Алиса Ковалевская – Папа не придёт (страница 8)
Прижав к себе плюшевого лисёнка, Маша улеглась. Я поцеловала её в висок, едва сдержавшись, чтобы не сказать «прости». Просить прощения было не за что – не я должна его просить.
Скотина! Ну почему?! Всё ведь было так хорошо.
Через несколько минут Маша уснула, а я, разбитая и подавленная, вышла в кухню. Налила большую чашку чая и, немного подумав, добавила в него коньяк. Написала помощнице, что завтра буду к обеду, и тяжело опустилась на диван. Накрыла лицо ладонями и застонала. Слёзы сдерживать не было сил. Злые и бессмысленные, они рвались наружу вместе с воем.
– Сукин ты сын, Дамир, – прошипела, вытерев их. Но глаза сразу же снова стали влажными.
Меня буквально разрывало от ярости и смятения. Что теперь будет? Да, с первого взгляда не скажешь, что Маша похожа на него, но…
Телефон просигналил. Не дай бог помощница написала, что я нужна с самого утра. Если так…
Уже готовая грубо объяснить ей, что имею право хотя бы на несколько часов отдыха, я открыла сообщение. Но оно было не от помощницы.
Скотина! Да катись ты со своим «поговорить»! За семь лет – ни слова, ни звонка. А теперь поговорить ему вдруг потребовалось?! Мне тоже когда-то надо было с ним поговорить. Давно. Где-то в прошлой жизни, когда я была его милой послушной болонкой. Спасибо, что не поговорили!
Хотелось вдогонку послать ещё несколько слов, вроде того, что я оказалась не только способной оформить развод, но и на много что ещё. Сдержалась. Ни к чему эти бабские истерики.
Сообщение ушло, я выдохнула. Отпила пару больших глотков чая с коньяком и, швырнув телефон в сторону, тихо выругалась. На глаза попалась коробка с конфетами, слёзы потекли по щекам. От сладкого и слёз никакого толка. По мнению моей дорогой мамочки. Только плевать я хотела на её мнение! Подвинула к себе коробку и, развернув конфету, откусила половинку.
В понедельник отведу дочь в сад и схожу в бассейн. Да, так и сделаю. А во вторник вернется Макар. Скажу ему, что…
Телефон снова пикнул.
Глава 7
Саша
Машина Дамира выделялась среди других, стоящих возле дома. Огромный чёрный внедорожник, как и описывала Маша.
Слёзы высохли, только глаза всё ещё жгло. Гневом, яростью или прежним бессилием – не понять. Я стояла у окна и смотрела на вышедшего из машины Дамира. Не спущусь – он поднимется, как раз в этом я была уверена.
Сделав последний глоток, я поставила чашку на подоконник. Провоцировать Дамира было себе дороже, и совсем не потому, что я боялась, что он поднимется. Нечего ему делать ни в нашей с Машей жизни, ни даже в этой квартире!
Снова одеваться не хотелось, тем более ради Дамира, но я пересилила себя, как бы ни был велик соблазн выйти к нему в домашних штанах. Не дождётся!
Выбрала неброский шерстяной костюм от знаменитого модного дома.
– Вот и посмотрим, – зло сказала себе под нос, переодеваясь, – во сколько ты меня оценишь.
Дамир стоял, оперевшись о машину, и смотрел на подъезд. Я увидела между его пальцев огонёк. Затянувшись, он кинул недокуренную сигарету под ноги и затушил. Видимо, для него время не прошло бесследно. Раньше к дурным привычкам он относился куда категоричнее.
Я против воли на секунду остановилась. Решительность никуда не делась, и всё-таки стоило признаться хотя бы самой себе: даже элементарный разговор с ним для меня далеко не прост.
С места Дамир не сдвинулся, дождался, пока я подойду. Я не торопилась. Медленно, смотря прямо, направилась к нему. А сама не могла отделаться от мысли, что эти семь лет его не то что не испортили – наоборот. И без того статный, мужественный, он стал ещё привлекательнее.
– Что тебе? – спросила, подходя.
Бывший муж смерил меня взглядом. Неспешно осмотрел с головы до ног и обратно. Оценивал, мерзавец! Моя выдержка дала трещину, но я сумела сдержаться.
– Откуда у тебя ребёнок? – Его голос был тихим и жёстким.
Я поджала губы.
– Тебе тоже здравствуй, Дамир, – сказала я сдержанно.
То ли мне почудилось, то ли на мгновение его губы изогнулись. Нет, не почудилось. Дамир пренебрежительно хмыкнул.
– Здравствуй, Саша. Так откуда у тебя ребёнок?
Я едва не зарычала. Одно упоминание о Маше будило во мне дикие инстинкты. А это отстранённое «ребёнок», так и подавно било по нервам.
– Есть предположения?
Я снова сдержалась, хотя было желание расцарапать его физиономию, шипя при этом, чтобы убирался туда, откуда появился. В Америку, в Париж, в Камбоджу – куда угодно, только подальше от нас.
– Предположение у меня одно – взяла из детского дома.
– Молодец, догадливый.
Он снова хмыкнул. Поверил? Похоже на то. Или просто настолько убеждён в моей женской никчёмности, что за правду сойдёт что угодно? В любом случае я испытала огромное облегчение, хоть и знала – расслабляться рано. С этим мужчиной расслабляться нельзя в принципе.
– Мы с тобой почти семь лет не виделись, а единственное, что тебя интересует, – откуда у меня Маша?
Он слегка щурился. Я уловила запах одеколона и едва ощутимый – табака. Стало не по себе, захотелось обнять себя руками и отвернуться, как обиженная девочка.
– Подумал, что она может быть нашей общей дочерью, – ответил он очень спокойно.
Я фыркнула.
– Много на себя берёшь.
– И всё же.
Он буквально сканировал меня взглядом. Въедался, проникал в сердце, в душу, в мысли.
– Я удочерила её, когда ей было три, – сказала я нехотя.
В машине зашевелилась Катя. Я хотела улыбнуться ей, но выдавить улыбку не смогла, даже фальшивую. Снова посмотрела на Дамира.
– Родители Маши погибли в аварии. Пришлось очень постараться, чтобы мне её отдали, но, как видишь, я добилась этого. – Выдержала красноречивую паузу. – Знаешь, Мир, как выяснилось, без тебя я способна добиться куда больше, чем с тобой. Удивительно, почему? Может потому, что никто не говорит мне, что я ничего не могу. А может потому, что я научилась ценить себя. Даже не знаю… – Я сделала вид, что задумалась.
Катя опять зашевелилась. Должно быть, хотела услышать, о чём мы говорим, а может, просто устала. Но её папочке было невтерпёж поговорить.
– А где же мать твоей дочери? – спросила я холодно. – Кинула тебя, поняв, какая ты скотина?
– Умерла, – отчеканил Мир, глядя мне в глаза, и замолчал.
Взгляд я не отвела. Умерла? Молчанием он будто бы пытался вбить мне это под кожу. Напрасно. Кинула, умерла – мне было всё равно.
– Твой ребёнок тебя заждался, Мир. Но ты можешь помариновать её ещё час-другой. О чём ещё поговорим?
– Да у тебя зубки выросли. Характер появился.
– А кто тебе сказал, что его раньше не было?
Он опять прошёлся по мне взглядом. По шее, груди, животу. Задержался на пару секунд, и меня прошибло ознобом. Никому не удавалось так быстро вывести меня из равновесия, как ему!
– Не приезжай сюда больше. Наши с тобой разговоры закончились семь лет назад. Больше я не хочу тебя ни видеть, ни слышать.
Я пошла к подъезду. Налить ещё одну чашку чая с коньяком, завернуться в плед… Нет, лучше глоток коньяка без чая. А ещё лучше – тёплый душ и постель. Каждый вдох рядом с этим мужчиной – отрава.
– А ты изменилась, – донеслось мне в спину.
Я обернулась. Мир стоял на прежнем месте, поигрывая брелоком от машины, и не сводил с меня глаз.
– Мне пришлось, – сказала я невозмутимо и, набрав код, открыла подъезд.
Не удержалась и ещё раз посмотрела на бывшего мужа. В его руке появилась пачка. Щелчок, и в ночи вспыхнул красный огонёк.
Мир привалился к машине. Смотрел на меня нагло, прямо, и под этим его взглядом я вдруг почувствовала себя прежней.
Нет! Ни за что! Зашла в подъезд и, не медля, вызвала лифт. Ни за что и никогда я не стану прежней. Не дождётся!