Алиса Ковалевская – Моя (не) родная (страница 33)

Данил отстранился, но лишь настолько, чтобы он мог посмотреть мне в глаза.

– Я не переставал тебя хотеть.

Он провёл пальцами вдоль выреза платья у меня на спине. Я затаила дыхание. Посмотрела на дверь, снова на него.

– Кто-то может… – он забрал у меня бутылку. Сделал несколько глотков и поставил на камин. Обхватил мою голову ладонями и без предупреждения впился в мой рот.

– Даня, – шепнула я сквозь поцелуй. – Родители…

Ему было плевать. Он продолжал целовать меня, и его язык так настойчиво исследовал мой рот, что я забыла обо всём на свете. Я оказалась объята пламенем, выбраться из которого не могла. Оставив дорожку из поцелуев на моей шее, Данил спустился к моему плечу и коснулся его губами. Я попыталась возразить, но тщетно. Толчок – и я рухнула вниз, едва успев ухватиться за руку Данила и потянуть его за собой.

– Ты это нарочно, – возмутилась я, но раздражение тут же растворилось в стоне, стоило Данилу коснуться моей груди.

– Именно, – он поцеловал меня в щеку. Провел по коде зубами, затем языком. – Мне понравилось укладывать тебя на лопатки.

Он снова накрыл мои губы своими. Задрал вверх подол платья и стянул с меня трусики.

– Завтра же ко мне переедешь, – заявил он тоном, не терпящим возражений. Опустился к груди, коснулся соска сперва губами, затем языком.

– Обойдёшься, – я запустила руку в его волосы, выгнулась ему навстречу.

– Нихрена не обойдусь, – он полностью освободил от тонкой ткани мою грудь и, окинув меня пылающим взглядом, посмотрел мне в глаза.

Я замерла. Погладила его по лицу, коснулась тёмных колючих скул. Он поймал мою руку, поцеловал каждый палец, ладонь, укусами-поцелуями добрался до запястья и втянул носом воздух у места, куда, собираясь, я капнула духами. Прошёлся по коже языком.

Я отдёрнула руку. Услышала, как расстегнулась молния. Почувствовала движение его бёдер. Продолжая смотреть мне в глаза, он медленно вошёл в меня. Я же не могла отвести от него взгляда.

– Завтра ты переедешь ко мне, – повторил он с рычанием, проникнув так глубоко в меня, что я не смогла сдержать очередной стон. Остановился и, склонившись, властно поцеловал. Укусил меня так, что мне стало больно, толкнулся о мой язык своим и снова укусил.

– Обойдёшься, – повторила я. Отвела одну ногу в сторону, а вторую закинула ему на бёдра.

Он выругался, зарычал, подался назад и снова резко вошёл в меня.

Прядь волос упала ему на лоб, и я аккуратно смахнула её. Кое-как расстегнула несколько пуговиц его рубашки. Коснулась завитков на груди. Он двигался ритмично и быстро, но я чувствовала не только то, как он физически наполняет меня, я ощущала, как страсть между нами заполняет пустоты в моей душе, отогревая замёрзшее в одиночестве сердце. Я ощущала это, чувствуя на себе его властный взгляд, чувствуя кожей его горячее, тяжёлое дыхание.

Данил обхватил меня за шею.

– Завтра, – толчок, – ты, – ещё один, – переедешь, – сильнее, – ко мне.

Он брал меня почти грубо. Глаза его пылали неистовым пламенем.

– Хрен тебе, – сильнее сжала волосы на затылке. Приподнялась и поцеловала его сама. Он зарычал, и я губами поймала его рык. Он попытался перевернуться, как сделал там, на поляне, но я не позволила ему. Мы оказались лежащими на боку. Он во мне, моя нога обхватывает его бедро. Взгляд глаза в глаза, навстречу друг другу.

– Агния…

– Данил…

Мы одновременно застонали. Он прижался губами к моему рту, я вдохнула собственное имя. По его мощному телу прошла дрожь, и он, в последний раз с силой толкнувшись в меня, кончил. Прижался ко мне, и его дрожь словно передалась и мне.

– Люблю, – прошептала я, уткнувшись ему в шею. – Люблю тебя. Так давно…

Он прижал к себе мою голову. Мягко поцеловал в макушку, затем в висок. Слитые в клубок из пламени, скомканной одежды и влажных тел, мы лежали на ковре перед камином и шумно дышали.

Я наконец закрыла глаза. Расстегнула последнюю пуговицу на его рубашке и провела ладонью по животу, по боку, по мускулистой спине. Услышала его тяжёлый выдох и коснулась губами плеча.

– Иногда ты просто невыносим, Дань. Но я всё равно тебя люблю. И буду любить.

– Люби, Агния, – хрипло ответил он. – Может быть, это сделает меня лучше. Хотя бы для тебя.

Взяв плед и шампанское, мы вышли в сад. Устроившись на маминых качелях, я прижималась к Дане и смотрела на светлеющее небо.

– Я знаю место, где открывается потрясающий вид на рассвете. Правда, оно далеко.

– В твоей Америке.

– Угу, – я потёрлась о него носом. – Только она не моя.

– Не суть. Найдём что-нибудь поближе. Я тоже знаю несколько отличных мест.

– Например?

– Например, плато Канжол.

– Где это? В Мексике?

– Нет, в Кабардино-Балкарии. В горах. Я был там лет десять назад. Мы обязательно съездим туда вместе. Ты должна это увидеть.

Я тихонько засмеялась. Взяла шампанское, но бутылка оказалась пустой. Да и ладно. На землю возле нас опустилась птица и, склонив голову на бок, чирикнула. Данил погладил меня по руке. Накрыл кисть своей и оттолкнулся, раскачивая качели. Птица испуганно вспорхнула и скрылась из вида.

– Ты мне ещё маковое поле обещал…

Зазвонивший телефон не дал Данилу ответить. Нахмурившись, он вытащил его. Помрачнел ещё больше. Мельком я увидела на дисплее фотографию. Наташа. И что ей понадобилось в такую рань?!

– Извини, детка, – Даня сжал мою руку, затем отпустил и встал. – Да, – услышала я. – Наташ, в чём дело, мы же… Мать твою!

Он ругнулся, отошёл дальше. Я следила за ним взглядом, но уловить сути разговора не могла, хоть и слышала почти всё, что говорил Данил. С каждым словом он становился всё злее. Я спустила ноги с качелей.

– Чёрт подери, – процедил Даня, убрав телефон, и стал возвращаться ко мне.

– Что случилось? – я двинулась ему навстречу.

– Мне нужно съездить к ней, – рассерженно бросил он.

– Зачем?

– Она угрожает, что сделает аборт. – Он опять чертыхнулся. – Если я не приеду, чтоб её.

Меня охватило нехорошее предчувствие. Мне вдруг стало холодно, хотя ночная прохлада уже начала отступать.

– У неё истерика. Хрен знает, что на неё нашло. Съезжу к ней, и сразу обратно.

– Нет, Дань, – я вцепилась в его руку прежде, чем успела понять, что делаю. Данил непонимающе посмотрел на меня. – Пожалуйста, не надо. Останься.

– Я должен съездить к ней, – он мягко убрал мою руку.

– Не должен. Она же просто шантажирует тебя.

– Скорее всего, – согласился он. – Всё в порядке, Агния.

Я замотала головой. Пять минут назад всё было в порядке, а сейчас меня накрывало непонятно откуда взявшимся отчаянием. Словно только что выстроенный мирок не выдержал натиска нового дня и начал рассыпаться.

– Я вернусь, – Данил сжал мою ладонь. – Что бы там ни было, я вернусь к тебе, Рысь, – уголок его губ искривился в усмешке. Рука оказалась у меня на шее. – Я всегда буду возвращаться к тебе, – быстрый поцелуй. – Запомни.

Поправив плед на моей груди, он быстрым шагом двинулся к гаражу. Я поплелась следом, но Данил жестом остановил меня, показал на дом. Я послушалась, сама не зная, почему. Но внутрь так и не вошла. Стояла на крыльце и смотрела на выезд. Хорошо, что шампанского Даня выпил всего-ничего. Выведя мотоцикл из гаража, Данил повернулся ко мне. Чёрный шлем, чёрный «харлей»… Неосознанно я сжала руки в кулаки. Прежде, чем сесть на мотоцикл, Даня поднял руку и приложил к сердцу. Я повторила и стояла так до тех пор, пока рёв мотора не перестал быть различимым. Наступила тишина, а я продолжала стоять. На ветку ближайшей ко мне яблони опустился ворон.

«Вестник дурных вестей», – подумалось мне.

Точно подтверждая мои мысли, крик птицы разнёсся по саду. Я похолодела.

– Пошёл, – я махнула рукой. Ворон покосился на меня, но не улетел. – Пошёл! – я сняла плед и махнула снова. – Пошёл, сказала! Убирайся!

Наконец он с шумом поднялся в воздух. Дверь за спиной открылась, из дома вышла мама.

– Агния, – она посмотрела на меня встревоженно. – Это ты кричала? Что случилось?

– Т-там, – я повернулась к яблоне. – Там был ворон. И…

Мама нахмурилась. Я поглубже вдохнула.