вопросы эти крутились в моей голове как карусель, и мне скорее было интересно следить за этим верчением, чем в самом деле узнать ответы на них. В эту секунду все ответы казались не важными. Все мысли казались лишь бледным обрамлением чувств.

Меня внесли в теплое помещение, и я с сожалением почувствовала, как огонек в сердце постепенно становится все более и более тусклым.

Однако, теперь я не боялась потерять его, теперь я точно знала, что он никогда никуда не девался. Он всегда был со мной, просто я не знала, как до него достучаться, не знала, как именно нужно правильно искать его.

Теперь я знала это точно.

Тот ужасный и прекрасный голос, сотрясающий само мироздание, как будто открыл мне правду, которая была известна мне с самого рождения. Правду, которую я как будто всегда искала, но не находила, потому что искала не то и не там.

Я слышала встревоженные возгласы, шепот знакомых голосов, но не придавала им уже совершенно никакого значения. Тем более, что язык, на котором они говорили, казалось, был мне теперь совсем незнаком, настолько незначительными были их слова, в сравнении со словами того невообразимо огромного существа, с которым я говорила в ледяном зале.

Я чувствовала, как стучит мое сердце, вбирая в себя тепло комнаты, в которую меня внесли. Я ощущала, как меня кладут на кровать и говорят, говорят без умолку о чем-то прямо у меня над головой.

Я все глубже погружалась в сон, или в небытие, или еще куда-то. Туда, где никогда не была, но всегда хотела оказаться.

— Она может умереть, — услышала я знакомый старческий голос.

— Жизнь едва теплится, — сказал другой голос, так похожий на первый.

— Хватит кудахтать, — этот голос я узнала, это был голос повелителя. Я улыбнулась, услышав его.

Последним, что я почувствовала, погрузившись в беспамятство, были холодные губы, которые поцеловали меня в лоб.

Этот поцелуй был таким нежным, таким осторожным и полным любви, что я улыбнулась и прошептала почему-то, не вполне отдавая себе отчет в том, что говорю.

— Я тоже вас люблю.

Мне было тепло, мне было хорошо, я была дома.

Сознание вернулось ко мне глубокой ночью, и я сразу же в тревоге стала озираться по сторонам. Легкий свет луны едва пробивался в окна, и нехотя рассеивал мрак внутри комнаты. Я видела силуэты мебели и серые оконные проемы, наполовину покрытые ледяной коркой.

Сердце мое колотилось от страха. Я слышала какие-то крики и стоны, глухо доносящиеся с улицы. Кто это кричит? Мне показалось, что я слышу крик Вольца Кто-то дерется с ним? Но зачем?

События прошедшего дня казались мне то ли сном, то ли видением, то ли наваждением.

Было ли это вообще? Я, краснея, вспомнила слова, которые сказала перед тем, как потерять сознание.

Боже мой, что подумают 0бо мне эти люди?

Но сперва нужно понять, где я нахожусь и что происходит, прежде чем делать какие-то выводы. Вдруг всего этого не было? Вдруг я просто заснула и проспала весь день? И не было никакого ледяного зала, не было никакой вопрошающей толпы.

Я в кровати, на мне надета ночная рубашка. А это значит, что кто-то меня переодевал, пока я была в беспамятстве. Нашлись же добрые люди.

Я засунула руку под подушку, и нащупала там перо, которое еще днем спрятала туда украдкой, пока Сэльма не видела.

Потом я вспомнила про голос, который разрешил мне что-то. Я помнила его так отчетливо и ясно, что не было никакого сомнения — это точно не сон. Отзвуки этого огромного голоса до сих пор звучали у меня в голове.

Тогда я обратилась мысленно к огоньку, и он ответил мне сразу же, без всякого труда. Такого я раньше точно не могла.

Я потрогала лоб рукой и почувствовала словно бы запечатленный след от ледяного поцелуя на коже.

Значит, все это был не сон. Все это произошло по правде. Он правда поцеловал меня в лоб, и я правда сказала ему, что люблю его.

Боже мой, триединый император. Он и так не высокого мнения о моих умственных способностях. Что же он будет думать обо мне теперь? А все эти люди? Что будут думать они?

Мне хотелось провалиться сквозь кровать, сквозь пол и сквозь землю, и остаться там до конца времен, пока память всех, кто был вчера свидетелем моего беспамятства, не потускнеет от времени.

Разъяренные крики на улице все усиливались. Я опустила босые ноги с кровати и поморщилась от прикосновения к холодному полу.

Что же это за звуки? Как будто кто-то бьется на мечах, неистово разрывая тишину зимней ночи яростными криками.

Сквозь окно не было ничего видно, кроме неверных силуэтов. Доносился только шум откуда-то издали.

Я подошла к двери и попыталась открыть ее, но она была заперта, и ключа мне, разумеется, никто не оставил.

Ну конечно, я же здесь пленница. Как я могла забыть об этом? Повелитель наверняка приказал никуда меня не выпускать. Еще не хватало, чтобы я разгуливала по замку в пижаме и совала нос не в свое дело. Кто бы там ни дрался сейчас на улице, драка эта была не на жизнь а на смерть.

Я еще раз тщетно подергала ручку запертой двери, и вернулась обратно в постель, согреваясь под теплым одеялом и с помощью внутреннего огонька, который теперь мне казался таким же естественным, как если бы это было мое дыхание, или сердцебиение.

Я лежала и прислушивалась к каждому шороху, наполнявшему доступный мне мир.

Звуки драки с улицы как будто затихли, и теперь я слышала только свист ветра.

тщетно силящегося проникнуть внутрь помещения. Непослушный ветер уже начал было меня успокаивать, убаюкивать, и почти совсем уговорил меня уснуть.

И в эту секунду, почти уже растворившись в тревожном сне, я впервые услышала приказ.

8.

— Дитя, приди в дубовую рощу, что за мельницей, послезавтра на рассвете, моя прислужница будет ждать тебя там. Приходи одна и никому не говори, что слышала:

Голос звучал будто бы отовсюду и одновременно из ниоткуда, я испуганно заозиралась по сторонам, не понимая, что это такое и откуда это прозвучало.

— Кто здесь? — шепотом спросила я, замирая от страха.

Мой собственный шепот прозвучал глухо, как будто через плотную подушку, — я не боюсь, слышите?

Но голос больше не говорил, и я снова была наедине с тишиной комнаты, в которой была заперта.

— Какая роща? Я же даже из комнаты выйти не могу без присмотра, — прошептала я, в надежде, что хотя бы на это получу ответ.

Но голос молчал, явно равнодушный к моим проблемам, и больше не давал о себе знать.

Я подождала минуту, затем еще минуту, прислушиваясь к каждому шороху, минута сложилась в полчаса, по моим ощущениям, но первые слова, что я услышала, так и остались висеть в воздухе, и мне было совершенно непонятно, как я должна была выполнить то, что мне приказали.

Кто приказал это? Что за роща? И что будет, если я не смогу это сделать? Был ли это тот же самый голос, что в ледяном зале?

Я помотала головой, которую разрывали многочисленные сомнения и вопросы.

Одно можно было сказать точно, в замке повелителя Крастена скучать мне не придется.

Я еще не поняла, что произошло там, в том ледяном зале, где голос что-то позволил мне, а вот теперь голос что-то хочет от меня. Кажется, я попала в передрягу.

Я накрылась одеялом с головой. Раз больше приказов от странного голоса не было, и никаких комментариев на мои возражения не последовало, я решила приказать самой себе уснуть,

По крайней мере, сон мне точно не повредит.

Я призвала огонек в сердце, и внутренним взором любовалась им и грелась в лучах его тепла.

Невозможно поверить, что я владею таким сокровищем. С таким огоньком можно где угодно чувствовать себя как дома.

Мне хотелось поделиться этой радостью, рассказать, как это невероятно, поблагодарить кого-то за такую возможность, всегда обращаться к огоньку.

И поскольку благодарить было больше некого, я обратилась к первому, кто пришел мне в голову, к тому самому голосу.

— Я не знаю кто ты, голос, — прошептала я, — но если это сделал ты, то я благодарна тебе, спасибо. Я постараюсь сделать все, что смогу.

Как я и ожидала, голос не ответил. Но после этих слов я сама заметно успокоилась, и круговорот мыслей в моей голове остановился, наконец, позволив мне уснуть,

Замок двери отчетливо щелкнул, разбудив меня, и я открыла глаза. Солнечный свет вливался в окна как стремительно бегущая река. Я зажмурилась от света и улыбнулась, чувствуя себя невероятно отдохнувшей и готовой сегодня к чему угодно.