Алиса Ковалевская – Амир. Сдавайся, детка (страница 20)

Он хмыкнул.

— Надо подумать.

— Думай быстрее. Дело срочное.

— Отец, что ли, решил нагрянуть с визитом?

— По поводу него я бы не заморачивался.

Илья хмыкнул снова. Я поставил Илюху на громкую и засыпал зёрна в кофемашину. Включил. Как только кофе запах, жизнь показалась лучше.

— Единственное, что мне приходит на ум — Светка.

— Нахрена мне твоя сестра?

— Ей деньги нужны. Хочешь, скину номер, позвони, договоритесь. В ней я, по крайней мере, уверен.

— Ей семнадцать, Илюх. Мне нужна нормальная уборка. Чтобы красота, стаканы скрипели, всё по местам.

— Почти восемнадцать — как раз на днюху ей деньги и нужны. А в остальном она получше клининга справится. Я её предупрежу, а там решай сам.

Перспектива была так себе, но альтернативы не было в принципе. Пока пил кофе, сидя на купленном вчера барном стуле, обмозговывал. В итоге написал мелкой и удивился, когда она чётко и по делу спросила, что нужно, что у меня есть для уборки и сколько я готов заплатить. Вот это, блин, хватка.

«Оставь ключи у консьержа. Всё сделаю. Деньги можно после того, как вернёшься и оценишь работу», — прочитал я и отложил телефон, но он снова пикнул. Я взял без интереса.

«Я помню», — сообщение было от другого абонента.

Она помнит. Да, девчонка должна сделать всё, как надо. И я тоже. Волосы Али будут отлично смотреться на моей смятой простыни.

Зайдя в забегаловку, торгующую бургерами, я осмотрелся. Её не было, хотя место было правильным. Я прошёлся по залу и вдруг понял, что она тут. Встал, как вкопанный. Она меня не видела — сидела у стены за маленьким столиком, на котором стоял стаканчик. Волосы спадали ей на лицо — длинные, прямые. Солнца не было, но свет отражался в них. Она рассматривала кольцо.

Дурацкое обручальное кольцо.

— Не могла выбрать место получше?

Аля вскинула голову. Секундное напряжение пропало.

— Какое выбрала, такое выбрала. Ты же предлагал мне решить, куда я хочу.

— Решение — лучше некуда.

— Амир, — её голос звучал как-то устало. — Почему ты всегда нападаешь?

Я искренне удивился.

— Нападаю?

— Да, нападаешь. Как будто если ты этого не сделаешь… не знаю, что случится. Я на тебя нападу.

— Ерунда. Ладно, что мы, тут будем сидеть или пойдём отсюда?

— Как скажешь. Мне всё равно.

— Тогда пойдём. — Я заметил пакет на полу рядом с ней. — Твой?

Она кивнула. Я поднял его за ручки и показал на дверь. Она встала. В её стаканчике был кофе, но она к нему, судя по всему, не притронулась. Сегодня на ней было платье. И не как обычно — паранджа до пят, а нормальное, по колено, персикового цвета.

— Ты классно выглядишь. И, — посмотрел на неё. — Тебе идёт с распущенными волосами. Так ты совсем не похожа на училку.

— А на кого похожа?

— Не знаю. Тебе просто идёт. Ты милая.

— Милая… — повторила она тихо, явно обращаясь не ко мне, и пошла вперёд.

Аля сама подошла к моей машине и остановилась рядом. Ветер был сильный, он гнал пыль, оторванные листья, теребил платье. Аля пыталась убрать с лица волосы, но они всё равно лезли ей в глаза.

— Думал предложить тебе прогулку на речном трамвайчике. — Я нажал на брелок. Открыл дверцу.

— А теперь не думаешь?

— Есть идея получше.

Пояснять я не стал, хоть она и ждала. Пусть помучается. Когда я сел за руль, она повернулась ко мне. Волосы обрамляли её лицо, и она выглядела младше.

— Сколько тебе лет?

Она ответила не сразу. Как будто это было принципиально важно и что-то меняло.

— Тридцать пять.

— А день рождения когда?

— В сентябре.

— А у меня в июле. Я рак, если что. Ну, если тебе интересно. У некоторых пунктик на совместимость и всё такое.

— Я не увлекаюсь астрологией.

— Хорошо.

Я глянул в зеркало и отъехал от забегаловки. Пожалел, что не заказал с собой пару гамбургеров и кофе — было бы не лишним. Зевнул и мотнул головой.

— Спать хочешь? — спросила Аля.

— Нет, нормально. Творческий процесс затянулся. Так часто бывает. Ночь, кофе, гитара… Музы, правда, не хватает.

— Ты один живёшь?

— Ну да. А с кем мне жить?

— Мало ли, может, с родителями.

Я покривил губами. Представил, как отец посреди ночи врывается в мою комнату и морщится от дыма. Или мать пилит за то, что завтрак у меня во время семейного обеда.

— Я — вольный художник. Всё, что ограничивает свободу, не для меня.

— А семья?

— Это сложно. Если ты про родителей. А если про ЗАГС, кольцо и клятвы о вечной любви, то пока я до этого не дошёл. Может быть когда-нибудь, но не сейчас. Стабильность ставит палки в колёса творчеству. Как только начинаешь думать о том, что нужна новая кухня и каша грудному ребёнку, можно ставить крест на группе.

— Разве? Но ведь многие музыканты женаты, у них есть дети.

— Не знаю, как они это делают. Такое однозначно не для меня. — Я повернулся к ней.

Она опять смотрела с интересом. Может, мне только казалось. В уголках её губ появилась улыбка.

— Куда ты меня везёшь?

— Тебе же всё равно. Или нет?

— Всё равно. Только пусть это будет что-то нормальное.

— Понятие о нормальности у каждого своё. Но, обещаю, будет нормально.

Аля

— Ты серьёзно? Амир…