Алиса Князева – Ненужная жена. Хозяйка сада пустоцветов (страница 26)

— Источники?

— Маяки, которыми сейчас управляет наш король, изначально имели «тёмный аналог», — объясняю я. — Я тогда только начал свою службу короне и знал не всё, но помогал наставнику, предыдущему лариану зависти устранять любые упоминания, после того как ларианы уничтожили их систему. Мы выжгли всё, но, похоже, тёмные нашли способ сохранить что-то. А теперь пытаются восстановить.

— Боги… — вырывается у одного из солдат.

— Значит они хотят… 

— Привести сюда кого-то из старших тёмных, — заканчиваю я и выпрямляюсь. — Это меняет всё, — говорю, резко выпрямляясь. — Мы должны действовать немедленно. Это поселение, скорее всего, снесут, но мы слишком близко к столице. Нужно успеть принять меры.

Немного жаль поместья Илории. Я подумывал восстановить его и обновить, чтобы завоевать её расположение, но сейчас есть проблема посерьёзнее. Тем более что она носит моего ребёнка. Для неё будет лучше жить со мной, а не ютиться по отшибам пригорода.

— Мы не можем просто уничтожить врата? — спрашивает Риан.

— Не всё так просто. Они будут сопротивляться, — качаю головой я. — Поспешим. И смотрите в оба. Нас наверняка уже заметили.

Глава 32

Прячу Тиль в зарослях орешника, привязываю поводья к низкой ветке. Лошадь фыркает, словно недовольная таким укрытием, но я успокаивающе глажу её по шее.

— Тише, красавица. Нам нужно переждать до темноты.

Мой дом виднеется сквозь деревья — такой знакомый и одновременно чужой. В окнах мелькают тени. Кто-то есть внутри. Драксен? Его люди? А может мне вовсе кажется.

Интересно, Клевер смог вернуться сюда или прибился где-то в городе? Наверно, ищет меня там. Раз я слышала его голос в голове, он пожелал связать свою душу с моей.

Не рискую подходить ближе. Вместо этого углубляюсь в лес, туда, где когда-то нашла идеальное место для сбора трав — небольшую поляну, скрытую со всех сторон густым подлеском и низко свисающими ветвями старых елей.

Устраиваюсь под деревом, прислонившись спиной к шершавому стволу. Мои крашеные волосы теперь тёмно-каштановые — работа травницы удалась на славу. Поглаживаю их кончики, всё ещё непривычные к новому цвету. Будет ли Драксен узнавать меня теперь? Захочет ли узнать?

Достаю кошель, высыпаю монеты на ладонь. Золото и серебро поблёскивают в пробивающемся сквозь ветви свете. Близнецы не поскупились — здесь хватит на несколько месяцев совсем нескромной жизни. Возможно, и на дорогу к Сосновому двору, как они предлагали.

Но хочу ли я этого? Действительно ли побег — единственный выход?

Внезапная тянущая боль в животе прерывает мои размышления. Морщусь, кладу руку в инстинктивной попытке защитить. Наверное, голод. Я не ела с раннего утра.

Достаю из сумки яблоко, которым угостила травница, кусаю, но вкуса почти не чувствую. Мысли крутятся вокруг одного: что я скажу Драксену, если встречу его? Что хочу свободы? Что боюсь его власти надо мной? Что, несмотря на всё, не могу забыть моменты, когда в его глазах мелькало что-то настоящее?

Боль возвращается, сильнее прежнего. Теперь она отдаёт в поясницу, заставляя выпрямиться и глубоко вдохнуть.

— Это просто усталость, — шепчу сама себе. — Слишком долго в седле.

Тиль беспокойно переступает с ноги на ногу, дёргает головой, словно чует что-то тревожное. Я прислушиваюсь, но лес кажется обычным — птицы поют, ветер шелестит листвой.

Время тянется медленно. Солнце ползёт к закату, тени удлиняются. Я пытаюсь отвлечься, представляя, как могла бы сложиться моя жизнь вдали от всего этого. Маленький домик где-нибудь у моря. Ребёнок, играющий в песке. Я сама — свободная, без страха оглядывающаяся по сторонам.

А потом боль скручивает меня так, что я невольно вскрикиваю. Она приходит волной, нарастает, достигает пика, а затем медленно отступает, оставляя после себя холодный пот на лбу.

Нет. Нет-нет-нет. Только не это.

Ещё слишком рано. Я на четвёртом месяце. Это не может быть... но следующая волна боли не оставляет сомнений.

— Тихо, тихо, маленький, — шепчу, обхватывая живот руками. — Не сейчас, пожалуйста. Не здесь.

Тиль резко дёргает головой, натягивая привязь. Её ноздри раздуваются, глаза беспокойно вращаются. Она чувствует моё состояние или что-то ещё?

Новая волна боли заставляет меня согнуться. Что я наделала? Зачем отправилась в этот путь? Верхом, беременная, в одиночку. Какое безумие!

— Нужно добраться до дома, — говорю вслух, цепляясь за эту мысль как за спасительную соломинку.

Дом означает безопасность. Кровать. Чистая вода. Даже если там Драксен — сейчас я готова умолять его о помощи. Ребёнок важнее гордости и свободы, важнее всего.

С трудом поднимаюсь на ноги, придерживаясь за ствол дерева. Каждое движение отзывается новой болью, но я заставляю себя идти к Тили. Отвязываю поводья, но не сажусь верхом — теперь я понимаю, что это может только усугубить ситуацию.

— Пойдём, красавица, — шепчу, беря лошадь под уздцы. — Нам нужно в дом. И быстро.

Мы выходим из укрытия. Тропинка, которую я раньше пролетала вмиг, кажется бесконечной. Каждый шаг — испытание. Боль приходит волнами, всё чаще, всё сильнее. Между ними я пытаюсь идти быстрее, но выходит всё равно слишком медленно.

Я не замечаю, когда начинаю плакать. Слёзы просто текут по лицу, смешиваясь с потом. Не от боли — от страха. За ребёнка. За себя. За то, что могу потерять всё здесь, в лесу, в одиночестве.

— Драксен, — имя срывается с губ помимо воли. — Мне… Мне нужна помощь…

Тиль внезапно останавливается, вскидывает голову, прядая ушами. Я тоже замираю, пытаясь понять, что её встревожило. И тогда слышу — хруст веток позади нас. Слишком тяжёлый для зверя. Слишком осторожный для случайного путника.

Кто-то идёт за нами. Следит. Приближается.

Паника накрывает ледяной волной. Я пытаюсь ускорить шаг, но очередной спазм сгибает пополам. Тиль тянет меня вперёд, словно понимая опасность, но я едва держусь на ногах.

— Кто здесь? — пытаюсь крикнуть, но выходит сдавленный шёпот.

Тишина. Только шелест листвы и собственное рваное дыхание.

А потом — треск совсем близко. И тихий, знакомый голос:

— Илория? Это ты?

Поворачиваюсь так резко, что перед глазами мелькают чёрные точки. Из травы выглядывает кошачья мордочка с расширенными от испуга зрачками.

— Клевер?!

— Да! Что ты… Скорее в поместье!

— Постой, у меня тут…

— Нет времени! — торопит меня котик. — В лесу сейчас очень опасно! Скорее! А я их отвлеку.

Ничего не объясняя, он бросается обратно в лес, а меня окатывает тревогой. Очень хочется пойти за ним, но очередной спазм заставляет меня скривиться и продолжить путь к дому.

Глава 33

Последние шаги до двери поместья даются с трудом. Вталкиваю Тиль в мастерскую, не разрешая себе думать о том, как буду чистить пол от следов копыт. Сейчас важнее спрятать лошадь — по ней могут найти меня. Да и вообще… небезопасно на улице. Как чувствую.

Кобыла фыркает, недовольная тесным помещением, но я закрываю дверь и запираю на щеколду.

— Прости, красавица. Ненадолго.

Новая волна боли скручивает внутренности. Прислоняюсь к стене, дышу часто. Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Не помогает.

— Только не это, — шепчу, прижимая ладони к животу. — Держись, маленький. Пожалуйста, держись.

Не могу представить, как потеряю его. Как не увижу его лица. Не услышу первый крик. Не почувствую тёплую тяжесть на руках.

— Я буду хорошей матерью, — обещаю, словно кто-то слушает. — Клянусь, буду. Только останься со мной.

Боль немного отступает, и я решаюсь идти дальше. В доме странно тихо. Непривычно. Я ожидала найти здесь Драксена, его стражу, слуг... кого угодно. Но тишина давит на уши, заставляя сердце колотиться ещё сильнее.

Мне нужно где-то укрыться. Где-то, где есть запоры. Где можно забаррикадироваться. Не от Драксена — от тех, кто идёт за мной. Кто бы это ни был.

Спотыкаюсь, едва не падаю. В глазах мутнеет от новой волны боли.

— Думай, Илория, думай, — приказываю себе. — Где безопаснее всего?

Комната, где я сушила травы и цветы для своих масел. Там есть крепкая дверь с засовом. И окно, если придётся бежать.

Добираюсь до лестницы, хватаюсь за перила. Каждая ступенька как восхождение на гору. На середине пути останавливаюсь, тяжело дыша. Боль приходит и уходит волнами, и в мгновения между ними я заставляю себя подниматься выше.

Наконец, вижу знакомую дверь. Толкаю её, вваливаюсь внутрь. Запах сушёных трав обволакивает, успокаивает. Здесь всё, как прежде — связки лаванды и ромашки, пустые баночки на полках, старый стол у окна.