Алиса Ковалевская – Обязана быть его-2 (страница 11)

Если до этого мне казалось, что одним лишь взглядом он способен подавить волю человека, теперь стало ясно — несмотря на время, проведённое вместе, я всё ещё почти не знаю его. Потому что то, что я увидела в его глазах…

— Я не… — попыталась было возразить, но он оборвал меня глухим рыком, исходящим, казалось, из самого его нутра.

— Моя жена не будет носить чужую фамилию, — едва шевеля губами, так, что у меня похолодели пальцы, а дышать стало трудно.

Его жена не будет носить чужую фамилию — приказ, утверждение, угроза. Что ещё, я понятия не имела. Но мне было ясно — будет так, как он сказал, и спорить не имеет смысла.

Зал, куда мы вошли, был небольшим, рассчитанным человек на десять-двенадцать, не больше. Никакого органа, никаких вычурных дорожек на полу. Лишь возле стола регистратора стояли две изящные фарфоровые вазы с пышными букетами живых лилий, источавших сильный сладковатый запах.

— Начинаем, — распорядился Демьян, едва только мы переступили порог. — И, пожалуйста, как я просил, без лишней волокиты.

Неожиданно я почувствовала его пальцы на своём запястье. Вздрогнула от неожиданности и инстинктивно попыталась высвободить руку, но Демьян посмотрел на меня так, что стало ясно — не стоит.

Подведя меня к столу, он посмотрел мне в лицо. Так же, как и в холле и в то же время совсем по-другому. Вдоль позвоночника тут же пробежали мурашки, таким тяжёлым был его взгляд.

— Поставьте, пожалуйста, свои росписи, — женщина подвинула к нам книгу регистрации браков. Положила ручку меж открытых страниц.

Напряжение, витавшее между нами, было ощутимо физически. Воздух разве что не трещал электрическими разрядами, и сотрудница ЗАГСа это несомненно чувствовала.

— Здесь? — спросила я, взяв ручку, и указала на строку.

Когда-то в моей жизни уже было что-то подобное. Когда-то… В то время я ещё верила в сказки. Свадебный марш, множество гостей, из которых я была мимолётно знакома всего с несколькими, отделанное вышивкой платье бледно-кофейного цвета…

Ручка в моих руках дрогнула, стоило мне вспомнить день, когда я согласилась выйти замуж за Эдуарда. Белое платье… Девчонкой я порой мечтала, как надену в день свадьбы именно белое, но Эдуард решительно запретил мне это.

— Белый — цвет чистоты и невинности, — отрезал он тогда и красноречиво глянул на мой ещё совсем плоский живот. Потом в глаза. — Никакого белого, Дарина.

Когда я попыталась возразить, он повторил то же самое — никакого белого. Теперь же я выходила замуж в белом, которого вовсе не желала. Ирония…

— Всё в порядке? — подала голос регистратор.

Я сильнее сжала в пальцах ручку. В порядке? Вряд ли. Но кому какая, в сущности, разница?

— Разве может быть что-то не в порядке? — подняла я на неё взгляд и быстро, затаив дыхание, расписалась в книге. Волком посмотрела на Демьяна.

Оставив без внимания показавшуюся мне самой неуместной колкость, он забрал ручку из моих рук. Пальцы наши соприкоснулись, напряжение хлестнуло разрядом по нервам, и я поспешно убрала руку. Не прошло и пяти секунд, как его красивая витиеватая подпись оказалась рядом с моей — кривой, почти что детской.

— Ваши кольца, — женщина достала из ящика маленький серебряный поднос и подвинула его к нам.

Взяв то, что было поменьше, я хотела было надеть его на безымянный палец, но Демьян твёрдо перехватил мою руку.

— Позволь я сам, — забрал у меня кольцо. И опять сердце моё бухнулось куда-то вниз. Невзначай пальцы его прошлись по моему запястью, по ладони.

Отделив безымянный, он аккуратно, мягко, но в то же время уверенно держа мою руку, надел кольцо, затягивая силок. Собрал мои пальцы в кулак, спрятал в своей ладони. Невольно я засмотрелась на наши руки, потом подняла взгляд на Терентьева.

— Теперь ты, — отпустив, он подал мне кольцо.

На миг я замялась, но всё же взяла его. С губ моих сорвался выдох в тот момент, когда оно заняло своё место на его пальце.

— Объявляю вас мужем и женой, — проговорила сотрудница, вторгаясь в наше странное уединение.

Я как будто вынырнула из прострации. Мужем и женой… Осознание того, что теперь я — жена Демьяна Терентьева, обрушилось на меня подобно мощной океанской волне.

— Могу я поцеловать свою супругу? — обратился Демьян к сотруднице, уголок его рта дёрнулся.

— Конечно, — та неловко улыбнулась. — Теперь вы можете закрепить свой союз поцелуем и, если желаете, клятвами.

— Обойдёмся без клятв, — на женщину он уже не смотрел. Повернулся ко мне и, взяв за руку, заставил подойти вплотную. — Да, Дарина? — спросил тихо. — Обойдёмся?

— Можем обойтись и без поцелуя, — отозвалась я, предприняв слабую попытку высвободить руку.

Он качнул головой.

— А вот это вряд ли, — обхватил мой затылок.

В то же мгновение я ощутила вкус его губ, язык его ворвался в мой рот, запах наполнил лёгкие. Подчиняющий, настойчивый поцелуй, подтверждающий его права. Его права на меня.

10

— Мама! — услышала я громкий вскрик Сони, едва Демьян с негромким хлопком закрыл за нами входную дверь.

Не помню, как присела, как обхватила подбежавшую ко мне дочь, как прижала её к себе. Очнулась только, почувствовав прикосновение её мягких губ к щеке, её крохотные пальчики у себя на шее, на затылке.

— Девочка моя, — прошептала, не сумев скрыть дрожь в голосе, — милая моя… Солнышко моё, — поцеловала в макушку, в волосы, в висок.

Понимая, что могу напугать её, старалась держать себя в руках, но охватившие меня чувства были настолько сильными, что контролировать их я почти не могла. Так и стояла на коленях посреди коридора, прижимая прильнувшую ко мне всем тельцем Соню. Аромат шампуня, исходящий от её мягких волос, сладкий запах детства, успокаивали меня, даря долгожданное умиротворение, ощущение реальности.

— Почему ты так долго, мам? — наконец зашевелилась Соня у меня в руках. Пришлось расслабить объятья, хотя выпустить её я всё ещё была не в состоянии.

— Так получилось, детка, — держа её ручку в своей, ответила я и шмыгнула носом, пытаясь не разреветься от той нежности, что томилась в сердце. Никогда мы не расставались так надолго, никогда я так не боялась за неё.

Угрозы Эдуарда, желание органов опеки отобрать её, незнание, что будет со мной дальше: всё это не отпустило меня, но стало бледнее.

— Что это? — дочь протянула руку и аккуратно коснулась ссадины в уголке моего рта.

Глядя в её распахнутые, чистые глаза, я покачала головой и, перехватив ладошку, поднесла к губам.

Поцеловала каждый пальчик, маленький кулачок.

— Ничего, — шепнула. — Ничего. Как ты? Скажи мне. Как у тебя дела?

— Хорошо, — она обернулась.

Только сейчас я увидела стоящую поодаль женщину и сразу поняла, что это остававшаяся с ней во время отсутствия Демьяна няня.

Без стеснения и утайки я рассматривала её, отмечая каждую деталь, каждую мелочь. На вид ей было немного за пятьдесят. Среднего роста, с крупными чертами лица и широкими ладонями, на первый взгляд она вызывала довольно приятное впечатление. Я снова посмотрела на дочь.

— Уверена? — спросила и всё же разжала руки, но продолжала прикасаться к ней, словно она могла исчезнуть, не делай я этого.

Соня по-взрослому кивнула. Я погладила её по боку, по бедру, чуть заметно улыбнулась и уже хотела подняться, но она порывисто заключила меня в кольцо рук.

— Только ты так надолго больше не уезжай, — громко зашептала она, тыкаясь мне в шею. — Дядя Демьян пообещал, что привезёт тебя. А тебя всё не было и не было…

Она ещё что-то говорила, но я почти не слышала слов. Зажмурившись, просто наслаждалась журчанием её голоса, её теплом, а когда вновь открыла глаза, наткнулась на взгляд уже успевшего снять пальто Демьяна. Няни в коридоре уже не было — должно быть, она ушла в комнату. Понимая, что должна поблагодарить её за то, что позаботилась о Соне, я не хотела делать этого. Меня охватило какое-то иррациональное, совершенно неуместное чувство ревности, желание никогда не разжимать рук. Сонька снова зашевелилась, и на этот раз, отпустив, я всё же поднялась.

Стоя друг напротив друга на расстоянии нескольких метров, мы с Демьяном молчали до тех пор, пока в нашем взрослом молчании не раздалось детское и совершенное серьёзное:

— Спасибо. — Соня подошла к Терентьеву и повторила: — Спасибо, что привёз мою маму.

— Я же обещал, — кивнул он, переведя взгляд на неё. — Запомни, Софья, я всегда выполняю свои обещания.

Он было снова посмотрел на меня, но я отвернулась. Резко, не желая играть в эти переглядки, не желая думать, не желая той мимолётной благодарности, что вспыхнула внутри огоньком. Не из-за Соньки он всё это затеял и не из-за данного ей обещания, а потому, что так захотел. Захотел, чтобы я принадлежала ему, чтобы была возле него. Вот и всё.

— Через десять минут жду вас обеих на кухне, — донёсся до меня сдержанный голос Демьяна. — Будем ужинать.

Услышав громкий, булькающий звук, я вздрогнула от неожиданности и тут же шикнула на дочь:

— Соня!

Перестав пускать пузыри в стакан с морсом, та виновато посмотрела на меня, я же только покачала головой. Всё прошедшее до ужина время дочь не отходила от меня ни на шаг, будто бы тоже боялась, что я вдруг исчезну. Переговорить с няней мне не удалось — Демьян отпустил её прежде, чем я успела переодеться. Признаться честно, в какой-то мере я была даже рада этому. Не сегодня. Не сейчас.