Алиса Ковалевская – Обязана быть его-2 (страница 34)

Красивая, зараза! Не зря Грачёв, тварь, так на неё смотрел. Не зря. Не сомневаюсь, что мысли у него в голове в тот момент были далеко не только касающиеся дел «Demianica Сorporation». Когда-то наши, скажем так, личные интересы уже пересекались.

Решил отыграться? Нет, Грачёв, так дело не пойдёт. Твоё принадлежать мне может, моё тебе — никогда.

Криво, невесело усмехнувшись, Дарина попятилась. Отступила на шаг, потом ещё на один, до тех пор, пока не упёрлась спиной в стену. Смешанный с презрением гнев так и полыхал в её тёмных, карих глазах.

— Да чтоб тебя! — я ударил кулаком возле её головы. — Ты совсем ничего не соображаешь?! Зачем ты встречалась с Грачёвым?! Говори! — процедил, склонившись к ней. — Говори, Дарина! — гаркнул так, что она вздрогнула. — Дарина, — прорычал с угрозой.

Она перешла все возможные границы. Все до единой. Границу дозволенного, границу моего терпения, границу разумного.

Стоило представить, чем могла обернуться для неё личная встреча с Павлом Грачёвым… Я не понимал, чего она хотела добиться. Понимал только одно — если с ней или Сонькой что-то случится, не прощу себе никогда. Слишком хорошо я знал Грачёва, чтобы не понимать — он способен на всё. Абсолютно на всё.

— Зачем ты встречалась с Грачёвым, — повторил, чётко выговаривая каждое слово.

Смотрел ей прямо в глаза и пытался понять, прочитать, как мог сделать почти всегда, но только не в этот раз.

— Дай пройти, — вместо ответа сказала она и, когда я позволил ей сделать это, отошла от стены.

Молча я смотрел, как она пересекла гостиную и остановилась у окна. Створка была закрыта не плотно, с улицы доносились обычные для вечера первого января звуки: всё те же выстрелы фейерверков, радостные возгласы, громкие выкрики «с Новым Годом».

Пальцы её коснулись ручки, и звуки стали почти не слышны.

— Ему нужны были твои макеты, — сказала она наконец, посмотрев на меня. — Я их ему отдала. От того, что он предложил взамен, отказаться было трудно, — губы её тронула невесёлая усмешка. — Ни одна нормальная женщина на моём месте не отказалась бы.

— Ты, как понимаю, тоже не отказалась?

— Не отказалась, — подтвердила она и вскинула голову.

Я смотрел на женщину, которую… любил. Любил, чёрт подери, до одури, до сведённых скул! Смотрел в её глаза и не чувствовал ничего, кроме холодной чёрной ярости.

— Не отказалась? — вкрадчиво переспросил я.

Чёрная воронка внутри меня становилась всё шире. Дарина так и стояла у окна и, казалось, совсем не боится того, что будет дальше. А стоило бы! Стоило, мать её! Не отказалась?! Глядя в её наполненные гневом и вызовом глаза, я всё ещё не верил в услышанное.

— Дарина? — произнёс её имя ещё тише, по слогам, медленно приближаясь к ней. — Отвечай, что ты сделала! — процедил, встав напротив.

Видит Бог, я не хотел касаться её. Не хотел даже дотрагиваться. Буря, бушевавшая во мне, грозила перейти в нечто начисто лишённое контроля. Всё, что происходило здесь и сейчас не поддавалось разумному. И я, стоя перед ней, слушая её, глядя ей в лицо, всё ещё отказывался принять то, что она говорила.

Уловил запах её духов, волос, согретый теплом кожи и, окончательно свихнувшийся, схватил её за руку. Рванул на себя так, что она с силой впечаталась мне в грудь и тут же почувствовал, как ногти её впиваются в кожу запястья.

— Сука! — зашипел, перехватывая её руку и тут же почувствовал, как щёку обожгло хлёстким ударом.

Проклятье! Она всё-таки сделала это.

— Ещё раз назовёшь меня сукой… — зашипела она, с яростью глядя на меня. И принялась выкручивать кисть.

Волосы её разметались по плечам, глаза, почерневшие, обрамлённые густыми ресницами, так и сверкали.

Похожая на разъярённую фурию, она шумно дышала, примешивая к звуку дыхания чуть слышное рычание, и скалилась дикой кошкой.

— Я тебя ещё не так назову, — я едва удерживал её.

Боялся, что, если сожму ещё хоть немного сильнее, переломаю, нахрен, кости.

— Ты сейчас же мне всё расскажешь, Дарина! — кое-как перехватил её вторую руку и опять впечатал в себя. — Всё, поняла!? До последнего слова!

— Ничего я не буду тебе рассказывать! — дерзко выплюнула она.

Коленка её ударилась о мою ногу, вздымающаяся грудь касалась моей груди.

Да пошло оно всё! Я видел перед собой её влажные, приоткрытые губы, чувствовал, как она трётся о меня, её запах, её сопротивление и понимал: грань пройдена.

— Отпусти! — она попыталась ударить меня по лодыжке и снова принялась выворачиваться, распаляя меня с каждой секундой сильнее и сильнее.

Подпитанное злостью желание затуманило голову, стальными вспышками оставляя только одну мысль — всё остальное потом. Повалить её на ковёр и взять. Смять её, заставить заткнуться и просто иметь её.

— Отпустить? — перехватив кисти одной рукой, я сгрёб её волосы. — Отпустить?! — процедил, заставляя задрать её голову.

Зря. Вызов в её глазах стал ещё заметнее, шея так и манила нежностью.

Я стиснул зубы и, больше не думая, впился в её рот. Она попыталась отвернуться, но я сжал волосы ещё сильнее.

— Что? — зарычал. — Не нравится?! Да чтоб тебя… Что тебе было нужно, Дарина?! Что, мать твою, тебе было нужно?!

Ответить я ей не дал, снова прижался к её губам. Втиснул её в себя и заставил-таки разомкнуть их. Терзал её рот, играл с языком, чувствуя вкус — неповторимый, совершенный вкус её поцелуя.

Почувствовал, как она сжимает ворот моей рубашки, притягивая меня к себе и понял, что как-то само собой выпустил её руки.

К чёрту! Всё к чёрту!

— Мне много чего нужно, — горячо прошептала она, нетерпеливо расстёгивая пуговицы. — Очень много. Ты даже не представляешь, насколько, — на последнем слове она просто дёрнула полы в стороны.

Рубашка не поддавалась, и она, оставив её, коснулась пальцами моей голой груди. С нажимом, до боли, провела ногтями по груди.

— Какая же ты… — я опять поймал её руку. Стиснул, не зная, чего хочу — оттолкнуть, увидеть в её глазах неуверенность, опаску, прижать к себе или хрен знает, что ещё.

— Какая? — выдохнула она. — Ну, Демьян, какая?

Вместо страха — тот же вызов, вместо прежней неуверенности — лёгкое пренебрежение.

Она изменилась. Как будто повзрослела за эти месяцы, раскрылась, подобно свежей розе. Розе… Нет. Она раскрывалась подобно вину. Проникала в кровь и дурманила. Некогда совсем молодое, дерзкое, оно ещё не было выдержанным, но уже сводило с ума. Что же будет потом?

Вместо ответа я смял её губы. Прикусил и, дёрнув за края футболки, махом стянул её. Судорожно гладил Дарину по гибкой спине, вдоль желобка позвоночника и чувствовал её отклик. Рубашка моя наконец оказалась распахнута, и она тут же сняла её. Ладонями водила по плечам, по груди, и её несдержанные, беспорядочные касания превращали всё моё здравомыслие в хаос.

— Какая, Демьян? — когда воздуха совсем перестало хватать, она отступила на шаг, ближе к маячащей за её спиной ели.

На фоне пушистой мишуры и расписных шариков она смотрелась неким подобием Снегурочки с эротической открытки. Обнажённая по пояс, в приспущенных на бёдра штанах, в конец растрёпанная.

Какая? Первым, что пришло мне в голову было одно единственное — моя. И хрен Грачёв что получит.

Жадно я осмотрел её с головы до пальцев ног, поднялся к животу, к груди, по шее к лицу. В паху болело так, что казалось, ширинка вот-вот лопнет, в глотке пересохло.

Отблески огоньков ели мерцали на её коже, отсветом играли в каштановых волосах. Стремглав я оказался рядом.

Ещё мгновение, и она уже лежала на ковре, распластанная передо мной, а я, глядя на неё сверху вниз, понимал — как ни назови — фатум, судьба, рок — одна дьявольщина. Она обязана быть моей. Вчера, сегодня, завтра — всю жизнь только моей.

— Хочу тебя, — шепнула она, расстёгивая мои штаны.

Пальцы её скользнули в разворот ширинки, кольцом сомкнулись вокруг плоти. Томный выдох, сорвавшийся с её губ вместе со стоном, вызвал внутри меня новую вспышку. Сил терпеть не было, и я, пригвоздив её руку к паласу, склонился, шумно втягивая её запах, подобно псу, напавшему на след добычи. Второй рукой содрал с неё штаны.

— Ты тоже хочешь, — обвила мою шею рукой, и сама раздвинула ноги, прижимаясь ко мне. Знала, что хочу.

Конечно же, знала. Поцелуй походил на укус. Языки наши сталкивались, расходились и сталкивались снова, шумное дыхание смешалось.

Готовый растерзать, я ухватил её под коленкой и, отведя ногу, буквально врезался в неё.

— Демьян! — вскрикнула она, выгнувшись в спине.

Шея её оказалась под моим языком, губами. Ногти её впились в моё плечо, плоть была такой влажной, что я без труда вошёл до упора и, рыча, подался назад. Выпустил её ладонь и, уперевшись возле её головы, начал входить в неё со всего размаха, до звёзд перед глазами, до красной пелены, до дикого дурмана. Видел, как она мечется подо мной, как контрастом по ворсу кремового ковра рассыпаются её блестящие волосы, чувствовал, как она дышит и брал. Брал снова и снова, не останавливаясь ни на миг, только изредка ловил губами её громкие всхлипы.

— Да… — выгибаясь, постанывала она. — М-м-м… — кусала губы, цеплялась пальцами то за меня, то за ковёр, а мне было мало.

Меня выворачивало, член стоял колом, капли пота падали на её бархатное тело, а мне, чёрт подери, было мало! Я хотел вобрать её так, чтобы она растворилась во мне, чтобы всё постороннее стёрлось к чертям!