Алиса Князева – Ненужная жена. Хозяйка кошачьего приюта (страница 8)

Разумеется, я не стану этого делать, не хочу, чтобы кошки сгорели. Я им не нравлюсь, очевидно, но смерти я им не желаю.

Тень задумчиво вылизывает лапу, продолжая свой рассказ:

— Правда в том, что никто точно не знает. Просто в какой-то момент хозяин или хозяйка вдруг понимает, что дом — с ними заодно. И чем крепче эта связь, тем больше возможностей появляется.

— Какого рода возможностей?

— Всё начинается с малого: лёгкая уборка, двери, перестают скрипеть, окна, которые не пропускают сквозняки. Затем дом может начать выполнять более сложные задачи: мелкий ремонт, поддержание оптимальной температуры. Я слышала, что при особенно сильной связи дома даже могут перестраивать комнаты по желанию хозяина. Но это редкость. Очень большая редкость.

— Скорее просто слухи.

Я вздыхаю, оглядывая комнату. Мне бы сейчас пригодилась любая помощь. Особенно с такой насущной проблемой, как…

— Водопровод, — говорю я вслух. — Я даже не уверена, что здесь есть вода.

Подхожу к двери, которая, судя по всему, ведёт в ванную комнату. Открываю её с некоторой опаской и обнаруживаю… а ведь когда-то это была роскошная ванная. Мраморная ванна на львиных лапах, раковина с позолоченными кранами, даже что-то похожее на душ — невиданная роскошь для этого мира.

Осторожно подхожу к раковине и пробую кран. Он поддаётся с трудом, проворачиваясь со страшным скрипом.

Звук уходит резонирующим скрежетом по стенам и начинает казаться, что поместье взвывает раненым зверем и вот-вот рухнет нам на головы.

Я пытаюсь повернуть ручку обратно, но её заклинивает!

Глава 10

Не только у Тени все волосы встают дыбом. Звук такой, что кажется, будто кто-то скребёт когтями по металлу, усиленный низким, вибрирующим гулом. Труба под раковиной начинает дрожать.

— О боже! — я в панике пытаюсь закрутить кран обратно, но ручка не поддаётся. — Он заклинил!

Гул становится громче, к нему добавляется странный свистящий звук. Внутри стены что-то грохочет, как будто там заперт разъярённый зверь, который вот-вот вырвется на свободу.

— Может, лучше отойти? — нервно советует Тень, отступая ещё дальше от двери.

Но я не могу просто так оставить кран. Если трубы сейчас разорвёт, весь дом зальёт водой, и тогда никакой ремонт уже не поможет. Я обхватываю ручку обеими руками и изо всех сил пытаюсь её провернуть. По моему лбу стекает капля пота — от напряжения или от страха, не знаю.

Вдруг из крана с оглушительным рёвом вырывается струя густой чёрной жидкости, больше похожей на нефть, чем на воду. Она выстреливает с такой силой, что забрызгивает всю раковину, часть стены и даже моё платье. Запах — невыносимый: смесь ржавчины, затхлости и ещё чего-то тошнотворного, что я не берусь идентифицировать.

Я инстинктивно отпрыгиваю назад, но уже слишком поздно — платье испорчено, а руки покрыты этой ужасной субстанцией.

К счастью, после первого мощного выплеска давление в трубах снижается, и теперь из крана просто течёт струя тёмно-коричневой воды. Жуткий звук постепенно стихает, как будто чудовище в стене успокаивается, получив выход для своей ярости.

— Что это за… — у меня нет подходящих слов, глядя на перепачканные руки с отвращением.

— Несколько лет застоя, — философски замечает Тень, осторожно приближаясь. — Удивительно, что вода вообще течёт.

Я оглядываюсь по сторонам в поисках чего-нибудь, чем можно вытереть руки. На крючке возле ванны висит то, что когда-то, вероятно, было полотенцем, а сейчас представляет собой серую тряпку с дырами. Выбора нет — я хватаю его и тщательно вытираю руки, морщась от неприятных ощущений.

Затем, вооружившись этой же тряпкой, я снова подступаю к крану. Вода уже не такая чёрная, но всё ещё грязно-коричневая и пахнет… Даже не хочу думать, чем.

— Нужно закрыть его, пока вся эта гадость не вылилась, — решительно говорю я, обматывая тряпкой ручку.

Кран поддаётся, хотя и с большим сопротивлением. Когда он, наконец, закрывается, я выдыхаю с облегчением, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони.

— Ну, по крайней мере, мы знаем, что трубы не полностью вышли из строя, — говорю я, пытаясь найти хоть что-то положительное в ситуации.

Тень скептически смотрит на раковину, заполненную черно-коричневой жижей.

— Ты же не собираешься использовать эту воду? Она выглядит… смертельно опасной.

Я качаю головой, пытаясь стереть брызги с платья, но только размазываю грязь ещё больше.

— Конечно, нет. Пить такое — это самоубийство. Да и мыться… — я содрогаюсь от одной мысли. — Нам определённо нужен водопроводчик. Или кто там занимается трубами в этом мире?

Боги… Семьдесят лет жизни в комфортном и удобном замке сильно расслабляют.

— Мастер по трубам, — кивает Тень. — И поскорее. Это должно быть первым пунктом в вашем плане восстановления дома. Вода — основа жизни.

Я ещё раз окидываю взглядом ванную комнату. Несмотря на запустение, в ней угадываются следы былой роскоши: мраморная плитка, изящные узоры на кафельном полу, даже сохранившееся, хоть и потускневшее, зеркало на стене. Сколько же работы предстоит, чтобы вернуть всему этому прежний вид…

— Ладно, — решительно говорю я, выходя из ванной, — нужно проверить, нет ли здесь колодца. В таких старых домах наверняка есть альтернативный источник воды.

Мы с Тенью спускаемся по скрипучей лестнице на первый этаж. Каждая ступенька протестует под моим весом, и я невольно задаюсь вопросом, не провалюсь ли я через одну из них в какой-нибудь момент. Тень грациозно прыгает с одной ступеньки на другую, избегая самых подозрительных участков.

— Осторожнее, — предупреждает она, когда я, засмотревшись на странное пятно на стене, чуть не пропускаю ступеньку. — Падение с лестницы — не лучший способ начать новую жизнь.

Я хмыкаю, но внутренне благодарна ей за заботу. Да и вообще за то, что она со мной. Не будь здесь Тени, в мою голову наверняка закрались бы какие-нибудь совсем уж нехорошие мысли. Вроде попробовать на вкус «смертельно опасную воду», потому как зачем это всё?

Когда мы достигаем холла, меня ждёт неприятный сюрприз. Мои сундуки, оставленные у входа, теперь окружены… котами. Их как минимум дюжина — разных размеров и окрасов, от огромного серого полосатого зверя до крошечного чёрного котёнка. И все они, похоже, очень заинтересованы содержимым моего багажа.

— Эй! — восклицаю я, ускоряя шаг. — Привет!

Коты поднимают головы, глядя на меня жёлтыми, зелёными и голубыми глазами. Никто не убегает, но и не приближается. Они просто… оценивают меня. Это немного пугает — столько пристальных взглядов, направленных в мою сторону.

— Меня зовут Мариан, новая хозяйка дома, — говорю мягко, вспоминая, что мне, вероятно, придётся как-то ужиться с этими существами. — Рада познакомиться.

Я делаю осторожный шаг вперёд, протягивая руку в миролюбивом жесте. Тень остаётся чуть позади, словно опасаясь вмешиваться в первый контакт.

— Надеюсь, мы сможем поладить, — продолжаю я дипломатично. — В конце концов, это теперь наш общий дом.

Большинство котов просто наблюдают за мной, но рыжий полосатый кот, сидящий на самом верху моего большого сундука, внезапно поднимается, выгибает спину и, повернувшись ко мне хвостом, начинает демонстративно метить угол сумки, где, как я точно помню, лежит моя одежда.

— Эй! — я бросаюсь вперёд, забыв о всякой дипломатии. — Нет! Прекрати немедленно!

Кот лишь бросает на меня взгляд, полный чистейшего презрения, и продолжает своё дело, не спеша и с явным удовольствием.

Чувствую, как внутри поднимается волна ярости. Это последняя капля. Я потеряла дом, свою семью, положение в обществе. Я вынуждена отстаивать право находиться в этом разрушенном доме, и теперь какой-то наглый кот метит мои вещи⁈

— А ну прекрати СЕЙЧАС ЖЕ! — кричу я, подлетая к сундуку и замахиваясь на кота.

Глава 11

Рыжий нахал ловко уворачивается, спрыгивает на пол и, забежав за колонну, выглядывает оттуда с видом полного превосходства.

Я осматриваю ущерб, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Угол сумки теперь пропитан зловонной жидкостью, и, учитывая отсутствие нормальной воды в доме, у меня нет никакой возможности постирать одежду. А переодеться мне не во что — все мои вещи здесь, в этих сундуках.

— Проклятье! — я опускаюсь на колени рядом с сумкой, не зная, что делать. — Проклятье, проклятье, проклятье!

Тень осторожно подходит ко мне, сочувственно мурлыча.

— Не злись на них. Он… показывает, что это его дом, а мы — чужаки.

— Знаю, — горько отвечаю я, вытирая набежавшие слёзы. — Но мне-то теперь что делать? Я везде чужая. У меня нет сменной одежды, нет воды, чтобы постирать эту, и нет даже нормального места для сна!

Так, спокойно, Мариан. Это просто кот. Он пометил угол сумки, но не окунул её полностью. Значит, в худшем случае испортил только вещи, лежащие сверху.

Раскрываю сумку, уже не обращая внимания на то, что могу испачкаться и оцениваю ущерб. Хорошо что не стала брать с собой дорогие наряды со сложными украшениями, сейчас было бы особенно обидно. Сверху лежал тёплый шерстяной платок, который, к счастью, в ближайшее время мне не нужен, на улице сейчас достаточно тепло.

Так, ну вроде всё не настолько страшно. Больше обидно. Платок я достаю, а также перекладываю на соседнюю сумку вещи, предварительно осмотрев её на предмет других луж. Всё чисто.