Алиса Колман – Девочка, которая искала магию (страница 4)

– Знаешь, они могут быть немного застенчивыми, – сказала она, как будто это всё проясняло.

– Как очаровательно! Вы говорите, ваша бабушка была той, кто сотворил якорящие чары? – спросил папа, с интересом изучая плинтусы.

– Да. – мисс Постерити нахмурилась. – Это было частью быстротечной моды в то время, когда она строила эту школу. Довольно неудобно искать незаякорённую ванную комнату посреди ночи. Но бабушка была решительной женщиной и сделала чары постоянными.

Как бы в подтверждение слов мисс Постерити, они не смогли найти библиотеку. На том месте в западном крыле дома, где, по утверждению мисс Постерити, она обычно находилась, обнаружился пыльный чулан для мётел.

– В последнее время она капризничает, – произнесла мисс Постерити, изящно пожав плечами.

Ужасная мысль пришла Эмме в голову.

– Там находились другие студенты?

Мисс Постерити рассмеялась.

– Великие самоцветы, нет! Они на ежедневной обеденной прогулке в Центральном парке с другой учительницей. – она повернулась к папе. – Мисс Клементина, моя младшая сестра, будет отличным учителем, если продолжит следовать моему примеру. Она преподаёт одиннадцатилеткам. Я буду лично курировать занятия Эммы по разжиганию.

Папа опустил руку Эмме на плечо и крепко сжал его.

– Спасибо, мисс Пи. Могу заключить, что об Эмме здесь хорошо позаботятся. Ваша школа вполне оправдывает свою репутацию.

– Благодарю, сэр. Нет ничего более важного, чем хорошая репутация. – мисс Постерити развернулась к двери в вихре юбок. – Но я оставила лучшее напоследок. Давайте я покажу вам комнату Эммы.

Она отвела их наверх к белой двери, идентичной шести другим дверям на втором этаже. Внутри оказалась одноместная спальня, уже обставленная вещами Эммы. Через огромные окна на скруглённых стенах башни струился свет. Над большой кроватью с кружевным пуховым покрывалом висела картина с изображением белых роз. На полу лежал сизо-серый ковер, выглядящий достаточно мягким, чтобы на нём можно было свернуться калачиком с одной из её любимых книг, которые уже были разложены аккуратными рядами в книжном шкафу. В комнате даже была её собственная вечно горящая саламандра. Языки пламени мерцали вдоль её спины, пока та дремала среди дров с довольной улыбкой на красной мордочке.

Затем взгляд Эммы упал на Оливку, её плюшевую игрушечную кошку, прислонённую к подушке, и её желудок сжался. Она боялась, что другие девочки подумают, что это по-детски, что она всё ещё спит с мягкой игрушкой, и намеревалась спрятать Оливку в своём сундуке. Она быстро сунула кошку под подушку.

Папа был слишком занят осмотром потолочных балок, чтобы это заметить.

– Комната меньше, чем та, к которой она привыкла, но этого хватит.

– Спасибо, мистер Харрис. – мисс Постерити склонила голову. – На этом я оставлю вас одних, чтобы попрощаться.

После того как за ней закрылась дверь, папа протянул руки, и Эмма нырнула в его знакомые, успокаивающие объятия. Она вцепилась в него, будто бы мир вокруг начал вращаться так быстро, что эти объятия были единственным, что могло удержать её от того, чтобы упасть.

Наконец он отстранился, чтобы взглянуть на неё.

– Я буду скучать по тебе, папа. – сказала она, её голос был чуть громче писка.

– Ох, я тоже, Эм. – на мгновение его лицо сморщилось, как будто он готов был заплакать, но затем его глаза осветились идеей. – У меня есть для тебя подарок. Кое-что на память обо мне.

Он присел на край кровати и достал бархатную коробочку для драгоценностей из кармана.

Она не нуждалась в чём-то, что будет напоминать о нём. Порой она думала, что знала отца лучше, чем саму себя. И всё же у неё перехватило дыхание, когда он открыл футляр и она увидела внутри мерцающее золотое кольцо с рубином.

– Этот камень принадлежал твоей матери в дни её разжигания. Думаю, это будет частичкой нас обоих. – он протянул его ей. – Давай же, примерь.

Она надела кольцо на палец и почувствовала тепло своей магии, когда та соприкоснулась со сверкающим рубином. Драгоценный камень принадлежал маме – конечно, он тоже был совершенен.

– Спасибо, – прошептала она. Эмма посмотрела на отца, но тот не сводил с рубина отсутствующего взгляда.

Она знала этот взгляд и печальные морщинки, появляющиеся каждый раз, как кто-то упоминал маму. К счастью, у Эммы было полно времени, чтобы научиться сглаживать такие моменты с хорошим настроением. Она широко улыбнулась, так, что хватило бы на них обоих, и прислонила голову к его плечу.

– Чудесная школа, не правда ли?

Он обнял её одной рукой и крепко прижал к себе.

– Чудеснейшая.

Когда он обнял её, уголки его рта приподнялись, и на губах появилась та самая улыбка, которую она любила и на которую рассчитывала. Кто же заставит папу улыбнуться, когда он будет вдали от неё?

– Ты будешь писать мне, папа?

– Ты же знаешь, я не силён в письмах, дорогая. Но я буду присылать тебе прелестные вещички всякий раз, когда их увижу. – он чмокнул её в макушку. – Ты будешь так занята со своими новыми друзьями и подготовкой к разжиганию в декабре, что едва ли заметишь моё отсутствие.

Эмма в этом сильно сомневалась. Она покрутила новое кольцо на пальце.

– Тебе не нравится кольцо? – спросил он, глаза его расширились от беспокойства.

– Дело не в этом… – начала было она, но он поспешил успокоить её:

– Я могу принести тебе что-то другое. – он нахмурился, взглянув на свои карманные часы. – Чёрт, я должен успеть на поезд. Вот что, дам тебе обещание. Когда ты пройдёшь разжигание, я исполню твоё желание. Всё, что захочешь в целом мире, твой папа достанет для тебя. Как тебе такое?

Сердце Эммы затрепетало. Она представила красивый дом, который нарисовала в своём альбоме, трёхэтажный таунхаус с розами, растущими перед входом. Желание вспыхнуло в её сознании так же ярко, как рубин на её пальце.

– Я постараюсь что-нибудь придумать, – сказала она, улыбка расплылась по её лицу.

– Я буду по тебе скучать, Эм. Очень сильно. – он поцеловал её в лоб. Затем снова взглянул на карманные часы. – Тебе нужно что-нибудь ещё, прежде чем я уйду?

«Ты», – подумала она, но не произнесла вслух. Он ожидал, что она останется тут и преуспеет во всём.

– Со мной всё будет в порядке, пап, – золотые искорки замерцали на кончиках её пальцев. Она улыбнулась, будто бы сделала это нарочно.

Отец усмехнулся.

– Ох, моя девочка. Однажды этот огонь внутри тебя осветит весь мир.

Внизу прозвонил колокольчик, сообщая о том, что машина с шофёром вернулась. После этого всё случилось быстро. Несколькими объятиями позже папа ушёл, крикнув напоследок:

– Заведи друзей, и не только среди книг, дорогая! Ты ещё заполучишь свою магию!

Затем она осталась одна в своей новой спальне. Она прижала ладонь к холодному оконному стеклу. Папа махал ей с заднего сиденья золотой машины, пока они не повернули на Пятую авеню и не пропали из виду.

– До свидания, папа, – прошептала она стеклу. Её сердце, казалось, вот-вот разлетится на миллион осколков. – Обещаю, ты будешь мною гордиться.

Три

Новенькая

Иззи

Иззи остановилась на скрипучей задней лестнице, чтобы насладиться тишиной дома. Он нравился ей больше всего таким тихим, когда директриса удалялась в личные покои, а ученики отправлялись на послеобеденную прогулку. Так она могла притвориться, что это её дом и она была важной дамой, которая им управляла.

Сегодня притворяться было тяжелее, чем обычно, потому что задняя поверхность бёдер всё ещё болела от порки. Она не собиралась мерцать перед новенькой и её отцом, но мисс Постерити не верила возражениям Иззи, что это было случайностью. Рассыпаясь в похвалах новенькой в одну минуту, а в другую насмехаясь и стегая Иззи по ногам, директриса была такой же двуличной, как монеты, которые она так любила.

По крайней мере, мисс Постерити не нашла кристалл в кармане фартука Иззи. То, что она забрала его из класса несколько недель назад, уж точно не было случайностью. Иззи погладила себя по карману, и магия заструилась у неё по венам. Она рисковала ещё одной поркой, оставляя его. Он был необходимой частью её плана.

Внизу открылась входная дверь, и возбуждённый говор вернувшихся учениц эхом разнёсся по холлу. Иззи вздохнула: мгновения покоя окончены. Теперь там будут грязные следы, которые ей предстоит вытирать, а ей ещё нужно отскрести кастрюли после обеда и отполировать сервировочную посуду перед сегодняшним ужином.

Груз предстоящего дня тяжело опустился на её маленькие плечи, когда она подняла свою корзину и поплелась на второй этаж. Дверь в комнату новенькой в конце коридора была закрыта. На мгновение она задумалась, не оставить ли корзину снаружи за дверью и сбежать вниз по лестнице. Она не хотела видеть новенькую снова. Было грубо – то, как та таращилась на неё, как будто она была одной из диковинок Кони-Айленда. Что ещё хуже, она заговорила с ней прямо перед мисс Постерити. Иззи изо всех сил старалась избегать внимания директрисы. Ей хватало насмешек учеников. Бизи-Иззи, принеси это. Бизи-Иззи, убери то[3].

Но если мисс Постерити уже была на неё зла, она не хотела рисковать ослушаться прямого приказа. Девушка подняла руку и постучала.

– Прошу прощения, мисс?

Последовала пауза, а затем раздался девичий голос, приглушённый дверью и напряжённый от грусти:

– Если вы позволите, я бы хотела какое-то время побыть одна.