Алиса Ковалевская – Обязана быть его-2 (страница 13)
— Да, малышка, — шмыгнула я носом. — Скажу. Обязательно скажу.
Шумно вздохнула и, открыв глаза, уставилась в противоположную стену наскоро переделанной под детскую комнаты. Светлые обои, бледно-розовые с серебристым узором шторы, большие мягкие игрушки и висящий на стене в лаконичной серебристой раме большой постер. Винни-Пух, Пятачок, Тигра и братец Кролик…
Вечер сменила ночь. Укутанная в мягкое карамельно-розовое одеяльце Соня давно спала, а я так и сидела возле её постели. Сжимающий в лапках фиалку мишка сидел на прикроватной тумбочке, блик от лампы поблёскивал на скрывающем цветастый постер стекле.
Проникший в детскую луч света заставил меня поднять голову.
— Идём спать, — выговорил Демьян и тут же ушёл, оставив дверь приоткрытой.
С минуту я так и сидела, глядя на образовавшуюся щель. Уже давно принявшая душ и переодевшаяся, я понимала, что действительно пора ложиться, но заставить себя пойти к Демьяну…
— Спокойной ночи, — шепнула я спящей Соне и дотронулась до одеяльца.
Погасила свет и вышла из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь.
Квартира была погружена в тишину, приглушённый свет, оставленный в коридоре, после едва разбавленной темноты детской казался ярким.
Босая, я прошла по мягкому ковру к спальне и, не останавливаясь, зашла внутрь.
— И что дальше? — решительно спросила я, посмотрев на стоящего у постели Демьяна.
Покрывало было уже убрано, в комнате витал приятный запах: чуть заметный, свежий, мужской. Его запах. Запах ожидания и ещё… отчуждения.
— Смотря, что ты имеешь в виду, — он лениво, не сводя с меня пугающего темнотой взгляда, приблизился на несколько шагов. Осмотрел, задержавшись на круглом вороте пижамы, на маленьком нашитом сердечке, украшающим карман.
Мне захотелось спрятать руки, отступить. Сколько бы я ни уверяла себя, что могу держаться рядом с ним, противостоять ему, делать это мне было сложно. Слишком сложно, особенно сейчас, когда я не чувствовала никакой опоры, никакой уверенности. Когда была лишена абсолютно всего, даже единоличного права на собственную дочь.
Стоило мне подумать об этом, пол под ногами начинал крениться, как и моя собственная реальность.
Подойдя ещё ближе, Демьян твёрдо положил руку мне на бедро и, глядя в глаза, погладил. Ещё ближе, так, что я почувствовала его возбуждение: ещё не настолько сильное, но достаточное, чтобы у меня не осталось сомнений в том, чего он хочет.
Ладонь его оказалась на моих ягодицах, через секунду — на пояснице, под пижамной кофтой. Я почувствовала исходящий от него слабый запах дорогого алкоголя — не вина, чего-то более крепкого. Второй рукой он обхватил меня сзади за шею и потихоньку сдавил. Глаза дьявольски блеснули, дыхание обожгло мои губы.
— Ты — моя жена, — проговорил он очень тихо напряжённо, почти не размыкая губ. Двумя пальцами провёл вдоль шейных позвонков.
По спине пробежали мурашки. От чего именно? От звука ли его голоса, от прожигающего меня взгляда, от прикосновения — я не знала. Страх, как и раньше, смешивался с гневом.
— Ты — моя жена, — прорычал Демьян, и верхняя губа его дёрнулась, как у зверя, готового вот-вот броситься на свою жертву.
Стремительно он прижал меня к себе, обхватил затылок. Обнажённый по пояс, он был горячим, грудь его твёрдой. Я почувствовала вкус алкоголя на своих губах, вкус его поцелуя, его несдержанные попытки проникнуть языком мне в рот. Упёрлась в него ладонью и толкнула.
— Это тоже прописано в нашем брачном договоре? — меня трясло. Я чувствовала, что возбуждение его стало сильнее.
Из нутра его снова вырвалось рычание, не выпуская, он схватил меня за волосы и укусил за губу. Подтолкнул к стене, вжал в неё, намотал волосы на ладонь. Болезненно застонав, я попыталась высвободиться, но он буквально втиснулся в меня, распластал.
— Ты моя жена, чёрт тебя дери, Дарина! — рявкнул. — Мне не нужен брачный договор, чтобы взять тебя, — шумно дыша, продолжая удерживать меня. — Хочешь ты того или нет.
— Так бери, — процедила я в ответ.
Он сощурился, черты его лица стали как никогда жёсткими, радужка глаз слилась с чернотой зрачков.
— Нет, мне это не нужно, — отпустив, он опёрся ладонью о стену. Глядя на меня, очень тихо, зло повторил: — Не нужно. Не сравнивай меня со своим бывшем мужем. Никогда, — убрал руку. — Запомни, Дарина — никогда.
Резко отступив, он вышел из комнаты, оставив меня так и стоять, прижавшись к стене спиной.
Шумно выдохнув, я прикрыла глаза и тут же услышала раздавшийся в глубине квартиры стук межкомнатной двери. Ноги не держали меня. Ладонь скользнула по стене вниз, вслед за ней я сама. Опустилась на пол и, уткнувшись лбом в колени, проглотила горький ком. Никогда… Да, он не мой бывший муж. Не бывший. Он — настоящее.
11
11
Не знаю, во сколько ушёл Демьян, но к тому моменту, как я проснулась, дома его уже не было. Остаток ночи я провела в детской.
Боясь потревожить Соню, подложила под голову мягкого плюшевого бегемота, накинула сверху принесённый с собой плед и пролежала так, на полу, почти до самого утра. Прислушивалась к её дыханию, к окружающей меня тишине и думала о том, что будет дальше, заведомо понимая, что смысла в этих мыслях нет никакого. Бегемота, подставившего мне под щёку своё пузико, прежде я не видела, как и многие другие игрушки, что были в комнате. Как к этому относиться, я не могла понять. Единственное, что успокаивало — судя по всему, Соне тут плохо не было. Я бы заметила. Обязательно заметила бы, почувствовала.
Ближе к шести утра я всё-таки вернулась в спальню. Очередной бесконечный день, вот-вот грозящий смениться утром нового… Едва голова моя коснулась подушки, я поняла, насколько сильно устала и позволила себе наконец забыться. Хотя бы до наступления этого самого нового дня.
— Там такой снегопад, — тряхнув головой, выдохнула впорхнувшая в квартиру с порывом свежего воздуха Светка.
Поспешно расстегнула пуховик и внимательно посмотрела на меня. Покачала головой.
— Собаке собачья смерть, — без тени сожаления выговорила она и принялась раздевать сына.
— Свет, — одёрнула её, но она, подняв голову, одарила меня таким взглядом, что я предпочла не продолжать.
Порой подруга напоминала мне амазонку — независимая, умеющая принимать вещи такими, какие они есть, не ждущая от жизни больше, чем та является. И всё-таки я знала её и другой — слабой, нуждающейся в поддержке и опоре.
Повернувшись к зеркалу, я тоже осмотрела собственное отражение. Едва встав, я поспешила в ванную, чтобы скрыть следы побоев. Соня пришла в спальню ещё до того, как я окончательно прогнала остатки сна, и всё же я надеялась, что рассмотреть синяки она не успела.
— Всё, теперь мыть руки, — сказала Света сыну, когда тот, пыхтя, сам снял ботинки. Помочь ему с этим она даже не подумала. Терпеливо стояла рядом и ждала.
Предвкушающая скорые игры с другом Сонька тоже вертелась рядом. Несмотря на то, что день был будничным и со стороны Эдуарда угрожать ей уже ничего не могло, о саде речи пока не шло.
— Ты почему не на работе? — первым делом спросила я, когда мы, предоставив детей собственным развлечениям, прошли в комнату.
Появление подруги не удивило меня. В свете всего случившегося за последнее время это казалось таким простым и безобидным, что вряд ли могло встревожить меня. Тем более, что выглядела Света хорошо и угнетённой не казалась.
— Взяла пару выходных, — ответила она, осматриваясь.
Прошла мимо постели, мельком взглянув на неё, отодвинула тюль и выглянула на улицу. Уперевшись ладонями в подоконник, приподнялась на мысочки и расправила плечи, а после посмотрела на меня.
— Как тут хорошо…
Я вздохнула. Из коридора послышался детский топот, звонкие голоса, смех. Дождавшись, пока дети окажутся подальше, я тихо проговорила:
— Он удочерил Соню, — прозвучавшие вслух слова в очередной раз обрушили на меня действительность, поверить в которую мне было слишком трудно. — Бумаги… Я сама не знаю, как так вышло. Там, в больнице…
Встретилась со Светой взглядом и замолчала, понимая, как глупо звучит то, что я говорю. Как?! Как я могла не понять, что это за документы? Не вникнуть?! И как Демьян смог так быстро всё подготовить, разобраться с формальностями?! Хотя… О чём это я? Это же Демьян.
— Господи… — выдохнула я, тяжело опустившись на край постели, потёрла лицо ладонями. — Что я говорю…
— Даже спрашивать не стану, что случилось, — Света подошла и положила руку мне на плечо. Подняв голову, я посмотрела на неё и снова отрицательно качнула головой.
— И не надо. Я подписала бумаги. Бумаги, Свет. И…
— Подписала и подписала, — внезапно жёстко проговорила она. Я даже растерялась от твёрдости, прозвучавшей в её голосе.
Убрав ладонь, Света подошла к двери, возле которой оставила привезённый с собой чемодан с остатками моих вещей.
— Ты понимаешь, что теперь он её отец? — я поднялась. — Отец! Не просто мой муж, не опекун, а…
— Понимаю, — оборвала меня Света и посмотрела прямо в глаза долгим, уверенным взглядом. — Радуйся, — сказала она очень тихо. — Радуйся, Дарина, что теперь у твоей дочери есть нормальный отец. Нормальный, а не тот ублюдок, который тебя уже несколько лет под хохлому разукрашивал.