Алиса Князева – Развод с драконом. Ты же стареешь (страница 53)

Тёплые, сильные руки обнимают меня сзади, а подбородок укладывается мне на макушку.

Грусть не уходит, но она сразу становится... легче. Более выносимой. Как будто её вес теперь делят на двоих.

— Что собираешься делать с этим величественным сараем? — его голос звучит прямо у меня над ухом, низкий и привычно насмешливый, но без обычной едкости.

Я вздыхаю, прижимаясь к его груди.

— Думала восстановить. Но это... дом для большой семьи. А я пока одна.

Трагер молча кивает, его подбородок слегка трётся о мои волосы.

— Согласен. Большой. — Он делает паузу. — Знаю одного архитектора. Умеет работать со старыми камнями, не уродуя их. Можно его позвать, обсудить план. Но сначала, думаю, нужно определиться, какие комнаты отдать под детские. И поселиться в другом крыле, подальше от будущего шума.

Я замираю. Потом медленно поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него через плечо.

— ...Детские?

Он смотрит на меня с совершенно невозмутимым, даже слегка деловым видом.

— Ну да. Ты же сказала — «дом для большой семьи». Я воспринимаю это как намёк. И я только за.

У меня отвисает челюсть. Мозг отказывается обрабатывать информацию. «Детские». «Большая семья». «Намёк». Это... это что, предложение?

В таком виде? В таком месте?

Прежде чем я успеваю выдавить что-нибудь, кроме бессвязного мычания, он отпускает меня одной рукой, а другой достаёт из кармана маленькую, тёмную коробочку. Открывает её одной рукой, внутри, на чёрном бархате, лежит кольцо.

Простое, из белого металла, с небольшим, идеально огранённым тёмно-синим сапфиром, окружённым крошечными бриллиантами, будто звёздами вокруг глубокой ночи. Оно красивое. Строгое. Совершенно в его стиле. И, кажется, в моём.

— Понимаю, что поспешно, — говорит он, его голос вдруг теряет деловитость и становится... немного неуверенным? Нет, Трагер никогда не бывает неуверенным. Скорее, нарочито прямым. — Но я уже слишком стар, чтобы тянуть с очевидными вещами. Что же насчёт места, у меня нет возможности спросить твоего отца лично, но… как думаешь, он бы разрешил нам пожениться?

Я смотрю то на кольцо, то на его лицо. И внезапно понимаю, что происходит. Не романтический порыв на фоне заката. Это — Трагер. Его способ.

Практичный, немного неуклюжий, абсолютно искренний.

Он планирует наше будущее. С домом. С архитектором. С... детскими комнатами. И сейчас он предлагает мне стать частью этого будущего. Официально.

Истерический, облегчённый смех вырывается у меня из груди. Я поворачиваюсь к нему полностью, всё ещё не веря.

— Вряд ли, — говорю я, сквозь смех. — Тобой же не получится пользоваться и шантажировать. Ты для этого слишком... неподходящий.

Трагер цокает языком, и его взгляд скользит с моего лица на каменный бюст графа Рассмара, что холодно взирает на нас. Скульпторам удалось удивительно точно передать его строгую надменность.

— Видишь? — говорит Трагер с лёгким сарказмом. — Смерть его ничему не научила. Всё тот же прагматичный негодяй.

Потом он смотрит на меня, и в его глазах исчезает всякая насмешка. Остаётся только та самая тихая, стальная серьёзность и бездонная нежность, которую он показывает так редко.

— Так что? — дознаватель вынимает кольцо из коробки. — Позволишь этому старому прагматику понегодовать ещё немного? Или сделаем вид, что нам всё равно на его мнение?

Я смотрю на кольцо, на его руку, на его глаза. И перестаю думать. Перестаю анализировать. Я просто протягиваю ему левую руку.

— Мне всё равно, — шепчу я. — Пусть негодует.

Он надевает кольцо на мой палец. Оно идеально подходит по размеру, будто всегда должно было быть там. Металл тёплый от его прикосновения.

Трагер не опускается на колено. Не произносит пышных речей. Он просто крепко обнимает меня, и его губы находят мои в коротком, твёрдом, обещающем поцелуе. А когда мы отрываемся, он снова смотрит на особняк.

— Так, о детских договорились. Теперь насчёт конюшни. И, думаю, стоит подумать об укреплении подвалов. На случай, если император снова... ну, ты знаешь.

И я снова смеюсь, уже без слёз, сжимая его руку в своей, чувствуя вес кольца на пальце. Прошлое похоронено в склепе. Будущее — пока ещё руины, которые предстоит отстроить заново. Но настоящее — это он.

И этот сад. И это странное, неподходящее, идеальное предложение. И мысль о детских комнатах в старом доме, где, возможно, наконец-то зазвучит не ложь и холод, а смех и жизнь.

И это больше, чем достаточно.

Конец.